Сенджу

Мадара сидел в кресле, подогнув под себя ногу и подпирая рукой подбородок. В другой руке он держал найденную полчаса назад на задворках сейфа брата семейную фотографию, сделанную, когда Изуне было где-то 13-14 лет. Рядом на столе лежала еще одна фотография, на которой весело улыбались Фугаку с женой и двое маленьких сынишек. Глухая тоска поселилась в сердце оттого, что былое время уже не вернуть. Так иногда хочется пройтись по всем своим счастливым воспоминаниям, почувствовать какую-то детскую радость от соприкосновения с чем-то таким сакральным, что хранится в сердце и памяти, и от чего это самое сердце теперь болезненно сжимается. Ничего не остается так, как было, все меняется: меняются люди, дома, улицы, образ жизни. Все когда-то рано или поздно останется в прошлом, включая молодость и даже некоторые наши интересы. А потом, когда достаешь старые альбомы с фотографиями, бетонной плитой наваливается ностальгия. Так хочется вернуться в тот момент, запечатленный на том или ином снимке, снова прожить его, прочувствовать, вспомнить, как это было, но, увы, туда дороги нет. Люди рядом с нами тоже меняются, одни уходят, другие приходят. Кто-то надолго остается в наших сердцах, а кого-то мы быстро забываем, но есть те – особенные, - которые врезаются в наше сердце, память и душу. Они въедаются в кожу, растворяются в крови, заполняют собой разум, оставляют следы в сердце, оседая где-то там глубоко и не желая оттуда исчезать ни под какими предлогами, они вытесняют собой все другие ненужные вещи, захватывают наше внимание и любовь, получают нежность и заботу, и дарят нам все это в ответ. Иногда они, конечно, перед этим изрядно нервы потреплют, мозг повыносят и оставят пару седых волос, но вероятно, у каждого в жизни есть такой, особенный, человечек. Мадара немного устало вздохнул, откладывая, наконец, фотографию в сторону, и ему пришла в голову идея сделать их с Хаширамой совместную фотографию. Было бы неплохо иметь хотя бы одну такую. Время медленно ползло к вечеру, всех иностранцев отконвоировали прямиком в посольство, а некоторые сотрудники уже умудрились удрать домой. Где-то в коридоре слышался спор между представителями двух извечно враждующих между собой отделов – оперативников и аналитиков, так их про себя называли остальные. Разнимать их – гиблое дело, и под весь этот шумок, временный глава решил пафосно свалить куда-нибудь в закат, он и так слишком долго здесь находился, и теперь с непривычки ныли мышцы от сидения на одном месте. Уже стоя в лифте, мужчина устало прислонился к стене около панели и прикрыл глаза. Его до сих пор мутило, а в голове еще плавал легкий ладанный туман. На подземной парковке мужчину ожидал темный внедорожник, который одним только своим присутствием добавлял несколько пунктов к настроению. Наконец-то! Боли в руке больше не беспокоили, а о прошедших событиях напоминал только тонкий аккуратный шрам, который тянется от запястья и почти до самого локтя. Больше не надо было ходить ни на какие реабилитационные курсы и делать специальные зарядки для мышц руки, только Хаширама еще заставляет носить специальную эластичную повязку, но она не доставляет неудобств, а что самое главное, Хаширама пустил его за руль! Когда Мадара притормозил на очередном светофоре, у него зазвонил телефон. Звонил Шисуи. - Приветствую тебя, брат мой. – Тягучим голосом заговорил Мадара, установив телефон на специальную подставку и включив громкую связь. Секундная заминка и адвокат начинает хихикать. - Что-то ты слишком счастлив. – Отметил он. – Неужто молдоване понравились? Мадара сердито цикнул при упоминании иностранцев и передернул плечами. - А ты уже в курсе. – Это был даже не вопрос – стойкое утверждение. – Или может это твоих рук дело? - Ну что ты. – Отмахнулся Шисуи, и на заднем фоне послышался до боли знакомый звук «колокольчиков». - Ты где? – Настороженно поинтересовался Мадара. - У тебя под кабинетом. – Спокойно ответили. – А где ты? Прогуливаешь? Пользуясь случаем, что его не видят, ходя, даже если бы увидели, Мадара все равно бы это сделал, с довольной рожей он показал телефону язык. - Я все вижу. – Монотонно протянул адвокат. Бровь Мадары удивленно изогнулась. – И это тоже. – Снова таким же тоном вставил Шисуи. Мадара предостерегающе клацнул зубами, послав телефону вместо улыбки дикий оскал. – Вот снова. – Вздохнул Шисуи. – Ты