Сенджу

День 1. Хаширама проснулся оттого, что солнечные лучики решили обласкать его лицо. Нахмурившись, он отмахнулся от них один раз, потом второй, и наконец, когда решил повернуться на другой бок, не смог даже шевельнуться. Нехотя, сознание медленно проснулось, глазки пару раз хлопнули и только потом открылись. И что же они увидели? Сенджу спросонья счастливо улыбнулся, когда понял, что его крепко обнимают во сне любимые руки, и, уткнувшись носом в ямочку между ключицами, оставил на коже легкий поцелуй. Улыбка стала еще шире, и мужчина просто поближе прижался к теплому телу, стараясь не разбудить Мадару, но радости в сердце было столько, что не то, что спящего Учиху хотелось растолкать, а потом затискать, но и всему отделу хотелось пойти потрепать маленько нервишки. - Кстати об отделе… - Задумчиво пробурчал Хаширама, когда в мозгу всплыла смутная мысль о том, что он должен был что-то сделать, и по каким-то причинам этого не сделал. Ну, с причиной быстро определились, ибо она лежит рядом и посапывает в две дырочки. А вот, что он забыл… - Дежурство! Хаширама подкинулся, слово постель под ним загорелась. Откинув руку спящего мужчины, он уже хотел было открыть дверь в свой кабинет, как осознал, что совершенно не одет, и всем своим голым внешним видом показывал, что у кого-то была бурная ночь. - А у кого-то будет еще и бурный день. – Прошипел Сенджу, влажными салфетками оттирая остатки спермы со своего тела, и следом натягивая одежду. Едва вылетев в коридор, глаза зацепились за знакомую фигуру, и Хаширама поспешил его остановить, все-таки надо было прояснить ситуацию и узнать, не произошло ли чего серьезного в его отсутствие. - Шизуки-сенсей! Высокий мужчина сразу же обернулся, когда услышал свое имя. - Шизуки-сенсей, простите, я вчера… - А, Сенджу-сенсей. – Хирург приветливо улыбнулся и по-дружески хлопнул запыхавшегося Хашираму по плечу. – Хорошо поработали вчера. Вы прям нас всех спасли. - Э? Я – что? - Да ладно, не прикидывайтесь. – Отмахнулся врач на все попытки Сенджу понять, чем он так помог, если все бессовестно проспал. – Ночка выдалась неспокойной, так что хорошо отдохните. – И хлопнув мужчину напоследок по плечу еще раз, Шизуки удалился. «Итак, минуточку, - мысленно заговорил Хаширама. – Этой ночью я должен был быть на дежурстве, но пришел Мадара и у меня отказал мозг, мы занялись любовью наверно раз пять... чеееерт... Шизуки утверждает, что я был на работе, это значит, что после всего я не уснул и вышел на дежурство? Бред.» Хаширама насупился и задумчиво скрестил руки на груди. «Нет, я определенно отрубился и никуда не ходил. Может, это был доппельгангер*? Ага, и провел вместо меня всю ночь на дежурстве… Может у меня провалы в памяти? Заглянуть, что ли, к коллегам в психиатрическое отделение?..» День 2. Утро началось внезапно, где-то в районе пяти утра. Хаширама спал на животе, уткнувшись носом в подушку, как, собственно, и делал всю свою сознательную жизнь, однако сегодня что-то было не так, и этим «не так» оказалась рука любовника, покоившаяся на его спине и казавшаяся мужчине просто адски горячей, а распущенные волосы, облепившие шею и полностью закрывшие собой лицо, согревали не хуже парилки. Хашираме вдруг вообще показалось, что тело горит, словно в огне, на коже проступили капельки пота, во рту сухо настолько, что казалось, будто язык прилип к небу и совершенно не хотел шевелиться, а руки и ноги налились свинцом и отказывались слушаться своего хозяина. Мужчина с трудом откинул волосы назад, попав спящему рядом Мадаре прямо по лицу, хотя тот даже не возмутился и спокойно продолжил спать дальше. Стало немного легче, но разгоряченная рука в районе талии по-прежнему