Сенджу

Мадара тихо покинул палату своего брата, просидев там по меньшей мере минут сорок, и направился на поиски своего любимого врача. Встретившаяся ему на пути Маруяма-сенсей тонко намекнула, что Сенджу-сенсей сейчас в своем кабинете, поэтому мужчина не теряя ни секунды направился туда. Он постучал в дверь костяшками пальцев, но не услышав ответа, вошел. - Хаширама? – Позвал он, но в ответ ему тишина. Учиха шагнул внутрь и только тогда заметил, что Сенджу лежал на полу без сознания. Мужчина кинулся к нему и, подхватив на руки, отнес в смежную с кабинетом комнату отдыха, укладывая его на кровать. - Хаширама! – Требовательно позвал Учиха, похлопав хирурга по щекам, но это не дало никакого результата. Столько разных предположений роилось в голове молодого мужчины, но он никак не мог понять, почему Хаширама без сознания. Он уже собрался пойти, позвать на помощь, как Сенджу заворочался на постели. Он скривился, болезненно хмуря брови. - Хаширама. – Ласково позвал Мадара, рукой гладя его по щеке. – Слышишь меня? Открой глаза, Хаширама. Сердце неприятно билось о грудную клетку, ведь ему было тревожно, но Мадара не ощущал никакой физической боли, значит, и у Сенджу ничего не болит, ведь так? Мужчина распахнул, наконец, свои темно-синие глаза и с нескрываемым интересом уставился на склонившегося над ним Мадару. В глазах хирурга блеснула искорка удивления. Секунда, две… - Мадарушка? – Сенджу расплылся в счастливой улыбке. – Что ты тут делаешь? Учиха слегка обалдел от такого обращения, еще никогда его так не называли, но облегченно выдохнул и прижался своим лбом к его, стараясь не разрывать зрительный контакт. Он даже смирился с до ужаса перековерканным вариантом своего имени. - Я волновался. Ты был без сознания, когда я пришел. Ничего не болит? – Мужчина выжидающе уставился на своего любовника, пока тот пытался прислушаться к своим внутренним ощущениям, но кроме сладкого трепета от близости с любимым человеком, ничего другого не было. Хаширама прикрыл глаза. - Все нормально. – Попытался заверить он и немного отодвинуться, но Учиха сильнее прижал его к кровати. - Точно? – Переспросил Учиха, и Сенджу улыбнулся. - Точно. - Тогда потрудись мне объяснить, что за выбрык сегодня ты устроил посреди рабочего дня? – Тонкая бровь взметнулась вверх, а темные глаза испытующе смотрели на свою жертву. Хаширама глубоко вдохнул. Лицо Мадары по-прежнему находилось на расстоянии нескольких сантиметров, и все, что мужчина говорил, он буквально выдыхал ему в губы вместе с горячим дыханием. - Ну, ты мне тоже работу маленько подпортил. – Ответил Сенджу. - Я ж не специально! Это все батюшки со своим ладаном. – Мадара устало уткнулся лбом в плечо мужчины. - Кто? – Хаширама удивленно захлопал глазами. - Батюшки. Батюшки. – Отозвался Учиха, и слишком резко поднял голову. – А теперь, мстить буду я. Так что, милый мой, возражения не принимаются. Мадара без предупреждения требовательно впился в губы любовника влажным поцелуем. Он заставил его раскрыть губы и пропустить горячий язык в свой рот. Теплая рука скользнула вниз по открытым ключицам и, легким движением пробежавшись по ребрам, забралась под рабочую одежду хирурга. Хаширама удивленно выдохнул и прикусил губу Мадары. - Что, прям здесь? – Хаширама спешно облизал пересохшие губы, когда воображение ему живо нарисовало картинки предполагаемого развития сюжета. Мадара в упор смотрел на взволнованного любовника, неосознанно подмечая в нем некоторые изменения: его дыхание участилось, и сердце с удвоенной силой билось о грудную клетку, так, что Учиха чувствовал это, а зрачок расширился, вытесняя темно-синюю радужку. - По-моему, ты не против. – Довольно констатировал Мадара, прохладными губами прижимаясь к коже на шее, ощущая такое же прохладное прикосновение и на своей коже. Это было