Блаженство боли

Диппер просыпается прежде, чем открыть глаза, и сквозь полудрёму ощущает, что лежит очень удобно. Подушка такая мягкая, и одеяло тоже, а матрас совсем не такой уж и ужасный - пружины не выпирают, нет вмятин. И с потолка не капает! Парень переворачивается на другой бок. Да, действительно, очень комфортно... Прямо даже удивительно... Кровать довольно большая, всё такое чистое, и девушка рядом... СТОП, ЧТО?! Диппер резко открывает глаза. Несколько секунд уходят на то, чтобы осознать, что из одежды на нём ничего нет, и что девушка рядом - это Пасифика. И ещё он тут же вспоминает, почему, собственно, они и спят вместе. Диппер быстро натягивает одеяло до самого подбородка. В этот момент просыпается и Пасифика. Она ворочается, потягивается, и, наконец, тоже замечает Диппера. Мгновение они смотрят друг на друга. Дипперу немного страшно, но боится он не за себя, а за Пасифику. Вчера всё произошло слишком быстро, чтобы думать, они даже не успели ни о чём поговорить, и теперь эти отношения стали ещё более запутанными. А что же Пасифика? Он помнит слёзы на её глазах, её голос, шепчущий "я доверяю тебе", её тяжёлое дыхание, и тонкий свет луны, ласкающий её кожу... ооо, вот об этом сейчас лучше не думать. Парень оборачивается к девушке. Ему хочется сказать сразу столько всего, но брови почему-то морщатся сами, и он мрачно изрекает: - Только попробуй предложить мне деньги! Пасифика не боится, ей не стыдно и не неприятно, она рада, что всё сложилось именно так, потому что она совершенно точно осознавала, на что идёт. И теперь единственное, что её мучает - это возможная реакция Диппера. Что он скажет или сделает? Но он говорит про деньги (шутит?), и Пасифика облегчённо смеётся - его тон кажется сердитым, но это только попытка скрыть смущение, и поэтому девушке хочется смущать его ещё больше. - А то что, попросишь ещё полмиллиона? Но знаешь что, - девушка пододвигается к нему поближе, и Диппер жалеет, что и так лежит на краю кровати, - мне даже миллиарда не жалко! Она смотрит на него вызывающе, словно ждёт ответного хода, и тогда парень говорит как можно язвительнее: - Так значит, ты всё-таки ждала меня? Реакция Пасифики не совсем такая, как ему хочется. Девушка лишь немного теряется. - Ну, - говорит она, отводя взгляд и делая вид, что расправляет складки на одеяле, - ты должен был вернуть мне костюм. Он довольно дорогой, вообще-то. Кто же знал, что ты зайдёшь так далеко! - Что? Да ты... ты сама... - от возмущения Дипперу даже слов не хватает. Пасифике положительно нравится смущать его. Она заливисто смеётся и взлохмачивает волосы парня, как вдруг замирает и восхищённо вздыхает. - Я так и знала... - шепчет она, разглядывая рисунок из родинок у него на лбу. - Большой Ковш... Диппер тут же краснеет и убирает руку девушки, приглаживая чёлку. - Тебя что ли не учили, что вторгаться в личное пространство человека невежливо! - ворчит он. - Личное пространство? - Пасифика смеётся ещё сильнее. - Серьёзно? Это должно было волновать тебя раньше, ещё вчера, когда мы... - Так! - Диппер резко отодвигается и вскакивает. - Я... ээ... мне нужно в душ! - говорит он, и Пасифика наблюдает, как парень собирает свои вещи и пытается как можно скорее одеться. - Ну да, ну да, разумеется, - кивает девушка. - Куда мне идти? - Прямо по коридору и направо. Когда Пасифика остаётся одна, она чувствует, что не может сдержать улыбку. Она понимает, что наконец-то сделала это, преодолела себя и обстоятельства, выбралась из топкого болота. Сейчас все ужасы прошлого кажутся ей просто кошмаром, как будто она очнулась от забвения, и в её душе наступила весна. И всё-таки... всё-таки это не будет длиться вечно. Что-то нужно делать. Пасифике хочется запихнуть все мысли о будущем подальше, но она знает: несмотря ни на что, Диппер должен уехать, и он это сделает. Но пока у них есть хотя бы это утро. Девушка встаёт и одевается сама. Ей бы тоже не помешало освежиться, поэтому она без задней мысли, зевая, идёт в ванную. И