Блаженство боли

Ну так вот. Десятая глава. Тут должна быть речь, но никто всё равно её не прочтёт, поэтому всего пара слов: квинтэссенция эмоций в этом фанфике. А ещё... я впервые пишу подобное, так что косяки есть. Фух, мне страшно. Поэтому пойду-ка я на физику в универ, а когда вернусь, залезу под стол. *удаляется в закат* __________________________ Тем временем ночное небо покрывают тучи, начинает дуть ветер. Грянет ли буря? В висках стучит, ноги подкашиваются, но Пасифика не замечает этого. Внутри неё горит огонь ярости, обиды, злости и отчаянной, режущей, словно нож, жалости к себе, крепко переплетённой с ненавистью к себе же. Девушка превращается в один бушующий ураган, который грозит уничтожить всё на своём пути. Она врывается в свою комнату, скидывает туфли и открывает шкаф. Отлично, вот и все вещи! Пасифика яростно начинает избавляться от них: выкидывать и топтать, а то и рвать, настолько, насколько хватает сил. "Почему, ПОЧЕМУ ВСЁ ТАК?! РАЗВЕ Я НЕ МОГУ БЫТЬ НОРМАЛЬНОЙ? ПОЧЕМУ Я ВСЁ ВРЕМЯ ДОЛЖНА СТРАДАТЬ?" - проносится у неё в голове, когда она что есть силы ударяет по дверце шкафа. "Я НЕ ВИНОВАТА!" - хочется закричать ей, но всё, что вырывается наружу, - это рыдания и бессвязная речь. Ей кажется, что мир вокруг кружится на дикой карусели, мимо проносятся насмешливые лица, которые смотрят и - ненавидят! Ненавидят её, смеются над ней, смотрят с жалостью, называют психованной, истеричкой, больной, сумасшедшей... Они все! От таких слов обычно бывает холодно, но не сейчас, сейчас Пасифика чувствует жар. Она носится по комнате, круша всё, что попадётся под руку. Вдруг останавливается напротив туалетного столика и ловит в зеркале своё отражение. Девушка тяжело дышит, глядя на размазанную по щекам тушь и подводку, и чем дольше она вглядывается в свои глаза, тем хуже ей становится. Сейчас она ненавидит в себе всё: это лицо, эти волосы, эту фигуру! Она столько сил потратила на всё это, чтобы оставаться красивой, но зачем? Ради кого? Для себя ли? Так ли уж это было нужно ей самой? За окном мелькает молния, высвечивая в зеркале лицо с ужасными чёрными разводами, гремит гром. Демон ликует: Пасифика резким движением сбрасывает со столика всё содержимое: косметику, парфюмерию, крема и лосьоны. Потом в исступлении ударяет кулаками о зеркало. "Не нужна никому, совершенно никому в этом огромном мире", - колотится в висках. - Аааргх! - кричит девушка, пытаясь заглушить голоса и смех в голове. Её мысли застилает туман; в припадке гнева Пасифика хватает ножницы и подносит к волосам. Пусть же это случится! Под новый раскат грома Пасифика отрезает локон, потом ещё и ещё. Быстрыми, рваными движениями она кромсает свои волосы, пока от них не остаётся почти ничего. Ярость клокочет в ней, и Пасифика сильнее размаывает тушь по лицу. - Ненавижу! Как я ненавижу это!!! - вопит она, прыгая по своим баночкам и тюбикам и расшвыривая их ногами. Демон хохочет, наслаждаясь происходящим. Это же лучший пир для него - боль, страдания, неуверенность и слабость! Наконец девушка переворачивает столик с зеркалом и падает на кровать, рыдая и молотя руками и ногами перину, проклиная всё на свете. Она осталась одна. Никто не придёт, чтобы спасти её. Под звуки грозы за окном Пасифика плачет, не в силах остановиться. Она держала всё это в себе слишком долго... Одна, совсем одна. Хочет ли она умереть? Возможно. Что угодно, чтобы прекратить всё это. Кровать кажется покрытой шипами, но Пасифика всё же засыпает, будто проваливаясь в бездну. На улице льёт дождь, сверкают молнии, грохочет гром, эхом отдаваясь в пустых залах особняка. Вокруг жутко и холодно... *** Холодно... Как же холодно... Пасифика плывёт во тьме, ледяные струи обхватывают её со всех сторон. Она пытается бороться с течением, но странный эфир вокруг бунтуется и колышется: Пасифика понимает, что тонет. Она хочет закричать, позвать на помощь, но не может даже открыть рот, чтобы он не заполнился вязкой жидкостью. Чем ближе она приближается ко дну, тем холоднее, и тьма всё гуще и плотнее. Девушка уже не может ни дышать, ни шевелиться, не осталось ни сил, ни