не давала Сенджу покоя. «Он всегда был таким горячим?», вдруг подумалось ему, когда он все еще лежа на животе, одной рукой осторожно пытался спихнуть с себя руку любимого, но та словно весила как весь Мадара вместе взятый и не желала покидать своего места. - И тяжелым. – Немного сердито прокряхтел Хаширама и, наконец, отполз немного в сторону, раскидывая руки и ноги в стороны, чтоб хоть чуть-чуть стало легче, благо кровать позволяла. Мужчина немного завистливо покосился на своего благоверного, отмечая, что тот спит крепким и спокойным сном. Хашираме дико хотелось пить, и надо было еще включить кондиционер, но встать не было никаких сил. По-хорошему стоило разбудить Учиху, но того разве что взрыв разбудит. Мужчина медленно поднялся и на ватных ногах поплелся на кухню в поисках спасительной жидкости. Его по-прежнему бросало в жар, будто тело само по себе было источником этой пылающей энергии и охотно источало её, распространяя вокруг себя. Хашираму передернуло, настолько эта жара доставляла дискомфорт, и резким движением стянув резинку для волос с запястья, собрал волосы в пучок на затылке. Легче немного. В холодильнике на верхней полочке привычно лежала бутылка холодной воды, которую большими глотками сейчас опустошал хозяин дома. Пару капель прохладной жидкости скатились по подбородку на ключицы, чем навели мужчину на интересную мысль. Душ. Кинув бутылку обратно на полку, Хаширама стремительно прошествовал в ванную и, едва добравшись до душа, почти до упора выкрутил кран с холодной водой. Ледяные струи ударились о горячую кожу, крупными потоками стекая по ней. Хаширама стоял с выпученными глазами и плотно стиснутыми зубами. Плохая идея так неожиданно выливать на себя холодную воду, отчего мужчина едва не заорал во весь голос, вовремя спохватившись. Все-таки, не хотелось будить Мадару, ведь теперь каждое утро ему приходится рано вставать, потом ехать к брату, а после – на временную работу. Хаширама облегченно выдохнул, когда пытка водой закончилась, и, вытираясь махровым полотенцем, он вернулся в комнату. Темнота опять воцарилась во всем доме, осталось только вспомнить, где, собственно, был пульт от кондиционера, которым осенью, как правило, никто и не пользовался. Настроив «спасение от жары» на нужную температуру, мужчина со спокойной совестью лег спать. Удивляло его только одно, как от таких заходов, особенно от ледяного душа, его любимый темноволосый мужчина по-прежнему крепко спал и даже не возмущался. Неужели сквозь сон он вообще ничего не слышит и не чувствует. - Ну и спи себе. – Обиженно буркнул Хаширама и лег на бок, повернувшись к сожителю спиной. Едва прошло полчаса с момента, как кондиционер был включен, Хаширама почувствовал, как тело рядом с ним недовольно завозилось и сквозь сон стало натягивать на обнаженного себя тонкое одеяло, которое до сего момента было сбито между ними в тонкую линию. Мужчина сонно обернулся на любовника через плечо, подмечая, что тот накрылся по самые уши и продолжил спать. Следующие пять минут показались Сенджу почти адом, потому что Мадара ерзал как черт на сковородке, крутясь на одном месте каждые две секунды, отчего упругий матрас под ним пружинил и качал Хашираму словно на волнах. Эта возня не давала мужчине провалиться в глубокий сон, то и дело выдергивая из лап Морфея. В отличие от Мадары, у него самого в виду профессии и, видимо, характера, был очень чуткий сон. В нем всколыхнулась вдруг легкая волна раздражения, и он, резко повернувшись на спину, хлопнул беспокойно спящего Мадару своей раскрытой ладонью куда попал. Судя по всему, это был его живот. Мужчина ненадолго притих, после чего снова заерзал, и Хашираме не осталось