как минимум странно – чувствовать то, что и твой партнер, но это распаляло, даря ощущение незыблемой связи между двумя дорогими друг другу людьми, и уверенность в том, что никто другой не посмеет влезть между ними. Оба чувствовали пьянящее чувство возбуждения, витавшее в воздухе, и ни один основательно не пытался сопротивляться своим ощущениям, хотя Хаширама пока еще пытался что-то сказать. Что конкретно, он уже не помнил, потому что большие и теплые руки его любовника, уверенно блуждающие по телу, заставляли мысли в голове путаться в клубок несуразных слов и междометий. Отстранившись, Мадара дернул мужчину на себя, заставляя сесть, и пока тот ничего не заподозрил, принялся стягивать сначала докторский халат, а затем и специальную зеленую робу хирурга. Одним движением он стянул резинку с темных волос, и они каскадом рассыпались по бледным плечам. Рукой проведя от шеи к ключицам, Мадара с упоением отметил, как вздымалась и опускалась грудь с затвердевшими сосками, как подрагивали иногда ресницы, а на бледных щеках проступил легкий румянец. «Мой», - скользнула мысль в его голове и сердце ему вторило: «Мой». Хотелось обнять его до хруста костей и целовать до потери сознания. - Ты так и будешь на меня смотреть? – Хаширама с вызовом посмотрел потемневшими от желания глазами на Учиху и, соблазняющее проведя языком по нижней губе, откинулся обратно на подушку. Темные волосы рассыпались по подушке словно ореол. Мадара, который все это время сидел у него на коленях, как завороженный потянулся к манящим губам и, не медля, впился в них жарким поцелуем. Язык скользнул между призывно открытых губ, как бы пробуя, провел по внешней кромке зубов и огладил влажный, горячий язык партнера. Дрожа от предвкушения, Хаширама запустил обе руки в антрацитово-черные волосы Мадары и, крепко стиснув их одной рукой, другой принялся поглаживать затылок. Учиха промычал что-то невнятное в поцелуй, но Хаширама только сильнее потянул того за волосы, заставляя охнуть от неожиданности. Мадара прервал поцелуй, снова садясь на пятки и снимая майку, а следом и эластичную повязку. Сверху вниз он заглянул в глаза своему любовнику: немного высокомерно и властно, и, не разрывая зрительного контакта, медленно повел языком по совсем еще новому шраму на своей руке, оставляя влажную дорожку своей слюны. Мужчина выгнулся в спине, совсем немного приподнимаясь на коленях, и прикрыл глаза, чувствуя, как его тело ласкают взглядом. Не удержавшись, Хаширама провел руками по груди, будто бы случайно цепляя темные горошины сосков, пальцами очертил контуры мышц на животе, огладил впадинку пупка и медленно, дразня, повел пальцем вниз по едва различимой дорожке волос. Мадара рвано выдохнул, чувствуя как любимые руки ловко расправились с двумя пуговицами на его джинсах, а затем, подцепив тонкими пальчиками бегунок молнии, потянули его вниз. Учиха улыбнулся одними уголками губ, и все так же не открывая глаз, небрежно потерся бедрами о пах любовника. - Мадара… - Голос Хаширамы был сиплым, в горле пересохло, а все тело было напряженным. Мужчина приоткрыл глаза и окинул его взглядом. О да, они дразнили друг друга, каждый по-своему пытался заставить другого просить о большем, потому что оба чувствовали явное напряжение, тело горело, в легких не хватало воздуха, губы пересыхали, и до дрожи в коленках хотелось чувствовать прикосновения на своем члене. Мадара увидел, как Хаширама нервно облизал припухшие губы, теперь блестящие от слюны и, ведя руками по обнаженной коже груди, припал к ним голодным поцелуем. Учиха резко слез с дивана, потянув за собой и Хашираму, заставляя его сначала сесть, а затем встать. Пока тот следил за ним расфокусированным взглядом, Мадара демонстративно стянул с себя джинсы вместе с бельем и откинул их в сторону. Хаширама сглотнул и