желания выжить. И только где-то далеко, пронзая гулкую пустоту, звенит колокольчик... Вдруг яркий свет ослепляет её, и Пасифика открывает глаза. Она лежит на кровати в своей комнате, затопленной солнечным светом, и слышит стук капель, срывающихся с карниза - в воздухе пахнет свежестью после ночной грозы. Но Пасифика чувствует себя просто ужасно. Она с трудом разминает затёкшие руки и ноги и едва не вскрикивает: ей мерещится кровь на ладонях. К счастью, это всего лишь что-то чёрное... Что? Она приподнимается на локтях, оглядывая помещение, и в шоке вскакивает. Что здесь произошло? По спальне словно прошёлся ураган: всё, что можно уронить или перевернуть, валяется на полу, особенно много одежды - все роскошные платья порваны и измяты, обувь раскидана, а косметика безжалостно истоптана. Ах, ну да... Пасифика вспоминает: это она вышла из себя и сотворила весь этот кошмар. Голову тут же пронзает боль, и, морщась, девушка встаёт. Она уснула в платье, поэтому чувства не самые приятные. Но ничто не может сравниться с леденящим ужасом, когда Пасифика хочет привычным движением откинуть волосы назад... И обнаруживает, что их нет. Нет-нет-нет! Девушка несётся к зеркалу, и видит, что его нет тоже: на полу лишь осколки. Так, ладно, где-то было маленькое... Вот теперь Пасифике страшно по-настоящему: она прикрывает рот руками, чтобы не завизжать. Из зеркала на неё смотрит какая-то ведьма: лицо покрыто чёрной копотью, глаза красные, а волосы обстрижены кусками и торчат во все стороны. Она оглядывается, видит ножницы и обрезанные космы на полу. Ей хочется упасть и завыть, но что толку: сделанного не исправить, и если она сейчас снова сорвётся, то может нанести себе ещё больший урон. Поэтому Пасифика собирается с духом и идёт умываться. В коридорах никого нет, и это неудивительно: прислуга давно привыкла, что если хозяйка в бешенстве, её лучше не беспокоить. Пасифика принимает душ и безжалостно трёт лицо, чтобы смыть засохшие тушь и подводку, но голову не трогает, не в силах прикоснуться к волосам. Затем она одевается и идёт в свой кабинет. Где Мелинда? А, ну да, у неё сегодня выходной. Тогда Пасифика сама заполняет нужные бумаги и, в частности, чек. Кладёт его в конверт и собирается. Сегодня её ждёт много дел. За свои поступки надо отвечать. Девушка едет на почту (конечно, можно было бы заехать и отдать конверт лично, но стоит лишь подумать об этом, как пробирает озноб), потом направляется в салон. - Здравствуй, Тео, - говорит она. Молодой парикмахер как раз закончил обслуживать очередного клиента. - Пасифика! Давно ты ко мне не заглядывала! Что, решила наконец постричься? - весело говорит парень. - Да уж, решила... - девушка снимает косынку. - ...Я же пошутил... - так и застывает парикмахер. - Ты можешь что-нибудь сделать с этим? - вздыхает Пасифика. - Ну, выбор небольшой: либо подобие каре, либо совсем короткая стрижка. Тебе пойдёт, - говорит он деловым тоном, подходя к девушке и осматривая её причёску. - Давай каре, - говорит Пасифика, и мастер принимается за работу. Он щёлкает ножницами, брызгает водой, затем моет волосы специальным шампунем. - Готово! - восклицает Тео через некоторое время. Пасифика смотрит в зеркало, на своё бледное лицо, вмиг ставшее каким-то безжизненным, затем поджимает губы. Воспоминание о том, почему она вообще обрезала волосы, ещё слишком свежо. И девушка решает сжечь мосты окончательно: - Покрась меня в чёрный. Если Тео и удивлён, он привык не задавать вопросов. Без лишних слов он идёт за краской, и через час работа завершена: сейчас Пасифику и правда сложно узнать - "золотистого водопада" нет как нет, теперь она превратилась в брюнетку с короткой стрижкой. Хм, а в этом даже что-то есть... Проще будет начать всё заново. Расплатившись с парикмахером, девушка едет в магазин одежды. Ведь теперь, когда она испортила почти все свои лучшие платья до такой степени, что носить их просто невозможно, даже надеть нечего. Сейчас, например, на ней какой-то нелепый сарафан из прошлогодней коллекции. В торговом центре девушка по привычке направляется к самым дорогим бутикам, где