ничего другого, кроме как сгрести непослушного любовника в объятия и, окольцевав его руками и ногами, чтоб тот не дергался, уткнуться Мадаре носом в макушку. Учиха как-то немного обреченно выдохнул во сне и затих полностью. Второй раз утро началось с воплей Мадары, когда тот, стуча зубами от холода, узрел количество градусов на домашнем градуснике, а потом обнаружил включенный кондиционер. - Ты рехнулся что ли? Убить нас обоих хочешь?! – У Мадары похоже была легкая истерика, как констатировал про себя Сенджу, и довольно потянувшись, прикрыл глаза в надеже продолжить сон. - Мне было жарко. – Сипло отозвался мужчина. Его голос прозвучал откуда-то из складок подушки, и Мадара с неким подозрением покосился на оголенные плечи мужчины. - Жарко? – Полушепотом повторил Учиха, переводя ошалелый взгляд с градусника на возлюбленного. – Хаширама, у нас в доме 17 градусов! 17! Мадара стал подозревать неладное и рукой коснулся виска Хаширамы, поскольку лбом тот упирался в подушку. Его кожа была немного теплее, чем обычно, но не критично. - Может, у тебя что-то с терморегуляцией? – Настороженно поинтересовался брюнет, садясь на край кровати, но Хаширама только недовольно поморщившись, отвернул голову в другую сторону. - Я врач, мне виднее. – Буркнул он. - Ну да, конечно. Ты однозначно врач. – Согласил Мадара. – Ты на работу не собираешься? Минутная тишина заставила Учиху думать, что его любимый вредный доктор уже спит, однако тот решил-таки ответить. - Мне во вторую смену, так что я сплю. - Фух, ладно, спи. – И потрепав большой ладонью спящего по голове, Мадара принялся собираться на гребаную работу, которую еще никто не отменил. День 4. Мужчина с шикарными темными волосами восседал во главе стола, в пол уха выслушивая утренние доклады от своего отдела, которые напоминали ему лекции по криминалистике в универе, на которых Мадара бессовестно спал и даже не помнил, как звали его преподавателя. Он, конечно, натянул на свое лицо для наглядности маску суровости, но блин на сон этот приём не подействовал. Мужчине нещадно хотелось спать. А еще его почему-то тошнило. - На этом все. – Наконец, сказал офицер Какаши, и Учиха заметно оживился. - Хорошо. – Со знанием дела кивнул глава. – Что там по поводу запроса из Верховного суда? - Была собрана группа, включающая отделы оперативников и аналитиков. Группа временно переходит под командование Учиха Шисуи. – Отрапортовал Какаши, поправляя документы, лежащие перед ним на столе. Мадара утвердительно кивнул сам себе и уже хотел закончить планерку, как краем глаза узрел неуверенно поднятую руку Джирайи и по совместительству главы столичного департамента. Знал, знал же, что до добра это не доведет, и все равно разрешил мужчине задать свой вопрос. - Мне вот мерещится, или у Верховного суда немного другая юрисдикция? И с чего вдруг адвокату такие полномочия? У них кадров не хватает? Мадара стиснул пальцами край стола, чтоб не завыть. - Адвокат он по профессии, а по специальности вообще-то прокурор. – С ноткой ехидства отозвался Учиха. – А Верховный суд так вообще сам себе на уме, так что пытаться вникнуть в то, что творится в голове у семидесятилетних судей, все равно что пытаться постигнуть дзэн. Не забивайте голову себе и мне. У меня еще полно работы. Из-за вас, кстати. Собрание было окончено и теперь надо было заниматься работой, которая в количестве 11 штук сидит за дверью кабинета и очень активно шумит. Когда Мадара морально приготовился, он дал отмашку, и комната наполнилась бодрыми женскими голосами. Бабушки-божие-одуванчики охотно заняли места вокруг вытянутого стола и наперебой принялись объяснять мужчине причину своего визита аж к главе(!) всей