Mayday

«Додж Рэм» гонит по хайвэю, из динамиков льется голос Ненси Синатра. Руки девушки покоятся на руле, выглядывая из рукавов простого свитшота, у выпуклых косточек сбоку – несошедшие синяки. Закат, ветер метет песок по асфальту, где-то вдали слоистые плоские горы, похожие на столы. Посреди хайвея фигура… Сине-красные цвета, при виде которых Аои жмет на педаль газа до упора. Бесполезно, но так волнует мысль, что сейчас это очаровательное тело будет раскатано по асфальту. Уже месяц Аои не видела Человека из стали. Он не появлялся в новостях, не караулил ее возле дома, не вламывался в дверь и не вламывался в ее тело. Прекратил останавливать оползни, поглощать цунами, останавливать летящие под откос поезда, однако не было дня, чтобы Хацумомо не думала о нем… Ее мозг, как самый обычный человеческий, забыл о причиненной боли, оставив взамен извращенное, сладкое наслаждение, к которому она обращалась в минуты крайнего отчаяния, пока образ Кларка Кента, статной, невыносимо притягательной мужественности таял пеплом на концах ее сигарет, выкуриваемых в неограниченных количествах с того вечера. Его улыбка сводилась к широкому оскалу острых белых клыков, Аои до сих пор помнила упругий шелк его волос, возвращаясь израненной памятью по священному ужасу и упоению, с которым Человек из стали занимался сексом. И где-то в глубине души жаждала его еще, хотела повторить содеянное, только чтобы теперь внизу был он и выгибался под ее ласками, навстречу ее движениям, кусая невозможные свои губы и впиваясь ногтями в обивку ложа, куда занесла бы их судьба. Быть слишком слабой для него и иметь над ним неограниченную власть! Что может быть счастливее! Цель на дороге сузилась острием, кроссовок лейтенантши («- Хацумомо упустила Кента? – Мне кажется, он ее и не спрашивал…») вжимался в педаль до упора, пока через лобовое стекло можно было рассмотреть его бледные, потерянные черты, размах мускулистой руки вверх, удар в капот пикапа, отчего «Рэм» подбросило вверх, над его непричесанной вихрастой головой, шелковистой, уворачиващейся от допотопной махины авто, спиной под прикрытием костюма, коленопреклоненный Супермен пропустил через себя черноту металла, а потом «Додж» бухнулся на все четыре колеса, теряя смятый бампер, а малазийка Абэ, пристегнутая на свое счастье, вывалилась из двери, расцепившись с ремнем, чуть не потеряв обувь. Ее рука крепко сжимала выданный взамен «Магнума» длинный «Глок» с глушителем, бесполезный против Супергероя, но придававший ей призрачной уверенности. Нью-Хемпширское счастье, Аои быстрым шагом подошла к Кларку Кенту, чтобы как следует ударить его сжатым кулачком с простым колечком в грудь. Звук получился никакой, как если бы она решила подраться с кирпичной стеной, - Супермен смотрел на нее сверху вниз бездонными синими глазами, а в небе над хайвээм собиралась скорая гроза, похожая на эти самые глаза цветом. - Что тебе снова нужно от меня?! – никогда Абэ не плакала в жизни без причины, но сейчас стала такой слезливой, как покинутая сиротка в округе Толука. Только бы не расплакаться при нем, только бы… - Ты уехала…, - он протянул к ней руку, но Аои сделала шаг назад, словно он предложил ей на ладони кобру, готовую к броску. – Никто из соседей не знал куда. В участке отказались раскрывать информацию о переводе. – Кларк поймал ее за предплечье, прижимая к себе. Другую руку снял с кобуры, сжимая в своей ладони. Теперь, когда его зло было так близко, Хацумомо не чувствовала никакого ответного трепета. Только страх, что все повторится и она снова умрет под разворотом широких плеч и сжатых уголков губ, только теперь режим Феникса сбился и жизнерадостная, ответственная литеха центрального участка Вашингтона хотела умереть, чтобы вырваться из замкнутого круга. - Никто не знает, что ты сделал. Я не стала отягощать твои обвинения еще и… этим. - Ты думаешь, я пришел узнать, какой срок мне придется получать в суде, - он взял ее грубовато за талию, потом ласково погладил по волосам, словно молоденькую блудницу, впервые вкусившую потрясающие ее мгновения. – Я пришел за тобой…, - прошептал Кларк, разбирая, зарываясь носом в ее волосы, пахнущие шампунем и ромашками. - А меня ты спросил? – девушка попыталась вырваться, дернулась, стегнув его волосами по лицу, но Супермен вернул ее на место, прижимая к себе еще теснее, еще жарче, пока она бессильно опускала руки не желая, не имея никакой возможности обнять его в ответ, притворно глумясь над его попытками всепоглощающей нежности. Своим сверхчутьем он уловил перемену в ее дыхании, совсем безнаказанно, действительно, как Хацумомо и подозревала, приподнял ее прелестное, похудевшее за долгий месяц, который был непереносимым без Аои, лицо, медленно поцеловал в шею, потом в уголок ненакрашенного заново рта. Отстранился, выжидая еще одну сдержанно-яростную бурю, пока небеса разверзлись и вниз грохнул ливень, вымачивая их обоих до нитки за доли секунды. И когда он взял ее лицо в свои руки, всматриваясь в черты, нашептывая ей что-то, пока дождевая вода заливалась в рот, Аои потянулась к нему сама, с гримасой пытки находя его губы своими, отчего в груди Человека из стали потеплело до угольного жара, который, казалось, спалит его дотла, стоит только сделать лишний вдох. Аои целовала его, совершая свою вендетту, понимая тридесятым чувством, что почему-то имеет над ним такую желанную ей власть, иначе Супремен не явился бы за ней и не искал, как собачья свора загоняемого хищника. Его теплый язык медленно скользил, изучая ее губы, проникая в влажный рот с привкусом сигарет и мятных леденцов, Кларк тихо, прерывисто вздыхал, мучимый своим вожделением, дождем, неизведанными ласками, чтобы Аои оттолкнула его от себя, удивившись податливости тела, стерла шершавой ладошкой слезы, воду с лица, и уехала в горизонт, заливаемая небесной канцелярией так, что дворники не справлялись. Кларк не стал догонять ее, уселся прямо на асфальт, чтобы отвыться в продолжение другой бури, но этого больше никто не видел, кроме дождя, запаха мокрой земли и прибитой им пыли.