Asylum

Дэниэль проснулся, когда в окно его палаты стали прорываться первые лучи солнца. Боясь пошевелиться, юноша аккуратно приоткрыл глаза, оглядывая белый с подтеками потолок. В этот момент он даже рад был очутиться в своей палате. Здесь было тихо, никто его не трогал, можно было спокойно полежать и подумать. Почему Уэйн поступил так? Он ведь так его утешал, ухаживал, Дэни ведь ему поверил! Доверял ему, позволял себя трогать… А ведь Дэниэль успел к нему даже привязаться, чувствовал от него хоть какую-то, если не защиту, то заботу и утешение точно. Юноша аккуратно встал и, прихрамывая, вышел из палаты. Спустился по лестнице, охая и стеная от боли в кровоточащих ногах, прошел в душевые кабины. Он встал перед зеркалом и начал разглядывать себя. - Какая глупость,- прошипел себе под нос парень, разглядывая израненные руки,- ну не может человек, занимающийся подобным, быть хорошим. Но… как же он хорошо притворялся… или нет? Все слишком сложно… Почувствовав себя абсолютно ненормальным после разговора с самим собой и решив, что с кем поведешься от того и наберешься, юноша прошел в душ и, смыв с себя кровь и пот, вернулся в палату. Все это время ему было интересно – неужели все работники настолько привыкли к такого рода «пациентам» главврача и директора, что даже не пытаются задержать его, вернуть в палату? Или всем просто плевать на шатающегося по коридорам до подъема пациента? Вернувшись в палату, по пути заметив спящую на посту медсестру, юноша лег на кровать и по самую шею накрылся одеялом. Солнце уже почти встало, а значит скоро прозвенит звонок на подъем, и добрая медсестра заставит Дэни встать и пойти на завтрак. И хотя сил на это совсем не было, юноша понимал, что выбора нет совершенно никакого. Дэни провалялся на кровати почти все утро. Тело болело, а порезы жгло, как огнем, стоило только пошевелиться, или потереть ноющее место. - Черт, как же…- сквозь зубы выругался парень, аккуратно переворачиваясь на бок. Он считал просто подвигом то, что он смог подняться и пойти на завтрак, где ничего не ел, с помощью медсестры, которая, опустив глаза в пол, молча помогла ему добраться до столовой и вернуться обратно в палату. Эта женщина, которая явно уже довольно давно работает в этой больнице, выглядела почти виноватой. Она улыбалась, что-то говорила и нежно поглаживала парня по спине, чем только раздражала его, потому что он не хотел жалости, он хотел, чтобы кто-нибудь пошел в полицию и рассказал, что тут творится. Но мнения Дэни никто знать не хотел. В середине дня, когда Дэниэль уже практически заснул, дверь его палаты открылась почти без звука, и в проеме появился, как всегда в хорошем настроении, Гарриэт. Он улыбнулся, сложив руки за спиной, и медленно, словно нерешительно, подошел к Дэни. - Солнышко, ты спишь?- ласково спросил доктор, встрепав волосы юноши. Дэни, болезненно наморщив нос, откинул его руку в сторону,- эй, ты чего это? - Ты серьезно сейчас?- зло и устало спросил Дэниэль, пристально глядя на Гарриэта. - Ну да, а что не видно?- спросил врач, аккуратно подхватив руку парня, проводя пальцами по глубокому порезу на локте. - Уэйн, мне больно, перестань!- возмущенно выдернув запястье из рук, прикрикнул на него Дэниэль. - Что, болит?- удивился Гарриэт, сочувственно хмуря брови,- если хочешь могу вколоть обезболивающие. Или мазь от воспаления принести, если укол не хо… - Ты ненормальный!- перебив его, уже закричал в полный голос Дэни и, настолько быстро насколько смог, отполз к стене,- тебе это что, удовольствие доставляет?! Сначала сделать больно, а потом делать вид, что это сделал кто-то другой?! А ты просто божий одуванчик, даже мухи в жизни не обидел! Закончив свою тираду, Дэни попытался спуститься на пол и, миновав Гарриэта, уйти из палаты куда-нибудь, но доктор не дал ему это сделать. Он схватил парня за предплечье, стараясь не причинить сильной боли. - Солнышко, я бы не стал хамить, особенно если ты знаешь, что человек может быть для тебя опасен,- в этот момент его улыбка, вместо привычно доброй, показалась Дэни пугающей. - Отпусти меня,- неожиданно хриплым голосом попросил