как ребенок. - А ты что, гадалка? – Усмехнулся Мужчина, сворачивая на перекрестке направо. - Естественно, у меня даже хрустальный шар имеется. - Не язви. Говори, что хотел. - Ну ладно. – Как-то слишком быстро сдался Шисуи и делано вздохнул. – Я приехал по души «твоих» доблестных офицеров, мы тут план перехват решили провести. - Ну, все души, которые найдешь, все твои. – Расщедрился мужчина, в уме подсчитывая, сколько ответственных блюстителей порядка можно найти сейчас на рабочем месте, учитывая, что в данный момент даже Мадары там не наблюдается. - А как же твоя душенька? - Моя? – Переспросил Мадара, помня, что Шисуи еще утром дал ему отворот поворот, и сказал держаться подальше. Поэтому он послушно исполняет просьбу. – Моя душенька отбыла с целью урегулирования дел, не терпящих отлагательств. - О, как заговорил. – Хмыкнул мужчина. – Да, брось, Мадара, операцию по спасению учиховского генофонда ты все равно успешно провалил. – Отмахнулся Шисуи. - Кто знает. – Уж слишком загадочно произнес мужчина, и его родственнику вдруг подумалось, что от этого темноволосого демона уж точно можно ожидать чего угодно. - Тогда, удачи. - Не каркай. – И отключился. Подъезжая к такой знакомой больнице, Мадара сбросил скорость и припарковался недалеко от поликлиники, поскольку возле отделения хирургии все места были заняты, и направился по отлаженному пути. С каждым прошедшим днем, с каждой минутой Изуне становилось хуже. Он стал чаще терять сознание, перестал улыбаться и все свое время проводил в отведенной ему комнате. Передвигаться самому ему было очень тяжело, поэтому рядом с его комнатой постоянно кто-то дежурил. И без того бледное лицо, казалось, стало еще бледнее, осунулось, будто становилось прозрачным, глаза потускнели, его руки дрожали и были постоянно холодными. Кагами и Тобирама сегодня были активно чем-то заняты, поэтому рядом с младшим Учихой осталась Йоши. Сегодня она собиралась воплотить свою ужасно бредовую мысль в жизнь, поэтому стоя прямо за дверью, девушка собирала в кулак всю свою решимость. Вроде, все уже было решено давно, во всяком случае, для нее самой, все обдумано и продумано до мельчайших деталей, некоторые уже даже были приведены в исполнение(молдаване постарались), и вот оставался, можно сказать, последний решительный шаг, самый важный, и все будет сделано, но червячок сомнений и гложущий душу страх заставили девушку застыть в нерешительности. Нервная дрожь в теле заставила Йоши глубоко вдохнуть и прижаться лбом к двери. Странное волнение и страх как перед экзаменом заставляли ее пальцы подрагивать, а саму девушку сомневаться в правильности своего решения. Не будет ли это эгоистично по отношению ко всем, включая самого Мадару? Не принесет ли это еще больше боли? Правильно ли она поступает, делая это втайне от своих «начальников» и во что это может вылиться для нее. Это уже не будет считаться мелким нарушением, которое как обычно скрепя зубами Учиха Кагами смог бы ей простить, это своевольное вмешательство в жизни нескольких людей без соответствующего на то разрешения. Ее ведь накажут? Каков шанс того, что после этого в реальном мире она больше не проснется? - Ох, и влетит же мне. – Йоши раздраженно взлохматила свои огненно-рыжие вихры и с силой толкнула дверь, тут же оказавшись в полумраке комнаты Изуны. Увидев юношу сидящим на полу в согнутом состоянии, она не раздумывая больше ни секунды, подошла к нему и крепко обняла. - Вдохни поглубже. – Ласково произнесла она, проводя рукой по шелковым волосам юноши. Его дыхание было слабым, иногда срываясь на хрипы. – Сегодня все закончится. Потерпи еще немного, ладно? - Хорошо. – Сиплым голосом прохрипел Изуна, из последних сил цепляясь бледными пальцами за свитер хранительницы. За дверью комнаты послышались шаги, и вскоре вошли еще двое парней – Мизуки и Суйгецу. Внешне парни были схожи между собой, и характеры были под стать, из-за чего в паре они не уживались, но Йоши пообещала им небо в клеточку, если они еще хоть один скандал устроят, поэтому парни ограничились обоюдными подколками. - Пора собираться. – Сказал Суйгецу, подходя к девушке и помогая поднять Изуну на ноги. - Черт. – Ругнулся Мизу. – Я свечи забыл. - Зачем тебе свечи? – Прошипел Суй. – Мы ж не Англию спаливать идем. - А я в этом и не участвовал. – Отмахнулся парень. – Но как же, кто-то же должен свечку им подержать