чертовой полиции, когда как такие дела должны решаться на несколько десятков инстанций ниже, например, у начальника отдела или хотя бы у главы участка. Но боевые бабушки были здесь, и никакой радости это не доставляло, а перспектива слушать жалобы до конца дня, ведь, как известно, там, где упоминаются аферы с кражей денег, там вспоминаются и разукрашенные подростками стены домов, и старая проводка, и лопнувшие трубы, - самое худшее из предполагаемых развитий сюжета. Спасительный телефонный звонок заставил Мадару удивленно воззриться на имя звонившего и, попросив минуту тишины, он ответил. - Что-то случилось? – С места в карьер, ни тебе «здрасти», ни тебе «до свидания». - Что ты съел вчера на ужин, что тебя так тошнит? – Поинтересовался Хаширама тоном врача. - Я? – Мадара прислушался к своим ощущениям. – Я думал, что это ты. - Да меня в жизни так не штормило, это не могу быть я. – Возразил хирург. – Да и ели мы вроде одно и то же. - Послушай, это ты тут недавно вещал, что ты врач, вот и разберись со своим желудком. Он мешает мне жить и работать. – Фраза вышла немного резкой, однако никаких затаенных обид в себе не несла, но Хаширама воспринял ее как камень в свой огород, и тут же обиделся. - А я тебе, случайно, не мешаю? – Короткие гудки дали знать, что на такой неприятной ноте разговор окончен. - Чего это с ним? – Мадара непонимающе уставился на свой телефон, абсолютно не замечая, как с любопытством его просверливают 11 пар глаз… День 6. Хаширама проснулся рано утром от того, что его желудок скрутило болезненным спазмом, а горький ком, подступивший к горлу, вот-вот грозился вылезти наружу и поздороваться с действительностью. Он пулей влетел в ванную комнату, обессилено падая на колени перед фаянсовым другом и отдавая ему весь свой ужин. Мышцы болезненно сжимались каждый раз, как очередная порция переваренной пищи отправлялась в унитаз. Лоб моментально покрылся испариной, лицо приобрело цвет кафельной плитки на полу в ванной, то есть ужасно белый, а руки крупно подрагивали, с трудом пытаясь убрать волосы от лица. Неожиданно кто-то присел рядом и осторожными движениями стал поглаживать по спине, помогая успокоиться. Чужие руки перехватили спадающие в унитаз волосы и зафиксировали их где-то на затылке. - Ты как? – Почти шепотом спросил Мадара, видя как рвано дышит его любимый. Рвотные позывы прошли, и только вселенская усталость навалилась на организм – он был полностью обессилен, как будто из него выкачали всю жизненную энергию. - Прошло вроде. – Прохрипел Хаширама, устало ткнувшись лбом в изгиб локтя Мадары. - Давай умоемся. – Ласково произнес мужчина, и подхватил Сенджу под руки. Прополоскав рот и несколько раз умыв ему лицо холодной водой, Мадара подхватил его на руки и отнес обратно в спальню. - Хаширама, давай какую-нибудь таблеточку выпьешь? – Мадара сидел рядом с любовником на кровати и нежно гладил его рукой по волосам. Хашираме все еще было плохо и, чтоб хоть как-то облегчить свою участь, он лег на бок и подтянул ноги к себе. Его желудок больше не выворачивало наизнанку, однако тянущая боль внизу живота никуда не делась. - Ммм, таблеточку. – Хаширама сонно разлепил болевшие глаза. – Поищи в аптечке лоперамид, пожалуйста. Собрав воедино все симптомы болезни, действующая часть сознания сделала вывод, что это может быть всего лишь диарея, но для окончательного решения нужна больница и анализы, а для этого надо как минимум подняться с постели. Посему этот вариант чуть-чуть откладывался на потом. «Я еще немного посплю и обязательно проконсультируюсь у кого-нибудь», решил мужчина, принимая из рук Мадары капсулку лоперамида и запивая ее водой. Учиха помог Хашираме лечь на