будто магнитом притянутый сделал шаг вперед, скользнув руками по пояснице, подтянутым ягодицам, сминая их в ладонях, и всем телом прижался к обнаженному телу любовника. Неожиданно ему захотелось, чтобы его обняли, дали почувствовать, что он в безопасности, что он нужен и это не сон, который с приходом рассвета растворится в лучах солнца, чтобы эти руки дали понять, что он не один, позволили вновь почувствовать себя живым и таким счастливым. Будто услышав его мысли, Мадара крепко обнял его и нежно коснулся губами лба, затем прикрытых век, носа, оставляя короткий поцелуй на губах, а затем, едва коснувшись уха, прошептал: - Я люблю тебя. – Горячее дыхание опалило ухо, заставляя кожу покрыться мурашками. – И ты полностью принадлежишь мне. – Он втянул губами мочку и слегка прикусил ее. Медленно провел языком за ухом, оставляя мокрую дорожку, и стал спускаться легкими укусами-поцелуями к шее, где под губами в неровном ритме бился пульс. Мадара прикусил ключичную косточку, лизнул впадинку и, оставляя россыпь поцелуев на обнаженной груди, стянул оставшиеся вещи с любовника. Стоя перед любимым на коленях, Мадара уткнулся носом в его живот и, оставив несколько легких поцелуев на подтянутых мышцах, подтолкнул его к кровати, укладывая. Хаширама доверял, и поэтому так легко подчинялся… Для кого-то время летело быстро, а для кого-то тянулось очень медленно. Йоши и Суйгецу сидели возле постели Изуны в полной тишине, иногда только поглядывая на бледного юношу. Через время Суйгецу принялся ритмично постукивать пальцами о деревянную поверхность тумбочки, между делом поглядывая на часы. Время шло, а ничего не происходило, и мужчина терял терпение. Он и так им особо не отличался, а теперь, когда важна каждая минута, слово «терпение» решило и вовсе покинуть его лексикон. - Перестань. – Шикнула девушка, когда этот нервный стук надоел уже ей. – Бесит. - Они долго. – Раздраженно бросил хранитель, на что Йоши только саркастично хмыкнула. - Ну, они ж там не в карты играют. - Ладно. – Суйгецу резко вскинулся на ноги. – Пойду, проверю, на какой они стадии. – И прежде, чем Йоши успела вставить хоть слово, блондин, приняв форму невидимки, покинул комнату сквозь стену. Девушка устало хлопнула себя ладошкой по лбу. - Ничему не учится. На всех парах Суйгецу преодолел сначала кабинет Сенджу, а затем, оказавшись в его личной комнате, застыл на месте с разинутым ртом. Голубые глаза расширились в неподдельном ужасе, а неестественно белые волосы едва дыбом на затылке не встали. Запоздалая мысль о том, что он пришел «в самом разгаре», скользнула в мыслях и спокойно поплыла себе дальше, оставляя в голове только звенящую пустоту. Тело будто онемело и перестало подчиняться хозяину, а предатели-глаза жадно ловили каждое движение. И они оба были прекрасны. Хаширама лежал на спине, откинув голову назад и прикрыв глаза, губами рвано хватая воздух. Ноги широко расставлены и согнуты в коленях, чтобы устроившемуся между ними Мадаре было удобнее. Его пальцы слишком сильно сжимали темные длинные волосы, возбуждающе щекотавшие бедра и пах, каждый раз, когда мужчина опускал голову, чтобы провести языком по возбужденному органу, обхватить его губами и с чмокающим звуком погружать его глубже в глотку. Хаширама дрожал, из последних сил стараясь держать себя в руках, но словно маленькие иголочки впивались в кожу по всему телу, а белое перышко щекотало все органы изнутри. Это было похоже на наваждение, которое не собиралось отпускать, и, срываясь, мужчина подбрасывал бедра вверх, чтобы заставить Мадару взять его член глубже, по самые яйца. Почувствовав нетерпение любимого, Мадара неосознанно улыбнулся(насколько это можно назвать улыбкой с членом во рту), и из-за собственно помутнения не заметил, как из уголков губ по стволу потекла слюна. Мгновение, и