юноша, попытавшись вытащить руку из хватки мужчины. - Да не бойся ты, все нормально будет, пока что, по крайней мере,- взъерошив волосы парня, сказал Гарриэт,- пойдем, я помогу тебе обработать порезы. Дэни ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и, в очередной раз чувствуя себя игрушкой в руках ребенка, последовать за доктором. По коридору уже шатались туда-сюда больные и медперсонал. Уже знакомый Дэниэлю молодой человек с тусклыми рыжими волосами, в которых кое-где пробивались седые прядки (и Дэни подозревал, что это вовсе не от возраста), при виде идущего ему навстречу главврача шарахнулся в сторону, ударившись спиной о стену. Гарриэт, впрочем, даже не взглянул на него, только сделал шаг в сторону, постаравшись быть как можно дальше, и брезгливо сморщил нос. - Эй, малыш, как ты думаешь, Ричард вчера сильно злился?- усмехнувшись, спросил мужчина, когда они оказались в его кабинете. Он порылся в аптечке, найдя там мазь против воспаления и, практически силой заставив Дэни сесть на диван, поднял его футболку. - Ты его спровоцировал,- немного заторможено ответил юноша, ощущая приятно-прохладное прикосновение пальцев Гарриэта к горячей и воспаленной коже. - Мне это доставляет удовольствие,- согласился доктор, аккуратно касаясь губами и дуя на глубокие порезы внизу живота Дэни. Они представляли собой витиеватый узор, в котором читались среди завитков буквы «УГ» - эти шрамы останутся с тобой на всю жизнь. Хотя, не думаю, что с настроем Рича она будет долгой. У нас был трудный месяц, знаешь? Мамашка одного пациента жалуется, что ее сына бьют! Знала бы она о тебе, может помолчала бы,- хохотнул доктор, водя пальцами по узору шрама. - А это?- негромко, словно боясь, что его услышат, спросил Дэниэль,- это тебе тоже удовольствие доставляет? - Это?- недоуменно переспросил мужчина, приподняв бровь,- о чем ты? - Ты знаешь, о чем! Мне было больно! Я просил тебя остановиться! Я тебе доверял, в конце концов!- с истерической ноткой в голосе воскликнул Дэни, с трудом садясь на диване. - А, это,- с лукавой улыбкой ответил доктор и, наклонившись к уху юноши, словно рассказывая ему какую-то тайну, прошептал,- огромное, солнышко. В высшей степени, ни с чем не сравнимое удовольствие. Ты просто не представляешь, какого это, когда в твоих руках бьется чья-то жизнь, которую ты можешь искалечить и ранить, можешь сохранить или отнять. Ты просто не понимаешь, насколько это прибавляет самоуверенности. - Вы с ним совсем одинаковые,- с ужасом прошептал Дэниэль, шарахаясь в сторону от обнимающей его руки,- ты такой же ненормальный, и как я этого не заметил? - Неправда, мы совершенно разные,- Гарриэт сложил руки на груди, откинувшись на спинку дивана,- Рич, он… ну, знаешь… Грубый! Злой и эгоистичный! Думает только о себе и о своей репутации! А еще, я подозреваю, у него лимит слов в день. Рич никогда не улыбается, разговаривает со всеми свысока, и у него проблемы с гневом. Но на самом деле Рич классный парень, просто к нему трудно привыкнуть. Дэниэль слушал доктора, замечая, как лицо его меняется с беззаботно-веселого на какое-то задумчивое. Его улыбка вдруг стала грустной, а мужчина все размышлял и размышлял, словно только эти мысли и были у него в голове все время, но ему никак не доводилось сказать их вслух. И вот теперь, когда появился кто-то, кто, как ему показалось, хочет выслушать, Гарриэт уже не мог перестать говорить. Врач вдруг замолчал и, коротко выдохнув, поднялся с места. Он вернулся к стоящей на столе аптечке, вернул туда мазь и достал шприц и ампулу. Набрав в шприц подозрительную красноватую жидкость, доктор снова вернулся к парнишке. - Сиди спокойно, сейчас может быть немного больно,- предупредил он, ненавязчиво переворачивая парня на живот. - Эй, эй, погоди-ка! Что это ты делаешь?- попытался возмутиться Дэни, но доктор сильнее прижал его к подушке и, быстро приспустив штаны вместе с бельем, ввел иглу в левую ягодицу. Юноша коротко вскрикнул, шипя сквозь зубы, и непроизвольно зажался. Быстро впрыснув раствор, Гарриэт отпустил его и с видом победителя выбросил шприц. - Что… что это было?