Once upon a December

Мон-Эл знал, что у него было полно недостатков. Его внешняя беззаботность, скрывающая за собой упрямство и здоровую долю эгоизма, его нелегкий характер, который в половине случаев ничего было не способно удержать: он открывал рот, но сожалел об это уже спустя минуту. Слова, иногда жестокие и несправедливые вырывались под влиянием момента, а разгребать и извиняться приходилось часами и днями. Даже дворец не смог вытравить из него привычку спорить. Принц делал ему замечание не раз и не два – к счастью, за закрытыми дверями, собственно, как и случавшиеся перед этим акты неподчинения. Они росли вместе. Мон-Эл знал принца лучше, чем Король. Выступал жилеткой чаще, чем Королева. Он делил с ним не только уроки политики и экономики, но и похмелье, и время от времени женщин. Он не был принцем, но он жил именно такой жизнью и не привык себе отказывать. Поэтому можно было представить бездну его удивления, когда он, вместо того, чтобы с радостью согласиться на не очень скромное предложение симпатичной арктурианки, открыл рот и сказал, что ищет другую компанию. Предпочтительно, в очках, волосы светло-русые, на четыре дюйма ниже него, забавно не умеет лгать и пить, и иногда бывает чуточку занудной. Вот дерьмо. Ему кажется, или планета начала вращаться в другую сторону?