её знают все продавцы, и где у неё приличная скидка. Но вдруг останавливается. Напротив по галерее идёт девушка примерно её возраста, и сворачивает в отдел, на который раньше Пасифика никогда бы и не посмотрела. Но то было раньше... Сейчас она тоже решает зайти туда, и, на удивление, здесь продают не такую уж плохую одежду. Не самую лучшую конечно, но зато цены просто смехотворные, и на первый раз хватит, потом можно будет заказать из интернета. Вообще-то, интернет - это всегда хорошая идея, но раз уж она приехала сюда... Пасифика краем глаза следит за девушкой, чтобы выбрать то, что берёт она, ведь сама Пасифика даже не знает размеров, принятых в этих магазинах, ведь ей всегда шили всё на заказ. В конце концов она выбирает несколько вещей: пару футболок, джинсы, юбку. Тут же переодевается, и не может удержаться от того, чтобы не купить обувь в своём привычном бутике. Продавцы, глядя на кредитку, только таращат глаза, но Пасифике всё равно. Она выбирает кеды (надо же, какое непривычное ощущение!), балетки и туфли без каблука. Всё это совершенно не в её стиле, хотя... Теперь ведь у неё другой стиль, а значит, всё по-другому. И только когда она возвращается домой, на Пасифику обрушивается понимание произошедшего. Пасифике Нортвест двадцать лет, и она чувствует, что потратила их все напрасно. Насколько бессмысленной была её жизнь? Что было её целью? Разбить как можно больше сердец, упиваться болью, приносить лишь страдания? Меньше всего на свете она хотела бы влюбиться сама... Потому что любовь - это поражение. Это дефект, брак, изъян. Любовь делает людей слабыми, и Пасифика не раз видела эту слабость собственными глазами. И вот сейчас, когда она, казалось, достигла совершенства в этом деле, что произошло? Появился он, и взломал замок, на который она заперла своё сердце. Однажды он уже заставил Пасифику чувствовать нечто вроде... симпатии, и вот снова! Ледяная Королева повержена. Да, она цепляется, пытаясь выкарабкаться, но такое чувство, что цепляется она за воздух. Все эти покупки, новая жизнь... Как её начать, если она всё ещё здесь, в этом прогнившем городе, где каждый столб готов плевать ей вслед? Пасифике Нортвест двадцать лет, но она впервые не знает, что ей делать дальше. *** После ночной грозы Диппер просыпается на полу возле лужи, натёкшей сквозь потолок с кровати. Все мышцы затекли, и он с трудом встаёт. Когда пытается размяться, то чувствует резкую боль в животе, и, подняв рубашку, видит огромный расплывшийся синяк. Отлично. В голове тут же проносятся ночные события: они с Пасификой пошли на бал, где к ней пристал какой-то высокомерный мерзавец, и Дипперу пришлось с ним подраться... Впрочем, это даже дракой не назовёшь, так, вмазали друг другу пару раз. И, хотя этому Алексу досталось сильнее, боль у самого Диппера тоже довольно ощутимая. Парень шлёпает вниз, на кухню, где находит только какие-то завалявшиеся снэки, и съедает их. Готовить что-то совершенно не хочется. Некоторое время Диппер приходит в себя, соображая, что же он чувствует. И понимает, что это беспокойство. Беспокойство за сестру и, почему-то, за Пасифику. Ну в первом случае понятно - Мэйбл слабеет с каждым днём, тает на глазах, а вот Пасифика... Что за бес в неё вчера вселился? Дипперу вдруг становится стыдно за то, что он уехал и бросил девушку. Но она же справилась сама, так ведь? Но беспокойство не проходит, и, когда парень выходит из Хижины, чтобы съездить навестить Мэйбл, он видит какой-то конверт, торчащий из почтового ящика. Едва он берёт его, как сразу всё понимает: на конверте стоит фамилия "Нортвест", и когда Диппер раскрывает его, ему в руки падает листок... А, нет, это не просто листок, а чек! На полмиллиона долларов! - Ого! - вырывается у Диппера. Он, конечно, этого и добивался, но как-то непривычно ощущать себя обладателем такой огромной суммы. Невольно Диппер переворачивает конверт, но там пусто. Пасифика ведь понимает, что он сейчас просто возьмёт этот чек и они с Мэйбл уедут из Гравити Фоллс, и вряд ли ещё когда-нибудь сюда вернутся? "А с чего это меня это волнует? Разве не этого я и