мужчина почувствовал, как пальцы на затылке до боли сжали его волосы и, толкнувшись особенно глубоко в горячий рот, Хаширама излился вязкой жидкостью, мелко подрагивая всем телом. От нахлынувших ощущений Мадара зажмурился, чувствуя, как чужая сперма стекает в глотку и, не успев даже выдохнуть, напрягся всем телом и кончил следом, даже ни разу к себе не прикоснувшись. - Подглядывать не хорошо. – Прозвучал хриплый голос около самого уха, и чужая рука по-приятельски устроилась на плече. Суйгецу подскочил на месте, едва не закричав во всю глотку, и перевел ошалелый взгляд на появившегося из воздуха Мизуки. Липкий страх расползался по венам слишком быстро, сердце отбивало невероятный ритм и несчастный Суй дышал как загнанный заяц. Его поймали фактический за подглядыванием. Кажется, его совесть только что подала в отставку и забилась в самый темный уголок. Однако Мизуки, кажется, уже увлекся процессом и, довольно облизав губы, с интересом ждал продолжения, полностью позабыв о втором хранителе и вообще о правилах приличия как таковых. Только когда краем уха Суйгецу услышал до неприличия чмокающие звуки(скорее всего, поцелуй, - решил про себя офигевающий мозг Суя) и болезненно-пошлый стон, сорвавшийся с губ Хаширамы, от того, что Учиха, пронырливая сволочь, подготавливал его уже двумя пальцами, Суйгецу понял, что до сих пор так и пялится во все глаза на своего напарника, который в свою очередь с горящими глазами наблюдал за разворачивающимися действиями. Всё, что блондин успел сделать, это закрыть глаза Мизуки собственной ладонью и, процедив сквозь зубы: «Маленький еще, не дорос», исчезнуть из комнаты, где они были однозначно лишними. Хаширама в порыве обвил руками шею темноволосого любовника, наугад ища его теплые губы, лишь бы отвлечься от саднящей боли в заднем проходе. Эта боль не была чем-то диким, но родные губы помогали забыть и о ней. Мадара целовал его самозабвенно, жарко, глубоко, чувствуя, как его пальцы сжимают горячие стеночки кишечника. Их тела были горячими и влажными от пота, кожа буквально горела от тесных объятий, но там внутри было невыносимо жарко, и одних только пальцев было недостаточно. Практически на автомате Мадара смазал свой член какой-то приятно пахнущей субстанцией(баночка валялась на столе хирурга и Учиха счел ее достаточно безопасной для занятий сексом) и, закинув ноги Сенджу себе за спину, толкнулся внутрь. Перед глазами поплыло, руки непроизвольно сжали бледные ягодицы, и только влажные губы, бессвязно что-то шептавшие на ухо не позволяли Мадаре сорваться. Хашираму вообще, казалось, рвало на части, анус приятно жгло от чувства наполненности, да к тому же отзеркаленные чувства любовника давали возможность прочувствовать, как он сам сжимал его член изнутри. Воздуха было одновременно слишком много: голова шла уже кругом, но при этом его постоянно не хватало. Каждый вдох не дарил блаженного облегчения, а только сильнее разрезал легкие. Выйдя почти полностью, а затем резко толкнувшись вперед, Мадара уткнулся носом в плечо Хаширамы, со стоном выдохнув его имя. - Хаширама, черт. – Снова простонал мужчина, когда его любовник крепче обвил его ногами, желая контролировать глубину проникновения. Толкаясь немного быстрее, он на периферии сознания среди шумного дыхания и громких стонов различил такой простой вопрос: - Мм, что? Ничего. Абсолютно ничего Учиха не имел в виду, в десятый раз называя его по имени, однако Сенджу отреагировал немного странно. В такие моменты, как казалось Мадаре(а всё, что думают и говорят Учихи – всё равно что закон), глупых вопросов не задают, поэтому он просто заткнул любимому рот влажным поцелуем. Мадара стал сбиваться с ритма, толчки стали рваными, беспорядочными, быстрыми движениями он толкался внутрь до упора, так, чтоб слышать влажные шлепки кожи о