подушку и заботливо накрыл его одеялом, потому как после рвоты мужчина начал мерзнуть, однако он даже стакан до кухни донести не успел, как Сенджу пулей пронесся мимо него на встречу с белым существом. Возмущенный организм избавился от ненужной, по его мнению, таблетки. - Да что же это такое! – Расстроено произнес Хаширама. - Может, в больницу? – Обеспокоенно поинтересовался Мадара и был награжден самым, что ни на есть злым взглядом от любовника. - Мадара, не беси меня! Я умирать не собираюсь, а эта болячка подождет до адекватного утра! – Рыкнул разъяренный мужчина, сидя на полу возле унитаза. Влажные волосы от пота спутались, бледные губы подрагивали, а глаза горели нездоровым блеском, - и вот он еще огрызается. Мадара с удивлением посмотрел на наручные часы, которые не удосуживался снимать даже на ночь, и про себя отметил, что сейчас начало четвертого. Ну чем не адекватное утро? Однако когда обещанное время наступило, от тошноты не осталось следа, бледность цвета кафеля на лице вернулась обратно к бледности цвета клана Учиха, и Хаширама со спокойной совестью собрался и уехал на работу. Злой и уставший Мадара рвал и метал молнии от бессилия, а после тоже поехал в «логово к аборигенам». День 9. Уже четвертый день подряд утро у двух вполне взрослых мужчин начиналось с приветственной вечеринки с унитазом в районе четырех утра, а часам к девяти все имевшиеся симптомы сходили на нет. Подобное явление ставило Хашраму в конкретный медицинский тупик, а вот Мадару это уже начинало бесить: он жутко не высыпался, а резкие смены в настроении, казалось бы, адекватного человека немного напрягали, а еще он сильно волновался, его любимо у человеку было плохо, а причины никто не знал. Хаширама стоял в своем кабинете, руками опираясь на стол и выжидая, когда желудок отпустит. Вопреки всему мужчина сегодня остался на ночном дежурстве, и ровно в назначенное время, ну или может чуть позже, ему снова было плохо. В отличие от дома, здесь не было суетливого и заботливого Мадары, который бы бегал вокруг него, словно тот смертельно болен. Однако он уже успел позвонить и поинтересоваться самочувствием. С каждым днем Хаширама убеждался, что это все не просто диарея, а скорее гастроэнтерит, а посему сам себе прописал себе процедуры и антибиотики. Едва он развел какой-то порошок в стакане и собрался его выпить, как словно кто-то невидимый больно ударил его по руке и стакан, упав, со звоном разлетелся на осколки. А вторая и третья попытки, так или иначе, не увенчались успехом. Хаширама был напуган. С ним происходили вещи, которых он ни понять, ни объяснить не мог. По коже пробежал легкий холодок, как будто от постороннего присутствия, и мужчина поежился. Он чувствовал, как тошнота отступала, но в голове будто туман поселился. Хаширама пошатнулся, чувствуя, как ускользает от него сознание, засасываемое в пустоту, и в момент, когда пол с потолком поменялись местами, мужчина без чувств повалился на землю. - Черт. – Цыкнул темноволосый мужчина рядом. – Кто ж знал, что в таком состоянии он окажется таким чувствительным к потусторонним силам… - Кто ж вообще знал, что он в таком состоянии окажется?! – Рыкнул беловолосый. Вдвоем они, согнувшись в три погибели, во все глаза смотрели на лежащего на полу Хашираму и усиленно думали над тем, как так все получилось. - Ему как-то надо об этом сказать. – Протянул Кагами Учиха, задумчиво почесывая затылок. Тобирама зло зыркнул на напарника. - Вот ты ему и скажешь. - Это твой потомок! – Возразил Учиха, на что Сенджу только саркастично хмыкнул. - Зато обрюхатил его твой потомок, так что ты и признавайся. - Я слышал о том, чтобы потомки расплачивались за грехи своих предков, но