- аккуратно приподнявшись на руках, спросил парень. Тело его, и без того болящее и ноющее, неожиданно заныло сильнее, по коже разлился жар, как при температуре. Локти подогнулись, и Дэни неловко упал обратно на диван, просопев в подушку что-то нечленораздельное. - Афродизиак,- пожал плечами Гарриэт, опустившись на диван на одно колено,- действует быстро, выводится в течение четырех-пяти часов. Редкая вещь! Кстати, ты знаешь, что последние исследования доказали, что афродизиаки полезны для здоровья? Вроде как, имеют омолаживающий эффект. Хотя, какая тебе разница, ты и так еще совсем ребенок. - Мне двадцать,- с трудом ворочая языком, возразил юноша. Но доктор словно его не слышал. Бережно стянув штаны парня до колен и разведя плохо слушающиеся своего хозяина ноги в стороны, Гарриэт коснулся пальцами прохода. Из груди Дэни вырвался удивленный вздох – все его тело пробила дрожь, он чувствовал каждое, даже самое невесомое прикосновение к себе. Прохладные пальцы, чуть скользкие от мази, которой он обрабатывал порезы Дэниэля, легко массировали нежную кожу ягодиц и ануса, вырывая у юноши тихие, задушенные всхлипы. Глупо было бы отрицать, Дэни это нравилось. Под действием афродизиака он все чувствовал более остро, и от этого лежать на животе становилось неудобно. Чтобы немного облегчить себе жизнь, Дэни встал на дрожащие коленки, выгнув поясницу, и дав врачу лучший доступ к своей заднице. Первый палец прошел без труда, как, впрочем и второй. Гарриэт наклонился к плечу Дэниэля, мягко целуя, отчего юноша крупно вздрогнул. Мужчина аккуратно развел пальцы, заставляя упругие мышцы растягиваться. Небольшую боль тут же затмило удовольствие, Дэни закусил подушку, чтобы не застонать в голос. - Да, я думал, на растяжку понадобиться больше времени, солнышко,- с усмешкой заметил Гарриэт,- но похоже у тебя и так все готово! Что ж, раз так, то мы можем идти. Ох, ничего себе, да у тебя уже встал! Последняя фраза заставила парня покраснеть сильнее. Гарриэт легко поднял разгоряченное тело юноши на руки и вышел в коридор. Казалось, никто не обращал внимание на идущего по коридору главврача с возбужденным, стонущим от боли и возбуждения парнем на руках, хотя Дэни не был уверен в том, что по дороге они кого-то встретили. В голове было блаженно пусто, ни одна тревожная мысль последних дней не посещала парня. Он приоткрыл рот, стараясь дышать глубже, внизу живота было уже больно от сильного перевозбуждения. Комната, в которую Гарриэт принес Дэни, оказалась одной из палат, только кровать здесь была деревянной и стояла по центру. Положив страдающего юношу прямо на пол, доктор заботливо прикрыл его халатом и, свистя себе под нос какую-то веселенькую мелодию, подошел к кровати. Он стащил с нее матрас и закрепил на изголовье крепкую веревку. После этого, уложив плохо соображающего Дэни на кровать, он крепко привязал его руки к изголовью, зафиксировал его ноги ремнями и взял с пола еще три веревки. Их он просунул под кровать и зафиксировал колени, талию и грудь Дэни так, что юноша не мог сдвинуться даже на сантиметр. - Вот так,- наигранно отряхнув руки, хихикнул доктор,- располагайся поудобнее, ты здесь надолго. И да, я зайду завтра, заберу тебя, так что не бойся. С этими словами мужчина покинул палату и вернулся в свой кабинет. Он плюхнулся в свое кресло и, прокрутившись на нем несколько раз, набрал номер кабинета Ричарда. Через несколько гудков, на том конце провода послышался чуть хриплый голос мужчины: - Слушаю. - Рич, это я,- весело поприветствовал его доктор,- я буду краток, как… как ты, в общем. Твоя любимая палата ждет тебя, дорогой. Хотя, зная тебя, ты посмотришь и уйдешь. Но, надеюсь, тебе это доставит эстетическое удовольствие и ты перестанешь дуться. Закончив говорить, Гарриэт бросил трубку, зная, что Дрееру хватит этой информации, чтобы понять. Он всегда понимал его, хотя нет, правильнее сказать, что они понимали друг друга. Доктор задумчиво откинулся на спинку, повернувшись лицом к окну. Он знал, что Ричард оценит, ведь ему нравится просто смотреть на страдания других, неважно, что их причиняет. И Ричард абсолютно точно