только повернув ручку, осознаёт... Что ж, можно считать это хитрым планом. Тем более, что Диппер не запер дверь, а значит, сам виноват. Пасифика быстро заходит внутрь, надеясь на интересное зрелище... Но тут же разочарованно вздыхает: Диппер уже успел помыться, и теперь стоит перед зеркалом, разглядывая своё отражение. - С этими отметинами мне теперь придётся носить рубашки с широким воротником и длинными рукавами! - недовольно говорит он. Пасифика пожимает плечами, но про себя думает, что, возможно, и правда слишком уж разошлась вчера... если тут вообще уместно такое выражение. Она тоже встаёт перед зеркалом и достаёт из шкафчика расчёску. Теперь, чтобы привести волосы в порядок, требуется всего пара взмахов. Девушка вздыхает, осматривая стрижку. - Мне нравится твоя причёска, - замечает Диппер, и Пасифика благодарно ему улыбается. *** Когда водные процедуры завершены, Пасифика приглашает Диппера позавтракать. Она чувствует себя немного неловко, но изо всех сил хочет сделать что-то хорошее для парня, поэтому вызывается сама приготовить завтрак - пожарить бекон. Правда, учитывая, что делает она это впервые, получается ужасно - потому что кто же забывает налить на сковороду масло? - М-да, мисс Нортвест, - подытоживает Диппер, глядя на угольки, которые намертво прилипли к сковородке, - сдаётся мне, вы совершенно не умеете готовить! Пасифика морщится и даже показывает Дипперу язык, скрывая за язвительностью смущение. - Готовь сам, раз такой умный! И Диппер действительно готовит: берёт новую сковороду, разбивает яйца и режет бекон тонкими ломтиками, конечно же, не забывая про масло. Пасифика наблюдает за ним, сидя на столе. Как же ей себя вести? Это всё так... необычно. Оказывается, она очень мало что понимает в отношениях. Ни с одним парнем она ещё не заходила дальше поцелуя, а уж чтобы кто-то из них готовил ей завтрак - тем более! Но в конце концов она решает не строить из себя кого-то другого - она такая, как есть, и, хотя девушка старается стать лучше, все привычки сразу не искоренить. К тому же, к своему стыду, она понимает, что всё ещё не утолила жажду прикосновений... - Где тут соль? - спрашивает Диппер, заглядывая во все баночки и коробочки, стоящие на столе. - Понятия не имею, я же не готовлю, - лениво отвечает Пасифика, спрыгивая со столешницы и подходя к Дипперу сзади. Она обхватывает его со спины, запуская руки под рубашку. - Ты слишком сексуальный, ты знаешь? Диппер дёргается, чуть не ударяясь головой о дверцу шкафчика. - Ты мне второй синяк поставить хочешь? - сердито говорит он, но Пасифика видит, как у него краснеют уши. Девушка смеётся, наслаждаясь этим эффектом неожиданности. - Тебе правда этого раньше никогда не говорили? - Да как-то обошлось, - бурчит Диппер. Пасифика смеётся ещё громче. Но вот яичница и готова. - Я так и не нашёл соль, - сообщает Диппер, - поэтому могло получиться не очень вкусно... Но девушка тут же съедает свою порцию за милую душу. - Это очень здорово! - восклицает она. - Тебе правда раньше никогда не готовили простую яичницу? - подкалывает её Диппер. - Не-а, - качает головой Пасифика. Они сидят, изучая друг друга взглядами. - Я... я бы хотела дать тебе что-нибудь в дорогу, - говорит Пасифика, поднимаясь из-за стола. Она некоторое время носится по кухне, собирая какие-то продукты и ещё что-то, пока Диппер выходит в холл, но голос девушки останавливает его и он оборачивается. - Яблоко... - говорит Пасифика, и этот ярко-красный фрукт в её руке почему-то напоминает сердце. - Ты помнишь?.. Тогда, восемь лет назад, ты сказал мне... - "Гнилое яблочко падает недалеко от яблоньки"? Я же извинился, - морщится Диппер. - Да, но... Я запомнила эти слова. И сейчас мне кажется, что я сама - яблоня. И все мои плоды - гнилые, - медленно произносит Пасифика. Она вдруг сжимает фрукт в руке, а потом делает резкое движение - и, подбежав к Дипперу, обнимает его крепко-крепко. - Прости меня, - говорит она дрожащим голосом. - Я эгоистичная дура, пожалуйста, прости