кожу, а затем выйдя на половину, снова двигался вперед. Он чувствовал, как сердце бьется в грудной клетке словно бешенное, пальцы ног поджимаются от острых ощущений, мелкие волоски по всему телу будто электризуются и бьют током при каждом соприкосновении с телом Хаширамы. Он до боли сжимал в руках ягодицы любовника, чтоб удержать его на месте, и немного грубо, резко втрахивал его в матрас кровати. Будто сквозь сон Хаширама слышал свой сорванный до хрипоты голос, царапал аккуратными ногтями спину Учихи и от невозможности терпеть эту сладкую пытку, граничащую с безумием, зубами больно кусал Мадару в плечо. Они оба были на пределе. Каждый понимал, что еще немного, и эта тугая пружина внутри них распрямится, хотя нет, судя по ощущениям, она просто лопнет. Хаширама весь сжался, и следующий момент его тряхнуло так, будто тело прошило разрядом тока. Едва почувствовав ритмичные сокращения вокруг члена, Мадара толкнулся особенно глубоко и, застыв на мгновение, бурно излился внутрь. Первый осознанный вдох после того, как Хашираме показалось, что он потерял сознание, а мир все еще был похож на серый, бесформенный туман. Он так часто дышал, что кислорода было слишком много, и мозг поплыл, оставляя расслабленному телу слабость и удовлетворение. Мужчина почувствовал легкий поцелуй в плечо и с большим трудом перевел разбегающиеся в разные стороны глаза на улыбающегося брюнета рядом с ним. Мадара лежал на боку, согнув правую руку в локте, и бесстыдно покрывал его лицо нежными поцелуями. - Кого-то на нежности потянуло? – Сиплым голосом поинтересовался Хаширама и, предприняв попытку тоже повернуться на бок, почувствовал ноющую боль в пояснице. - Тебе не нравится? – Хоть оба мужчины были уставшими, это не помешало Учихе сохранить игривое настроение. Хаширама неопределенно пожал плечами. - Да нет, просто каждый раз, как что-то случается, ты пытаешься обслюнявить мое лицо. – Мужчина устало улыбнулся, ну а Мадара, чтоб не быть голословным, высунул влажный язык и принялся облизывать слегка покрасневшие скулы и подбородок своего любовника. – Фу, Мадара, брось, ты что серьезно? – Смеясь Хаширама попытался отмахнуться от настойчивой ласки, но Учиха был почему-то сильнее и, натыкаясь на любой другой оголенный участок кожи, продолжал вылизывать солоноватую от пота кожу. Оставался только последний и самый действенный вариант. Резко опрокинув Мадару на спину, Хаширама навис над ним, и пока его язык не нашел себе занятие, больно его прикусил, вовлекая затем в долгий поцелуй. - Я люблю тебя, идиот. – В самые губы выдохнул Сенджу и устало повалился на мужчину. – А теперь спи, и мне не мешай. А будешь и дальше разыгрывать из себя бульдога, - мужчина предупредительно поднял вверх указательный палец, не в силах оторвать голову от весьма удобного плеча. – Спать будешь в ординаторской или хуже, на прозекторском столе* с голодными стажерами. – Хаширама, мило улыбнувшись, чмокнул напоследок брюнета в губы. – Спокойной ночи, милый. - Спокойной ночи. А сердце Мадары ликовало, его любят, черт, это было даже слишком приятно. Обняв умостившегося на груди Хашираму, мужчины заснули. Тело Изуны неестественно выгнулось над кроватью, так, что присутствующим ангелам-хранителям почудился хруст костей. Бледное лицо исказилось гримасой боли, пальцы до дрожи в кистях сжали простынь, а иероглиф на плече будто огнем жгло. Йоши обеспокоенно обняла юношу, крепко прижимая к себе, и слегка покачиваясь из стороны в сторону, бормотала ему на ухо успокаивающие слова. Вмиг парень затих, и в последний раз распахнув темные глаза, рассыпался на тысячи маленьких золотистых песчинок, которые плавно оседали на белых простынях. Теперь его душа продолжила свой путь. «Ну вот и все. – Подумала девушка. – Может, мы как-нибудь встретимся с тобой, Изуна, лет через двадцать».