будет доволен тем, что Гарриэт выбрал именно эту, медленную и мучительную пытку. Она причиняет боль и унижение одновременно, идеальный вариант для того, чтобы сломать психику. За этими мыслями Гарриэт провел целый час. Он уже собирался пойти на вечерний обход, когда в дверном проеме появился Дреер. Мужчина взглянул на доктора из-под очков и, шагнув в комнату, закрыл дверь на ключ. Гарриэт самодовольно усмехнулся и, медленно ведя рукой по столу, обошел его. Директор подошел к нему вплотную. -Ты прощен,- как и всегда лаконично сказал Ричард, крепко сжимая запястье доктора длинными пальцами. - Постой, а Дэни?- задорно улыбнувшись, спросил Гарриэт, которому явно был не очень интересен ответ на свой вопрос. Он крепко прижался бедрами к бедрам Дреера, но, не успел он что-либо понять, как оказался сидящим на столешнице, а над его лицом нависало лицо Ричарда. - Подождет,- ответил мужчина, снимая очки и откладывая их в сторону. *** Гарриэт с трудом восстанавливал дыхание, лениво разглядывая бардак, царящий в кабинете. Все бумаги и карты, до этого лежавшие на столе, теперь были разбросаны по полу, лампу явно придется менять, потому что на ее покореженную ножку было смотреть страшно, а венчала все это великолепие протекшая на важные документы ручка. Мужчина тяжело вздохнул, с трудом поднимаясь со стола и потирая кровоточащий укус на плече. Ричард стоял у открытого окна, опираясь локтями в подоконник. В его пальцах была зажата тлеющая сигарета, а сам он смотрел куда-то в сад, поправляя очки. Гарриэт злорадно улыбнулся – вся спина, плечи и шея Дреера были в длинных набухающих и даже кровавых царапинах, оставленных ногтями доктора. - Эй,- тихо позвал Гарриэт, натягивая на себя рубашку Дреера,- о чем задумался? - Вспомнилось кое-что,- сделав последнюю затяжку, мужчина выбросил окурок за окно, выпрямляясь, но лицом к доктору так и не повернулся, продолжил смотреть куда-то в гущу деревьев,- ты помнишь первого? - Питера?- удивленно спросил мужчина, прижимаясь грудью к горячей спине Ричарда,- конечно помню. Мальчик-солнышко. Рыжие волосы, синие глаза. Это стало нашей традицией. Знаешь, Дэни похож на него. И сломается он наверняка так же быстро, такие как они долго не живут. - Согласен,- кивнул директор, повернувшись к врачу,- но они действительно помогают нам, Уэйн. - Назвал по имени,- как-то горько усмехнулся Гарриэт и коротко поцеловал мужчину в губы, после чего мягко отстранил его от себя,- иди спать, Рич. Ты устал, завтра трудный день. Ричард понимающе кивнул и, на секунду сильно сжав руку доктора, вышел из кабинета. *** Прошло три, долгих и мучительных для Дэниэля, дня. Невыносимая тянущая боль терзала все его тело, юноша не мог пошевелить ни единой конечностью, у него затекло все, что могло затечь. Во рту пересохло, а желудок сводило от голода, но это было практически незаметно через мутную пелену, которая покрывала сознание и разум. Слезы кончились еще на второй день, когда страх перед одиночеством и ноющей болью стал практически невыносимым. Дэни орал, плакал, прекрасно понимая, что никто его не услышит. Потом пришли мысли, роем диких пчел впивающиеся в воспаленный мозг несчастного парнишки, но все они сводились к одной единственной: почему именно он? Ведь безумные люди не делают безумств просто так. Не может быть, чтобы рыжие юноши с синими глазами были случайно выбранными объектами. Или он переоценивает безумие? И зачем все это Уэйну? Он не производит впечатление человека, который просто так может причинять боль. Неужели он делает это просто потому, что так хочет его начальник? А тот поцелуй? Значит ли он, что Ричард влюблен в Уэйна? Или они парочка влюбленных маньяков? Но зачем им тогда Дэни и его предшественники? Вопросы исчезли уже в начале третьего дня. Дэниэля мучила жажда и голод, он практически перестал открывать глаза, а руки и ноги так вовсе не чувствовал. В какой-то момент он даже испугался, что конечности атрофируются и их придется отрезать, но вскоре боль в них стала настолько сильна, что Дэни уже мечтал об ампутации. И если в первый день он не чувствовал того, что в кровати под ним