Поторопись

      — Я переволновалась, Кларк, — Эбби с укором взглянула на дочь, и глубоко вдохнув продолжила: – Никто не видел тебя почти всю ночь. Не в моем стиле давить на тебя или запирать здесь, но в следующий раз, когда решишь исчезнуть, предупреди, я действительно вся на нервах была.       Кларк ожидала расспросов и упреков, а от таких слов матери ей стало не по себе. Было видно, что Эбби и не надеется вернуть прежнюю Кларк, а просто хочет, чтобы та хотя бы физически была в порядке. Девушке стало стыдно. Она ведь на самом деле так и не вернулась к костру, но заметила это только Эбби, никто из ребят не стал расспрашивать о ней. Что, конечно, в какой-то степени было ожидаемо, ни в коем случае нельзя их винить, ведь все уже практически отвыкли от компании блондинки.       — Чем тебе помочь сегодня? – спросила девушка. – Может быть, осмотреть ожог Октавии? Я видела, как она утром заходила к тебе. Кажется, один из немногих пациентов на сегодня.       Младшая сестра Беллами в далеко не трезвом состоянии во время празднования решила привлечь внимание ребят к своей персоне и в разгаре веселья утверждала, что может пройти сквозь огонь. Девушка в какое-то мгновение решила доказать это делом, но Рейвен вовремя оттянула ту в сторону, и Октавия получила только небольшой ожог на руке. Выглядел неопасно, но в условиях жизни на Земле необходимо было обеззараживать даже самые безобидные повреждения.       — Хорошо, - кивнула мать. – Но после этого отдохни, ты выглядишь уставшей. Я заварю тебе чай, и ты ляжешь спать. Кларк будто в подтверждение зевнула и улыбнулась Эбби. Последнее предложение звучало, как приказ канцлера. Девушка и сама понимала, что сон ей сейчас необходим.       — Я пойду к Октавии.       Кларк какое-то время пришлось выслушивать от упрямой брюнетки нытье, что шрамы для нее — это украшение и гордость. Но девушка добавила, что поводом для гордости вряд ли может стать последствие дурацкой пьяной выходки. А вдобавок пригрозила рассказать обо всем в подробностях ее брату и Линкольну.

***

      Беллами проснулся лишь вечером и первым же делом обошел лагерь. Следующая вылазка в лес была запланирована лишь через несколько дней, и парень не мог найти себе занятие. Люди решили расслабиться, никто не занимался строительством, больница оказалась пуста, на кухне помощи также не требовалось. А Рейвен и Вик просто прогнали его, сказав, что он будет мешать им работать. Беллами усмехнулся, глядя на них, сидящих на кровати и играющих в самодельные карты. Он мог только обрадоваться, что, зайдя к влюбленным без стука, хотя бы не застал их в более неловком положении.       Жизнь в лагере словно замерла на несколько часов, люди давно не устраивали себе выходной и просто занялись вещами, которые постоянно откладывали раньше.       У Беллами тоже вскоре появилась идея, как занять себя.       Палатка Гриффин находилась чуть ли не на окраине их поселения, но парень довольно быстро оказался там.       Сначала он попробовал позвать девушку, ее не было в больнице с матерью, пределы лагеря вообще никто не покидал, но на зов она не откликнулась. Беллами уже собирался пойти посмотреть, нет ли Кларк в домике Октавии и Линкольна, но решил на всякий случай заглянуть в палатку.       Войдя, Блейк увидел ее спящей. Девушка была почти полностью накрыта одеялом и смешно обнимала подушку. На лице не было ни одного признака беспокойства, которое так часто можно было прочесть в ее небесных глазах. Беллами невольно залюбовался увиденным. Когла Кларк перевернулась на другой бок, парень невольно улыбнулся: он заметил, что цветок все еще вплетен в ее косичку.       В его голове всплыла мысль, что не стоит задерживаться, этим он только дразнит себя. Ясно было, что невозможно не заметить всех тех взглядов, которые он бросал на Кларк, всех его слов, поступков. Лишь, будучи совсем недалеким можно не сложить все вместе и не сделать общий вывод из полученного. В умственных способностях девушки он никогда не сомневался, возможно, ее тяга к непременной справедливости и правильности какое-то время и раздражала его, но мозгами эта Гриффин явно не была обделена. Из этого следовало лишь, что она просто-напросто НЕ ХОЧЕТ их замечать.       Признаваться себе было больнее и тяжелее всего, вряд ли что-то в их отношениях могло теперь измениться. Слишком многое они пережили, чтобы вдруг произошло чудо, — и Кларк посмотрела на него другими глазами. Без сопротивления, сомнения, неуверенности, приятельской симпатии (как в последнее время).       Но она не думала о нем. Просто не было дела. Блейк в этом уверен.       И уже почти убил в себе всякие мечты на какую-либо взаимность. Видимо, что бы он ни делал, он никогда не станет по-настоящему достойным этой девушки. Девушки, прошедшей слишком многое для своих лет, стойкой, готовой на все, только бы сохранить жизни ее людей. Вот, что было самым важным для Кларк, не он, Беллами. Куда ему до этого живого символа силы духа? Придется лишь перебиваться теми, что готовы чуть ли не унижаться перед ним, лишь бы остаться на ночь в палатке Блейка. Это было уже давно не для него, но что еще останется в конце концов, когда он на самом деле прикончит проклятую надежду, не дающую ему покоя?       А сейчас он решил просто ждать, когда безответное чувство пройдет. Момент ведь должен вскоре настать, как оно обычно и бывает.       Но ничего не менялось. Кроме того, что Кларк Гриффин проснулась и у нее нет необходимости открывать глаза, чтобы знать о его присутствии.       Она его чувствует.