чтоб наоборот, такого еще не было! Я здесь не причем. – Кагами был непреклонен. - Значит, ты будешь первым. – Прорычал Тобирама. - Давай вместе?.. С чего все собственно начиналось? С того, что два неудовлетворенных предка сидели в своем рабочем кабинете и сквозь своеобразный «телевизор», транслирующий события на земле, наблюдали за своими потомками. Текущее положение вещей их не устраивало и они вмешались. Что они делают сейчас(ну, не конкретно в данный момент)? Правильно, снова сидят и втыкают в «телек», только теперь рвут на себе волосы от последствий их вмешательства. Как говорится, хотели как лучше, а получилось – лучше б не хотели. Оставалась только одна, малю-у-усенькая проблемка. Спасательная операция прошла весьма успешно, теперь осталось каким-то образом дать Хашираме понять, что его каждодневное недомогание и тошнота – это не гастроэнтерит, а антибиотики, которые он сам себе же и прописал – и вообще вредны для его здоровья. Теперь оба и Кагами и Тобирама вынуждены были постоянно следить за Хаширамой, чтоб тот, не приведи Ками-сама, не выпил или не съел чего-нибудь опасного. А время шло… Конец 2-ой недели. Иногда зевая, Хаширама стоял около плиты, одной рукой опираясь на кухонную столешницу, в которую вмонтирована мойка, и глазами гипнотизировал небольших размеров мисочку, доверху наполненную крупной, сочной клубникой, которую сам Хаширама отродясь раза три ел. Это недавно приехал отец из заграничной поездки и привез целую посылку непонятных вещей и странной еды. Довольно улыбаясь, на кухню вошел Мадара и заметил своего любовника, ведущего безмолвную борьбу с самим собой. Мужчина подошел к нему со спины и, обняв за талию, оставил на шее короткий поцелуй. Тело в его руках тут же покрылось мурашками и мелко задрожало. - Мадараааа… - Томно протянул Сенджу, всем телом вжимаясь в любовника. – Что же ты делаешь? - Это не я. – Усмехнулся Учиха, и снова припал губами к бледной коже на шее в том месте, где бился пульс. Хаширама содрогнулся и снова простонал. – Это ты стал более чувствительным…И вообще, чем ты занят? Мадара заглянул через плечо любимого и увидел мисочку с клубникой. - Я вдруг подумал, что хочу жаренную, соленую клубнику. – Выдохнул Хаширама. Мадара сначала согласно кивнул, а потом до него дошло. - Жаренную, соленую, что? Клубнику? - Ну да. – Согласился Хаширама. – Должно быть вкусно. Три часа спустя… - Хаширама, не делай этого, слышишь? Тебе плохо потом будет! Хаширама! – Мадара с содроганием внимательно следил за тем, как единственная любовь всей его жизни собирается съесть термоядерный бутерброд**, хотя нет, сначала она его сотворит, а потом и съест. Но Хаширама ко всем уговорам любимого был глух. Мужчина с предвкушением поджарил в тостере гренки из белого хлеба, и пока те были еще горячими, намазал сливочным маслом. Оно тут же расплавилось и растеклось по поверхности тоста. Сверху он положил порезанную тонкими ломтиками соленую брынзу, наверх аккуратно уложил ягодки привезенной отцом клубники, и все это щедро полил сметаной. Бутерброд не то, что доверия у Мадары абсолютно никакого не вызывал, так ему еще и плохо становилось при одной только мысли, что это вообще можно есть. Хаширама довольно уселся за стол и, легонько постукивая пяточками об пол, принялся есть вкусняшку. - Неплохо. – С видом дегустатора сообщил мужчина и с удивлением заметил, что Мадара почему-то позеленел. – Хочешь попробовать? Рука с бутербродом моментально ткнулась Мадаре в самый нос. - Нет, спасибо, я лучше пойду съем чего-нибудь из доброй верной японской кухни. – Жалобно протянул глава полиции. – Прости. Хаширама безразлично пожал плечами и продолжил уничтожать бутерброд. Вот так.