хотел?" - думает Диппер, и понимает, что да, да, всё так и есть, но сейчас, когда он видит имя Пасифики на этом листке и её подпись... Он хочет увидеть её хотя бы ещё раз, поблагодарить, что ли. Но всё же сначала он заезжает к Мэйбл. Она выглядит усталой, но весёлой, а когда Диппер показывает чек, её глаза радостно вспыхивают. - Это здорово, Диппер! - девушка берёт чек в руки, чтобы рассмотреть. - Надеюсь, ты поблагодарил Пасифику? - она сурово смотрит на брата. - Эээ, ещё не успел, чек только что пришёл, - говорит Диппер. - Обязательно съезди, и передай ей спасибо от меня тоже! Если бы я только могла связать ей свитер... - вздыхает девушка. - Ты ещё свяжешь тысячи свитеров, Мэйбл, - Диппер осторожно обнимает сестру. Она только грустно улыбается. - Я быстро, туда и обратно! - обещает Диппер, выходя из палаты. - Ничего, если ты задержишься, я подожду! - машет на прощание Мэйбл. Сначала Диппер не понимает, с чего бы ему задерживаться, но потом, когда он уже подъезжает к поместью Нортвест, начинает задумываться. И чем он ближе к особняку, тем сильнее возрастает его беспокойство. Взбегая по ступенькам крыльца и нажимая на кнопку звонка, он уже серьёзно чувствует необходимость увидеть Пасифику, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Слышно, как где-то в доме раздаются фанфары... И тишина. Дверь открывают только спустя пару минут, и дворецкий, презрительно оглядев Диппера, провозглашает: - Мисс Нортвест отсутствует. Пускать вас внутрь запрещено. Диппер задумчиво чешет нос. Ну, вот и всё ясно: зря приходил... - А где она? - Отсутствует, сказано же. Да, от дворецкого мало проку. - А когда вернётся? - Хозяйка не докладывает. - Ну и чёрт с вами! - сердито восклицает Диппер, и поворачивается, чтобы уйти. Проходя мимо фонтана, он бросает взгляд на розовый куст. Почему Пасифика так помешана на этих цветах? Что в них такого необычного? Наверное, это потому, что они похожи, вдруг приходит Дипперу в голову. Пасифика, думает он, также красива и недоступна, как этот цветок. Почему розы называют гордыми? Потому, что у них есть шипы, а это значит, что они не позволяют прикасаться к себе всем подряд. И Пасифика такая же - она закрылась ото всех, и к чему это привело? В Диппере возрастает уверенность в том, что он хочет стать ближе к этой девушке, защищать её от возможных бед: она ведь только кажется всемогущей, но на самом деле стоит надавить посильнее - и может сломаться, как и роза. Стоит только вспомнить того ублюдка Мортона, как кулаки снова начинают чесаться, Дипперу кажется, встреться тот только ему на пути, размазал бы его по асфальту, и никакая охрана не помешала бы! Но вот только почему её нет дома? Куда она могла уехать? На Гравити Фоллс опускается вечер, всё глубже и глубже. Диппер успевает пообедать и одновременно поужинать прогорклым супом в местной забегаловке, поковыряться в машине и даже сходить на озеро, но ему всё ещё не по себе. Почему он просто не уедет? Мэйбл, правда, сказала, что подождёт (и как она догадалась, что придётся ждать?), но сколько можно-то? Парень останавливается у берега озера, поднимает камешек, размахивается и пускает "блинчик" по воде. Всего два прыжка, маловато. Следующий камешек - три прыжка, ещё один - снова два. Так Диппер успевает пустить ко дну около шести камней, пока неожиданно не вспоминает: "Если мои родители не хотели, чтобы я общалась с кем-то, они говорили, что меня нет дома, и что кому-либо постороннему вход воспрещён..." Седьмой камешек подпрыгивает аж пять раз, но Диппер уже не видит этого. Он срывается с места, садится в автомобиль, едет так быстро, как только может, едва не вылетая с шоссе. Потом, уже у особняка, настойчиво звонит в звонок и кричит: - Пасифика! Пасифика, открой, я знаю, что ты там! Открой!!! Спустя некоторое время тщетных криков дверь всё же открывается, на пороге - всё тот же дворецкий. - Пасифика! - орёт Диппер за спину дворецкому, надеясь докричаться. - Что вы себе позволяете, молодой человек?! - возмущённо шипит дворецкий. - Я же вам ясно сказал - мисс Нортвест нет дома! - Отвали, старый хрыч! - Диппер отпихивает