Asylum

Неделя после освобождения прошла как в тумане. Дэниэль почти все время лежал, боясь пошевелиться, чтобы не причинить себе боли, вставал только для того, чтобы с трудом добраться до уборной. Три раза в день приходил Гарриэт, приносил ему еду. Он сидел рядом, рассказывал что-то о работе и последних новостях, а в первые несколько дней и вовсе приходилось помогать Дэни с едой. Руки не слушались и болели, поэтому в первый же раз трапеза окончилась ошпаренным бедром и залитой простыней. Сам есть и передвигаться без помощи Дэни смог только на третий день. Неделю спустя, когда Дэни уже смог стоять на своих двоих, его начала грызть скука. Несколько часов после обеда он беспокойно ерзал и крутился, думая, стоит ли пойти хоть немного прогуляться, но по истечении последнего часа понял, что совсем сойдет с ума, если останется в комнате еще хоть на минуту. Собрав все силы и оставшуюся храбрость, юноша встал с кровати и двинулся к двери. Гарриэта в кабинете не оказалось, что несказанно порадовало Дэниэля. Ему не хотелось сталкиваться с мужчиной сейчас, когда было время хоть немного привести мысли и разум в целом в порядок. Дэниэль осознавал, что сходит с ума. Ему было страшно понимать, что, если он не умрет раньше, то станет таким же, как те, кто был до него. И он даже не знал что лучше. Юноша уже заметил, что его глаза стали мутными и блеклыми, а жаль. Ему нравился их цвет. Да и волосы тоже изменились: от постоянного нервного напряжения они стали хрупкими, потеряли блеск, а пару дней назад Дэни обнаружил в них седые волоски. И это в двадцать юных лет! Если выберется, то придется начать красить волосы. Обидно, они ведь действительно были красивыми. Задумавшись о своем, Дэни шел по коридору, глядя в пол. Встрепенулся он только тогда, когда услышал за углом знакомые голоса. Осторожно заглянув за угол, юноша увидел главврача и директора. Ричард был как и всегда спокоен, по крайней мере так думал Дэни, лица его он не видел, Дреер стоял спиной к юноше. Мужчина что-то негромко сказал Гарриэту, от чего последний вздрогнул, как от удара. - Перестань делать вид, что ты чем-то лучше меня,- зашипел Гарриэт, нервно сжимая в кулаке халат,- не один я виноват в том, что происходит! - Но ты же не станешь говорить, что не причастен к этому,- тихо ответил ему Дреер. - Не стану,- согласился доктор, как-то сникнув,- но когда ты так нападаешь на меня… Начинает казаться, что нам это все больше не помогает. - Помогает,- коротко ответил Ричард и, как показалось Дэни, подался вперед, чтобы обнять мужчину, но в последнюю секунду передумал и, едва не задев его плечом, прошел мимо, скрывшись в коридоре. - Черт,- уже в пустом коридоре выругался Гарриэт, прислоняясь спиной к стене и закрывая лицо руками. Дэниэль поспешил скрыться с места ссоры, чтобы его не заметили. Он почему то был уверен, что застал какой-то глубоко личный, почти интимный момент этих двоих, то, что он видеть не должен был, да и не очень хотел. Подумав немного и взглянув на настенные часы в коридоре, которые показывали половину седьмого, юноша решил вернуться в комнату врача, пока тот не пришел в кабинет. Из операционной, которую он прошел, слышались странные звуки, но Дэни прошел мимо, понимая, что совать нос в дела врачей себе дороже. Вернувшись в комнату и снова забравшись в постель, парень устремил взгляд в окно. Сегодня шел дождь, гремел гром и молнии сверкали прямо перед окнами. Раздался очередной раскат грома, заставивший Дэни вздрогнуть и сжаться, спрятавшись под одеяло с головой. Это детское проявление страха могло бы его даже рассмешить, если бы он хорошенько подумал, но сейчас мысль о том, что это детская глупость, даже не пришла ему в голову. Послышался тихий скрип двери. Воображение Дэниэля тут же подкинуло ему образ страшного монстра с щупальцами и горбом. Оно надвигалось на него, прихрамывая и шаркая, слепо шаря руками в воздухе, в поисках парня. Дэни мелко задрожал, сильнее укутываясь в одеяло. Вдруг чудовище остановилось прямо напротив него. Послышался тихий одиночный стук, а следом за ним громкий выдох и одеяло, которое Дэниэль почему-то посчитал последний оплотом безопасности, слетело в сторону. Юноша со вскриком подскочил на месте, намереваясь убраться от страшного образа подальше, но крепкие руки быстро прижали его к чужому, теплому телу. - Эй, эй, ты чего это выдумал, солнышко?