меня. Я ужасный человек, я знаю, но, поверь, - ты всегда был особенным для меня, просто сначала я этого не понимала... - она начинает всхлипывать. - Пожалуйста, прошу тебя, дай мне шанс! Я исправлюсь... И Диппер просто обнимает её в ответ и гладит по голове. - Всё в порядке. Я знаю, что ты хороший человек. Ты ведь дала деньги на лечение Мэйбл, и ты... просто запуталась, так ведь? - он целует Пасифику в макушку и сам горько усмехается. - Но и я хорош... Не нужно было слепо верить слухам. Зато теперь я понимаю: никто на самом деле не знает правду о тебе, даже ты сама. Но однажды ты им покажешь! И Пасифика понимает, что никогда в своей жизни она не могла довериться никому, она привыкла рассчитывать лишь на себя, жить ради самой себя и думать только о себе. Теперь же всё изменилось в одночасье - когда, как, по какой причине - она не может точно сказать, но она знает, что поверила ему с первой минуты, смешному мальчику в дурацкой кепке, который однажды перевернул её мир, сместил с орбиты, да так и оставил вращаться маленьким спутником на окраине своей галактики вокруг сверкающего солнца. Ей всё время казалось, что стоит приблизиться - и она сгорит, рассыплется сверкающим метеором, но произошло чудо - и она не только выжила, но и зацвела. Растопленная корка льда проливается слезами из глаз. Она плачет - сначала тихо всхлипывая, потом сильнее - дрожа и уже не сдерживаясь. Яблоко выскальзывает из ладони и катится по полу, бликуя алой кожицей. Его рубашка намокает довольно быстро, но она всё ещё не может остановиться, чувствуя только, как его руки нежно гладят её по спине. Она плачет, впервые не пытаясь скрыть слёзы, потому что знает, что её не осудят. А даже если и так - он единственный, кто имеет на это право. Какие-то глупые люди придумали свои дурацкие правила, а потом сказали, что "в каждом правиле есть исключения". Похоже, они считали это с ума сойти какой замечательной мыслью, но какого чёрта тогда правила всё ещё существуют? Наверное, осознаёт Пасифика, для того, чтобы каждый мог искать и находить свои собственные исключения, которые, как звёзды на небе, кто-то разбросал для них. И самое замечательное, когда все эти исключения сливаются в одном-единственном человеке, которого, быть может, ты знал когда-то - но, оказывается, знал недостаточно. Это как открыть заново старое созвездие - волнительно и невообразимо прекрасно одновременно. И какие бы тысячи световых лет вас не разделяли - теперь это совершенно неважно, ведь преодолеть первую космическую - ничего не стоит, а бесконечность - это вовсе не предел для двоих, нашедших друг друга в бездонной пустоте вселенной. Диппер даёт Пасифике выплакаться вволю, а когда она затихает, приподнимает её лицо за подбородок и осторожно вытирает слёзы. У него в горле застрял ком, а так он непременно сказал бы, что сделает всё возможное, чтобы она не плакала больше никогда-никогда. Диппер целует девушку в макушку, не отдавая себе отчёта в том, что не может отпустить её, только крепче смыкает кольцо рук. Она невыразимо трогательная сейчас - и ему не нужно большего, сейчас он вдруг чётко понимает, что должен защищать её, в этом, кажется, есть какой-то глубинный смысл. В том, что он вообще приехал в этот городок: для того, чтобы найти её и больше не потерять. Последний год был сущим кошмаром, и теперь где-то внутри пульсаром стучит желание окунуться в пустоту безвременья, замереть, застыть, кажется, что ничто уже не может помочь возродиться. Однако что-то происходит, что-то, горящее ярким маяком ослепительного взрыва сверхновой, что-то, заставляющее сердце сжиматься и чувствовать, чувствовать всю широту спектра эмоций, что-то кроме боли. Боль не исчезает, нет, но её словно укутывает мягким эфиром подступающее всё ближе... счастье? Вполне возможно. Счастье, которое стоит сейчас рядом с ним и доверчиво сопит в плечо. - Ты хочешь попрощаться с Мэйбл? - Да, конечно. Она слегка улыбается, и видит ответную улыбку на его лице. *** Когда Пасифика