дворецкого и несётся к лестнице. - Охрана! - вопит дворецкий, и к Дипперу тут же подбегают двое огроменных "шкафов", пытаясь поймать нарушителя. - В грязной обуви по чистому ковру! - слышит Диппер прежде, чем успевает вскочить на лестницу, когда его ловят сзади. Казалось, против двоих охранников, каждого размером в два раза больше самого Диппера (то есть, фактически, против четверых таких, как он), у Диппера нет шансов. Но судьба ему благоволит: парень дёргается, с размаху ударяя одного из охранников в живот, и тот от неожиданности отступает назад, толкая своего приятеля, после чего оба поскальзываются на мраморе и падают на землю. Диппер показывает им средний палец и, перепрыгивая через две ступеньки, летит наверх. Вот он оказывается в длинном коридоре, перед ним - множество дверей. Он был здесь только в гардеробной, и сейчас совершенно не помнит, где это, хотя Пасифика вряд ли там. - Пасифика! - снова кричит парень, но девушка не отзывается. Тогда Диппер рвёт на себя первую дверь - заперто. Вторая - какая-то комната вроде спальни, но Пасифики там нет. Неудачными оказалось столько дверей, что Диппер даже сбился со счёта. Чертыхнувшись, он захлопывает последнюю дверь и слышит, как сзади пыхтят охранники. Догнали-таки! Чтобы прорваться обратно к лестнице, придётся принять бой. Оба охранника нападают одновременно, как питбули, мгновенно прижимая Диппера к полу, потом поднимают и скручивают. - Попался! - Будешь покушаться на мисс Нортвест! - Ладно! - орёт Диппер. - У меня тоже гордость есть, знаешь ли! Не хочешь меня видеть, так я уйду! Насовсем! Пасифика, кажется, не могла не слышать. Охранники тащат парня вниз. Но вот, когда они уже в холле, сверху раздаётся голос, заставляющий охрану замереть, а потом, как послушных собачек, развернуться к хозяйке. - Отпустите его, - велит Пасифика. - И убирайтесь с глаз долой. Когда Диппера отпускают, он тяжело дышит и держится рукой за живот - во время его поимки эти два бугая попали прямо по синяку. Но вот он выпрямляется, поднимает глаза... И его словно пронзает молния. - Пасифика... - выдыхает Диппер, не в силах поверить глазам. Это вообще она? Как она могла так измениться? Вместо длинных золотистых волос теперь короткая стрижка, а сами волосы чёрные. Вместо роскошного платья - простая юбка и футболка с котёнком. - Зачем было так кричать? - холодно говорит Пасифика, этот её тон остался прежним. - А зачем ты притворялась, что не хочешь меня видеть? - отвечает Диппер вопросом на вопрос. Пасифика поднимает бровь, стараясь сохранить самообладание. - Потому что всё кончено. Я ведь отослала тебе чек... - Да, я его получил, спасибо, - Диппер начинает подниматься по лестнице навстречу девушке, не в силах оторвать от неё взгляд. Когда он оказывается рядом, Пасифика слегка отшатывается, словно пугаясь. Диппер останавливается, глядя девушке в глаза, и чувствует, что тонет в них, прямо как в тот вечер, когда они танцевали вместе в тёмном зале. Но сейчас, сейчас всё по-другому... - Так... зачем ты пришёл? - запинаясь, произносит Пасифика, и, злясь на свою слабость, поджимает губы. Дипперу вдруг становится интересно, какие они на вкус. Тогда она поцеловала его, и это его возмутило, но сейчас он был бы совсем не против. - Я принёс тебе костюм, - говорит Диппер и делает ещё шаг навстречу, хотя это и трудно: воздух вокруг как будто загустел. Мысли Пасифики путаются: какой ещё костюм? Но это неважно: лучше бы он ушёл сейчас, иначе она не выдержит этого напряжения... - Я... - говорят они оба. Потом смотрят друг другу в глаза, и в этот миг между ними проскакивает искра, тут же вспыхивая, и это порождает бурю, которая сносит все преграды и стены, возведённые недоверием, недосказанностью, обидой, страхом. Они бросаются друг к другу практически одновременно, но Диппер успевает первым: он обхватывает Пасифику, прижимая её к себе, а потом целует, и с ужасом и в то же время с удовольствием осознаёт, что, кажется, именно это и мечтал сделать с самой первой их встречи. Пасифика судорожно вздыхает, яростно отвечая на поцелуй, и когда она кусает его за губу и стонет, хватаясь