в процессе. – В голосе Мизуки сквозило ехидство, а его довольная улыбочка говорила о том, что он и впрямь собирался свечку держать. Йоши устало вздохнула. Сколько бы веков не прошло, эти двое никогда не повзрослеют. - Все, погнали. – Скомандовала девушка, и все четверо растворились в воздухе. Изуна не до конца понимал, в чем состоит суть идеи Йоши по спасению его души, точнее не так, он вообще не понимал, о чем речь, но девушке он доверял, и если она обещала помочь, она поможет, поэтому ни о чем не подозревая, парень позволил себе расслабиться. Итак. В 20:00 по местному времени начинается крупномасштабная спасательная операция. Пара умелых движений рук и трое ангелов-хранителей стали работниками больницы, которых в лицо знают все сотрудники и приветливо здороваются, едва завидев на другом конце коридора. Еще пара движений, и Хаширама никогда не узнает Йоши, потому что она стерла все его воспоминания о ней и вбила ему в голову, что она – доктор Маруяма из неотложки, и они неплохо ладят. А теперь волшебный ХОП, и Мизуки становится для всех внешне похож на Хашираму, чтоб заменить его на ночном дежурстве и избежать человеческих потерь, а сама девушка отправилась на поиски настоящего Хаширамы. Изуну временно поместили в одну из палат, и рядом с ним, как самый «ответственный» остался Суйгецу. Хаширама обнаружился выходящим из какой-то палаты, и Йоши поспешила его окликнуть. - Сенджу-сенсей! – Крикнула девушка, махнув ему рукой. Мужчина немного удивленно обернулся, но заметив знакомую женщину из отделения скорой помощи, улыбнулся. - Маруяма-сенсей. – Вежливо поприветствовал Сенджу, дожидаясь, пока его коллега подойдет. – Вы сегодня тоже на дежурстве? - Да, график сдвинулся из-за стажеров. – Охотно согласилась она. – Сенсей. Могу я поинтересоваться вашим мнением, по поводу одного из моих пациентов? – Женщина для наглядности потрясла тоненькой папочкой в руке. – Меня кое-что беспокоит. - Да, конечно. – Хаширама поспешно кивнул. – Пройдемте в мой кабинет. Для мужчины это не было чем-то новым, когда врачи из других отделов обращались за помощью к своим коллегам, особенно часто подобная помощь требовалась именно отделению неотложной помощи, иногда приходилось даже лично помогать, в частности и Хашираме, поэтому мужчина не был удивлен такой просьбе. Через полчаса, когда все нужные приготовления были закончены, Йоши вернулась в палату Изуны. - Ну как? – Поинтересовался Суйгецу, сидящий на стуле около постели Учихи. - Нормально. – Ответила Йоши, присаживаясь на край постели. – Я очень надеюсь, психика у них обоих железная. Суй негромко усмехнулся. - Я им сочувствую. – Вполголоса произнес мужчина, чтоб не разбудить спящего Изуну. – Если один из них забеременеет, не будет ли это слишком? Я имею в виду, что для мужика это почти траур. Такого же быть не может в природе! Не лучше ли было вырубить Изуну и заставить его родиться в другой, НОРМАЛЬНОЙ, семье? - А кто им виноват? – Прошипела девушка. – За что боролись, на то и напоролись. Пусть теперь развлекаются. А Изуне я обещала. Не вижу здесь ничего НЕнормального. - Хуже не будет? – Осторожно поинтересовался Суйгецу. – А если о беременности кто-то узнает? И посадят в клетку для опытов? А что, если… - Хуже быть уже просто не может. – Заверила Йоши. – Они не дадут себя в обиду, тем более один из них врач, а второй псих. Все будет в норме. Тем более они быстро свыкнутся с мыслью о возможности мужской беременности. Я уверена, лет через 100-200 это станет нормой. - Ага, если будут набирать таких работников, как ты. – Суйгецу вовремя увернулся от летевшей в него папки. – Я пошутил. А вообще, мне даже сложно все это представить. Это противоестественно. - Вот и не представляй, а то еще сам залетишь. – Съехидничала хранительница, и ее напарник странно так на нее покосился. А затем отсел подальше. Кто их поди разберет этих женщин, лучше не рисковать. – А единственное противоестественное здесь – это мы с тобой. Йоши тихонько подошла к спящему юноше и отогнула край одеяла. Когда пушечки пальцев на ее руке засветились золотистым пламенем, она коснулась его кожи, старательно выводя на его плече иероглиф «Узы», который ярко сверкнув, исчез. Такой же невидимый иероглиф она немногим ранее нарисовала и у Хаширамы на плече, таким образом, душа найдет свой путь. Теперь дело за ними. Ну, как говорится, ни пуха, ни пера!