есть неровности, из-за перевозбуждения, а во второй из-за истерики, то на третий день все эти шероховатости и колючки впивались и растирали кожу не хуже наждачки. И все это тяжелым грузом давило на психику парня, заставляя мозг максимально ослаблять свою защиту. Войдя в палату с каталкой, Гарриэт не сразу понял, спит Дэни или нет. К сожалению он не знал, что в таком состоянии уснуть было просто невозможно, хотя вряд ли его это волновало. Он присел на край кровати рядом с головой Дэни, замечая, как померкли и помутнели его глаза. Дэниэль даже не повернул головы, продолжая безразлично буравить взглядом стену – сил держать голову уже не было. - Прости солнышко, было много работы,- бодро заявил Гарриэт, принимаясь отвязывать запястья,- Рич третий день ругается с налоговой, но сейчас уже вроде все решил. Так что все спокойно. Как ты себя чувствуешь, малыш? В ответ тишина. Освобожденные руки безвольно упали на кровать. Впрочем, доктор похоже и не ждал ответа, он освободил юношу от остальных веревок, продолжая щебетать что-то о рутинной работе, глупой медсестре и Ричарде, переложил его на каталку, заставив всхлипывать от боли в потревоженном теле и, толкая ее перед собой, повез Дэни в свою комнату. - Думаю, тут тебе будет удобнее. Пару дней полежишь, отдохнешь,- доктор все продолжал говорить, наливая в стакан воду. Он поднес его к губам парня, бережно приподнимая его голову,- аккуратно, не поперхнись. Пей медленно, а не то стошнит. Дэни послушно выпил воду, чувствуя, как его начало чуть мутить и упал обратно на подушку, застонав от боли, пронизывающей все тело. Он понимал, что нужно хоть немного размять руки и ноги, но не мог этого сделать. К счастью, Гарриэт тоже это знал. Он положил одну ногу парнишки на колени и начал мягко разминать затекшие мышцы. Дэниэль едва ли не взвыл от боли, которую приносили эти касания, но возражать не стал, понимая, что иначе будет хуже. - Шшш, тише, все уже спят,- укоризненно посмотрев на парня, сказал Гарриэт, переходя к другой ноге,- завтра уже будет легче. Сейчас разомнем немного, выпьешь еще воды и ляжешь спать. А завтра будет легче. Он продолжал успокаивать Дэни, а тот все никак не мог выкинуть из головы вопрос, который мучил его все время. - Почему я?- голос его был надломленным, хриплым, и каким-то блеклым. - Что?- удивленно спросил Гарриэт,- ах это. Ну, так и быть, расскажу, пока есть время. Давно это было, лет пятнадцать назад, мы в Ричем тогда еще в институте учились. На разных факультетах, правда. Ну так вот, встретились, подружились, не буду вдаваться в подробности, это не очень интересно. Но вскоре поняли, что нам чего-то не хватает. И вот тут появился Питер. Рыженький такой, яркий, первокурсник еще. Глаза синие-синие, горят, как звезды. Добрый был, веселый, в общем, так и нарывался. Рич предложил поиграть, а я… согласился, даже не раздумывая. От Питера мало что осталось, сплошное кровавое месиво. Никогда после этого не видел, чтобы волосы за несколько часов поседели. За несколько дней с нами он истлел, поник, как цветок без света. Умер, от потери крови через неделю, или меньше, сейчас не помню точно. Мы засунули его тело в багажник машины Рича и поехали. Просто чудо, что нас никто не заметил. Приехали сюда, тогда здесь была роща и дом. Его тело до сих пор глубоко под зданием закопано. У Ричарда богатая семья, так что этот участок быстро переделали, и к тому времени, как мы выпустились три года спустя, наша больница уже стояла. На несколько секунд Гарриэт задумался, прикусив нижнюю губу. Но вскоре, тряхнув светлыми волосами и улыбнувшись, мужчина встал и накрыл Дэниэля одеялом. Налил еще воды, помог шокированному юноше осушить стакан и подошел к окну. В темноте стекла отражался его освещенный кабинет. В дверном проеме показался Рич. Он молча окинул взглядом уже провалившегося в сон юношу, и перевел его на Гарриэта. Доктор не поворачивался, боясь спугнуть. Ричард и так знал, что его видят. Он вдруг улыбнулся, коротко и быстро, что делал крайне редко и, медленно развернувшись, вышел из кабинета, оставляя доктора наедине со своими мыслями и воспоминаниями.