за рубашку, Диппер понимает, что пропал окончательно. - Чёрт возьми, Пасифика Нортвест! - рычит он, прижимая девушку к перилам лестницы. Его руки у неё на талии, а её - в его волосах, и это кажется таким естественным, словно они были созданы единым целым, но когда-то разъединились, а теперь вновь нашли друг друга, чтобы окунуться в бушующий океан страсти с головой. Непреодолимая тяга друг к другу выражается в жадных поцелуях, сводящих с ума, и как же это прекрасно - наконец сбросить оковы и сказать то, чего не можешь выразить словами. Пасифике кажется, что она сейчас потеряет сознание от нахлынувших эмоций, и в то же время она ещё никогда не ощущала себя настолько чётко и ясно, когда из головы улетучивается всё, кроме одной мысли: "он мой, мой безраздельно, наконец-то я могу сделать всё, чего хотела так долго, могу изучить его всего, каждый сантиметр, это всё принадлежит мне, теперь это моя территория, моя и только моя..." И ей так не терпится попробовать всё это, что она делает невероятное усилие и, отрываясь от Диппера, произносит, борясь с прерывающимся дыханием: - Мы можем пойти в спальню. Диппер и хотел бы сказать что-то едкое или просто остановиться, но его здравый смысл остался где-то на задворках сознания, оттеснённый желанием. И ведь это так просто и легко: не думать, а просто следовать за своими ощущениями, отключить голову и будь что будет. Поэтому он подчиняется, и только смутно осознаёт, что Пасифика берёт его за руку и куда-то ведёт... Они оказываются в тёмном помещении, чтобы снова сплестись в страстном поцелуе, а затем, пересчитав всю мебель, упасть на кровать. При этом падении Пасифика случайно попадает Дипперу локтем по животу, заставив того зашипеть от боли, что мгновенно его отрезвляет. - Тебе больно? - спрашивает девушка, кажется, склонившись над парнем, судя по её дыханию. В комнате тьма, только тонкий лунный луч проникает сквозь шторы, но так даже лучше. - Ни..чего, - морщится Диппер, и замирает, когда Пасифика запускает руку под его рубашку и прикасается к животу, заставляя кожу покрываться мурашками. У неё холодные руки, которые хочется согреть. - Я заставлю Мортона пожалеть об этом, - произносит она зловеще. - Он будет молить о пощаде, - шепчет Пасифика, пробираясь руками всё дальше, и Диппер уже мало что соображает. - Ты сам сможешь придумать ему наказание... Диппер не выдерживает и с рыком переворачивает Пасифику на спину, прижимая к кровати. - Сначала я хочу наказать тебя, - хрипло выдыхает он. И игра начинается. Пасифика дрожащими руками расстёгивает рубашку Диппера, и он наконец снимает её полностью. Девушка судорожно вздыхает: наконец-то, наконец-то можно не думать, а только смотреть без стыда, касаться и бесконечно целовать, целовать... Она прикладывается губами к такой соблазнительной впадинке на ключице - кожа Диппера солёная от пота, проводит руками по груди, и Диппер жарко дышит ей в шею. Пасифика не может сдержать торжествующей улыбки - вот он, здесь, перед ней, и нет никаких преград, только пьянящее чувство свободы. Для девушки это всё ново, и она хочет испытать как можно больше ощущений, её телу, изголодавшемуся по физическому контакту, нужно всё и сразу. Они избавляются от остальной одежды и прижимаются друг к другу, стремясь стать ближе, одним целым. Его руки на её бедрах, эмоции на пределе, сердце стучит быстро-быстро и отдаётся в висках. Обжигающие прикосновения, быстрые поцелуи, лихорадка, снедающая всё существо: они полностью поддаются желанию. Пасифика и представить не могла, что это так потрясающе - в кои-то веки не подчинять, а подчиняться, просто признать поражение и капитулировать, чтобы затем попасть в этот сладостный плен... Она просто расслабляется, растворяется в ощущениях, доверившись Дипперу, и чувствует, что реальность ускользает, сужаясь до одной точки, но вместе с тем открывается новый, неизведанный мир. *** Возможно ли блаженство без боли, и боль без блаженства? Пасифика не знает. Но знает совершенно точно, что любую боль можно вытерпеть, если блаженство, наступающее после неё, настолько сильное и всеобъемлющее.