- спросил чуть взволнованный и знакомый голос. Дэни с опаской повернул голову к Гарриэту и только после того, как убедился что перед ним именно главврач, он смог успокоиться и перестать вырываться. Тихо всхлипнув, юноша уткнулся носом в плечо мужчины, прижимаясь и обнимая руками за шею.- Да что с тобой? Что тебя так напугало? Голос доктора звучал очень взволнованно. Дэни в ответ только замотал головой и по-детски шмыгнул носом, видимо совершенно забыв о том, что ему уже скоро будет двадцать один год. - Я в порядке, правда, просто сон приснился,- соврал юноша садясь обратно на кровать. Врач недоверчиво посмотрел на него, но настаивать не стал, решив, что если юноша не хочет рассказывать, то пусть не рассказывает. Он подал Дэни стакан с водой, стоящий до этого на тумбочке, тот послушно его выпил и снова уставился в окно на дождь. Ливень все шел, и шел, не прекращаясь ни на минуту, хотя гроза уже ушла дальше и раскаты грома были не такими громкими. - Из-за грозы у нас половина больницы на ушах стоит,- весело заметил Гарриэт, откинувшись назад,- пациенты в ужасе, кричат, бегают, с трудом по палатам загнали. Дэниэль отстранено кивнул, он никогда особо не вслушивался в то, что рассказывал доктор, если только это не касалось его собственных вопросов. - Ты даже не представляешь, насколько я устал, солнышко,- растягивая гласные, сказал мужчина, приподнимаясь на локтях,- эта работа, бумажная волокита… И Рич тоже надоел! То ему не нравится, это не нравится, а я виноват! Как будто я один не могу держать себя в руках и из-за этого у нас вечные проблемы. Малыш, ты слушаешь? - Слушаю,- бесцветно ответил Дэни, не отрывая взгляд от того, что творилось за окном. Он не выходил на улицу уже неделю и здорово устал сидеть в помещении. - Ладно, не важно,- пожав плечами, кинул Гарриэт и, привычно улыбнувшись, поднялся с места,- вот что, солнышко, пойдем поиграем! Процедур на сегодня больше нет, так что вся операционная в нашем распоряжении. Дэни коротко вздрогнул. Он совершенно не хотел «играть», боль с прошлого раза еще не до конца утихла, и порезы зажили не до конца, но дело было даже не в этом. Юноша просто не мог дольше терпеть страдания, он устал и измучился, и понимал, что еще одно раза его мозг просто не выдержит. Он сойдет с ума и превратится в овощ, если не хуже. Хотя, может быть именно этого от него и ждали? Может этим двум маньякам было просто интересно, сколько еще хрупкий человеческий разум сможет выдержать? - Эй, солнышко, ты сегодня рассеянный что-то,- помахав рукой у юноши перед носом, сказал Гарриэт,- уверен, что хорошо себя чувствуешь? - Если я скажу, что чувствую себя плохо, ты оставишь меня в покое?- спросил парень с легкой надеждой. - Нет,- хихикнул мужчина и, взяв парня за руку, вытянул его из постели,- идем. Я покажу тебе что-то интересное. Дэни тяжело вздохнул и пошел следом за врачом. Он знал, что поступает неправильно, потакая маньяку, но так же знал и то, что сопротивляться абсолютно бесполезно, будет только хуже и дольше. Поэтому он послушно плелся по коридору, перебарывая тянущую ломоту в костях и мышцах. Когда они вошли в операционную, первое, что заметил Дэни, была массивная аппаратура, стоящая до этого углу. Теперь она находилась рядом с операционным столом и опутывала проводами половину столешницы. - Иди сюда, солнце,- сказал Гарриэт, махнув юноше рукой. Дэни не двинулся с места, с опаской глядя на устрашающую конструкцию. Доктор устало закатил глаза и, взяв парня за руку чуть выше локтя, подвел его к столу и практически силой заставил лечь. Дэни, как казалось, уже совсем привык к тому, что его постоянно связывают, насильно укладывают и мучают, поэтому и в этот раз он позволил сковать свои руки ремнями и послушно раскрыл рот, когда Гарриэт попросил его это сделать, чтобы вставить туда кляп. - А теперь, раз уж ты не можешь спросить, а тебе явно хочется знать, что происходит, я тебе, так уж и быть, расскажу,- щелкая какими-то переключателями, начал мужчина,- смотри сюда. Поскольку ты у нас