Radioactive.

Я вижу глаза Зейна прямо перед своими, чувствую запах сигарет, который пропитал его кожу, а так же ментола и жвачки. Воздух между нами буквально вспарывает мои лёгкие, заставляя хватать ртом воздух. Я касаюсь кончиками пальцев его скул, которые теперь ещё сильнее очерчены. Он поднимает меня, перекладывая на кровать, и нависает надо мной, зажав в своих руках мои запястья. Он приближается, так, что между нашими лицами остаётся пара миллиметров, и проводит кончиком языка по моим сжатым губам, заставляя меня тяжело выдохнуть ему в губы, запрокинув голову, а затем целует, сначала медленно и осторожно, а потом всё более уверенно и агрессивно, кусая мои губы. – Найл... ты точно?.. – спрашивает он, стягивая с меня футболку и лаская тёплыми пальцами моё тело. Начиная хныкать, закусываю губы, когда его промежность трётся о мою, а его руки подбираются к ширинке приспущенных джинс. – З-заткни-ись ты уже, – превращающимся во вскрик шёпотом, говорю я. Зейн ухмыляется, обнажая ровные зубы, а затем начинает покрывать поцелуями мою грудь, раскаляя моё холодное и наполненное смертью тело до предела. Закрываю глаза, шумно выдыхая воздух ему в плечо, когда он достигает губами резинки боксеров и спускает их. Он поднимает глаза, проводя своими тонкими пальцами по линии челюсти, которая особенно сильно выделяется. Не могу сдержать стона, когда чувствую его губы на своём члене, прогибаясь в спине. Не понимаю, что происходит, сжимая холодными пальцами немного влажную простынь. Он творит что-то невероятное, вгоняя меня в чувство экстаза. Каждый мускул тела напрягается, с губ срывается хриплый стон, и я изливаюсь, чувствуя приятную слабость во всём теле. Зейн поднимается, легко целуя меня в губы, и как-то по-хозяйски обвивая рукой мою талию, прижимая тем самым к себе. Лежу, улыбаясь, а внутри всё ещё творится что-то невероятное. Зейн оставляет поцелуй на моей лопатке, а его дыхание согревает кожу. И я так соскучился по этому, что просто лежу, пытаясь почувствовать его каждой клеточкой своего тела. Так ведь поступают влюблённые? Даю волю эмоциям. Минутная слабость. Слёзы начинают течь по щекам, и я зарываюсь носом в его горячую грудь. — Я не хочу умирать, Зейн, — задыхаясь, говорю я, сжимая его руку мёртвой хваткой. Чувствую, как его тело холодеет, покрываясь холодным потом — ему страшно. Страшнее, чем мне. Как бы я не хотел эгоистично сказать, что мне будет хуже, чем ему, а Огастусу Уотерсу было хуже, чем Хейзел Грейс — это будет ложью. Хуже тем, кто живёт. Но я не могу быть сильным. И он понимает это. Он ложится на меня, целуя меня в солёные губы и, пальцами вытирая мои слёзы. — Хэй, мой тигр-р-р, ар-р-р, — протягивая букву "р" говорит он, ухмыляясь. Он кусает мои губы, целуя так, как не целовал ни разу в жизни. С отчаянием. Хмыкаю, когда он перестаёт целовать меня. Приподнимаюсь, вовлекая его в новый поцелуй. — Я хочу ещё, — хмурясь и надувая губы, говорю я. Он переворачивается так, что я отказываюсь на нём. Он кладёт руки за голову, улыбаясь и просто смотря в глаза. — Что? — с недоумением спрашиваю я. В ответ на что Зейн лишь закатывает глаза. — Заткнись, идиот. Ты такой безумно красивый... — Да? А те девушки? — спрашиваю, поднимая брови. С такими ногами и вот таким губами, — изображая их, спрашиваю я. — Ревнуешь? — спрашивает он, ухмыльнувшись. — М-м, кто тут ревн... Не даю Зейну договорить, положив ладони на его губы. Он проводит по ним кончиком языка, заставляя меня взвизгнуть. Кусаю его кожу на плече. Он садится, обхватывая меня так, чтобы я не смог двигаться, прижимается носом к моей шее, целуя её. — Ревнуешь, да? — смеётся Зейн. — Но ты же знаешь, что я люблю лишь тебя? Разве я бы посмел... так нагло отнять девственность у того, кого не люблю? — Заткнись, а? — пытаясь вырваться , говорю я, но он сильнее. Так что всё, что мне остаётся — буквально лежать в его руках. — Зейн? — спустя какое-то время, спрашиваю я. — Да? — отвечает он, проводя пальцами по моим волосам. — Ты же знаешь, что Лиам убьёт тебя? — спрашиваю, повернув голову в его сторону. Зейн раздражённо выдыхает, сжимая челюсть. У них с Лиамом то, что мягко можно назвать взаимной неприязнью, а грубо — то, что они готовы были вырвать друг другу глаза... и, как однажды выразился Зейн:"запихать ему в задницу". — Мы могли бы свести его с Луи, как думаешь? — наконец, спрашивает он. — Оба бесячие... — Можно было бы, — смеюсь я, чувствуя его губы у своего уха. — Если бы один не разбил нос другому. Зейн цокнул языком, и я готов поспорить, закатил глаза: — Я на все сто уверен, что это твой Лиам. Я засмеялся, чувствуя злость в его голосе. Но я знал, что потом Лиам станет утешением для Зейна, так же, как и Зейн для него. Потому что Зейн отнюдь не ненавидит Лиама... Они уважают друг друга, просто пока что я — их больная точка соприкосновения. Но... нет человека — нет проблем.

***

Зейн привёз домой, где меня ждал... Лиам. Он стоял на середине лужайки, сложив руки на груди. Они буквально. .. превращали друг друга в пепел, это было так смешно, что я не выдержал, засмеявшись. Правда... мои раковые лёгкие не позволили мне долго наслаждаться моментом. Зейн присел на колени возле меня, поглаживая меня по спине, пока приступ не прошёл. Он довёз коляску до линии, где стоял Лиам. Я, запрокинув голову, ожидал своего. Зейн засмеялся, снова закатив глаза. Он запустил свои пальцы в мои волосы, поцеловав. — До завтра, тигр-р, — снова протянул он, передавая коляску Лиаму. — Пока, девочки, — бросил он, обращаясь к нам обоим. Я готов поклясться, что слышал скрежет зубов Лиама. — Что он имел в виду? — спросил Лиам, усадив меня на мою кровать. Я улыбнулся, закусив щеку и не поднимая глаз. — Не-ет, — удивлённо протянул Лиам. — Не может быть! А он всё-таки мужик... Я хотел засмеяться, но обруч, сдавливающий грудь и пропитывающий болью всё тело, не дал мне. До завтра, Зейн. Надеюсь, что до завтра...