и Диппер приезжают к Мэйбл, она изумлённо ахает. - Пасифика! Твои волосы! Ты их обрезала! И покрасила! - Ну да... - Как же так! - Мэйбл выглядит расстроенной. - Ну почему люди с красивыми волосами так просто от них избавляются! И не жалко тебе? "В тот момент, когда я их отрезала, сложно было думать вообще о чём-либо, уж тем более о жалости", - вспоминает Пасифика, а сама только улыбается. Диппер справляется о том, как Мэйбл себя чувствует, и она говорит, что немного лучше по сравнению с прошлой ночью. - Кстати, о ночи... - у девушки появляется лукавое выражение на мордочке. - Что между вами двумя произошло? Вы снова вместе? То есть, я имею в виду, по-настоящему? Пасифика и Диппер переглядываются. Сложно сказать... Можно ли считать их... парой, после всего, что произошло? Уж точно не в привычном понимании этого слова. И вдруг до Пасифики доходит: - Подожди-ка... Что значит "по-настоящему?" Когда мы впервые встретились, ты знала, что газеты врут? Мэйбл горделиво складывает руки на груди, выпрямляясь на постели. - Ну конечно знала! Это было слишком очевидно - на влюблённых вы похожи не были. А ещё слова Диппера о деньгах... Я просто сложила два и два. - Но зачем ты тогда выдумывала всю эту чепуху про свадьбу? - поднимает бровь Диппер. - Во-первых, это не чепуха, - Мэйбл наставительно воздевает палец. - А во-вторых - надо же было как-то вам подыграть! Глядишь, однажды это всё и сбудется... - мечтательно говорит она. - Перспективы какие-то уж слишком далёкие! - Пасифика только отмахивается, но на её щеках проступает лёгкий румянец. - Как знать... - Кхем, - вперёд выступает Диппер. - Мы едем или как? Я звонил родителям, они уже договариваются с клиникой. - Конечно, - Мэйбл хочет выглядеть весёлой, но от одной мысли о новых бесконечных больницах и медикаментах у неё сводит живот. - Как бы ни был хорош Гравити Фоллс, его особая прелесть в том, что отсюда можно уехать. Они прощаются недалеко от поместья Нортвест - вокруг неприятно много зевак, но ничего не поделать - и Пасифика осторожно обнимает Мэйбл на прощание, ощущая, какая она худенькая и хрупкая. - Лечись как следует, - говорит она девушке. Мэйбл улыбается, но как-то криво. - Всё обязательно будет хорошо, - говорит Пасифика. - Думаешь? - как-то печально спрашивает Мэйбл. Пасифика оборачивается и смотрит на Диппера, как бы попутно удивляясь тому, как громко каждый раз стучит её сердце, когда она его видит. - Теперь да, - отвечает девушка. Прощание с самим Диппером грозит затянуться: Пасифика обхватывает его что есть силы, и, кажется, не собирается отпускать. - Я приеду за тобой, как только смогу, - обещает он. - Ты будешь звонить? - шепчет Пасифика. - Каждый день, - он наклоняется и целует девушку в лоб - она прикрывает глаза. - Я здесь зачахну. - Не зачахнешь. Ты ведь сильная, да и я вернусь, не успеешь и глазом моргнуть! - Диппер старается, чтобы его голос звучал весело. Пасифика только вздыхает и целует парня, обхватывая его за шею. На несколько минут они выпадают из реальности. - Эээй, голубки! - сигналит Мэйбл. - Я тут как бы умираю! Диппер в последний раз прижимает Пасифику к себе, а потом быстро, не оглядываясь, бежит к машине и запрыгивает внутрь. Близнецы Пайнс уже отъезжают, когда Пасифика, не сдержавшись, кричит, что есть сил: - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДИППЕР! И все слышат, как Ледяная Королева признаётся кому-то в любви. Но ответа она не получает. Впрочем, сама Пасифика вдруг понимает, что давно не чувствует себя "королевой". О своём прежнем образе жизни она вспоминает с содроганием - если бы только воспоминания можно было стереть... Так значит, то чувство, что сейчас загорается в её груди - это и есть любовь? Чувство, заполняющее дыру, возникшую давным-давно, почти привычную. Чувство, от которого все эти обычные вещи неожиданно становятся другими, а боль отступает. Тогда, если это правда, тогда Пасифика Нортвест любит по-настоящему, и совершенно без разницы, что там кто про неё думает.