числишься за больного, то мы сделаем хотя бы вид, что мы тебя лечили. Этот аппарат сравнительно новый, используется для лечения депрессий, шизофрении и еще много чего, на самом деле. Но только больно просто ужасно! У одного парня такие судороги начались, что пришлось колоть анестезию. Дэни крупно задрожал, что-то мыча сквозь кляп и мотая головой из стороны в сторону. Доктор успокаивающе зашипел, растрепав рукой волосы юноши: - Тише, тише,- предупреждающе сказал он, огибая стол, и остановился за головой Дэни, держа в руках два электрода. Их он приклеил на лоб и ключицы,- будешь мотать головой и тогда вероятность того, что ты ослепнешь, резко увеличится. А еще ты можешь остаться дурачком, будешь слюни на рубашку пускать, хочешь? Юноша испуганно замер, с опаской косясь на два электрода в руках врача. - Так-то лучше,- удовлетворенно улыбнулся мужчина, целуя перепуганного насмерть парня в лоб,- сейчас аппарат наберет мощность и мы начнем. Буквально полминуты подожди. Тока бедный Дэниэль боялся с детства. Когда Дэни был совсем малышом, он из любопытства засунул вилку в розетку, и его ударило током так сильно, что он несколько дней пролежал в больнице. После этого случая он даже незнакомые электроприборы включал с опаской, не говоря уже о том, что происходило сейчас. Когда к его голове поднесли электроды, юноша испуганно замер, не в силах ни пошевелиться, ни издать ни звука. Широко распахнутые глаза смотрели на Гарриэта с таким страхом и мольбой, что нельзя было не пожалеть, но на доктора это не подействовало. Разряд тока прошил голову юноши сильным ударом. Он закричал, все его тело затрясло в судорогах, на глаза навернулись слезы. Он кричал срывая голос, и кусал кляп так, что на секунду Гарриэту показалось, что он прокусит его насквозь. Наконец разряд прекратился. Дэни все его бился в судорогах, но уже через несколько секунд его тело перестало трясти, и он обессилено рухнул обратно на стол. - Ну что, малыш, очень больно?- заботливо поинтересовался Гарриэт. В ответ Дэни промычал что-то нечленораздельное, глотая слезы. Доктор улыбнулся, и снова поднес к его вискам электроды, наблюдая за тем, как парень снова замер и зажмурился, плача в голос. Разряд повторился. Пытка длилась еще минут десять. Изо рта юноша текла слюна вперемешку с кровью, глаза закатились, он практически перестал реагировать на ток, идущий по нервам, взрывая болью все тело. На висках проступили багровые синяки лопнувших от тока сосудов, а мозг уже был близок к состоянию каши. Если бы Дэни еще мог что-то соображать, то он бы подумал, что это последние минуты его жизни, что все наконец закончится и станет спокойно. Но этому не суждено было сбыться. Гарриэт аккуратно вытащил кляп изо рта Дэниэля, вытирая жестким полотенцем холодный пот с его лица и кровавую слюну с подбородка. Парень тяжело дышал, чуть хрипя. Если бы Дэни сейчас спросили, как его зовут, он бы, наверное, не смог ответить. Дэниэль не понял, что его отнесли душевую, где Гарриэт самостоятельно смыл с него пот и кровь, не понял, что его переодели и отнесли обратно в его палату, что его уложили на кровать и укрыли одеялом. Он даже не заметил, как уснул, весь мир для него превратился в одно мутное пятно. Парень даже не мог вспомнить, почему у него так адски болит голова. Он отключился, когда боль стала абсолютно непереносимой, словно мозг наконец-то перегрелся и дал своему хозяину заслуженный отдых. Дэни не заметил, что Гарриэт не ушел, а остался в его палате, пока юноша не заснул. Убедившись в этом, мужчина поднялся со стула и, бережно погладив парня по голове и выдернув седой волос из блеклых волос, сочувственно улыбнулся. - Спасибо, солнышко,- шепнул он, присев на корточки рядом с кроватью,- ты даже не представляешь, что для нас делаешь. Сказав это и подивившись собственному порыву нежности к уже по сути сломанной игрушке, доктор вышел из палаты, заперев дверь на ключ. Он чувствовал себя гораздо лучше, чем до того. И даже мимолетная ссора с Ричардом в коридоре теперь казалась мелкой и незначительной. Ведь так или иначе, у них бывали времена и похуже. И теперь, когда он был спокоен, Гарриэт, глубоко вздохнув, уверенно направился к кабинету директора.