Марксон Шоу

Марку было страшно. Охватившие его сейчас чувства были схожи с теми, которые он испытывал при сдаче вступительных экзаменов и просмотре списков новоиспеченных студентов. И хотя все, и в том числе его собственный разум, утверждали, что посвящение - мероприятие простое и ни к чему не обязывающее, сердце было готово убежать на Северный полюс и закопаться в снегах по самую землю. Он смотрел на огромное здание стадиона, возвышавшееся перед ним, с благоговейным ужасом, не желая опускать взгляд на стекающихся вовнутрь людей. Такое их количество вызывало еще большее волнение, чем раньше, все больше побуждая Марка развернуться и дать деру до самого дома бегом. Не позволяло этого сделать два фактора: остатки собственного достоинства на стенках опустошённой экзаменами души и Рэймонд Туан, известный среди друзей как папа Марка. Причем второй фактор был более надежным. - Ну, что стал как истукан? - Марка сзади легко подтолкнули, и он сдвинулся с места. Папа пристроился рядом. - Страшное ты уже пережил, до самого страшного еще не дожил, а трясешься так, словно на входе вместо приглашения будут требовать расписать цикл трикарбоновых кислот или теорию эволюции этого... Как его? Жан-Ладист Бамарка... - Жан-Батиста Ламарка, папа! - Во-о-от, - отец удовлетворенно хмыкнул. - Вот и голосок прорезался. А я уж думал, ты язык от страха проглотил. К слову, мы пришли, - он подошел к стеклянной двери и придержал ее перед сыном. Тот, тяжело вздохнув, зашел внутрь. Большой светлый холл был набит людьми до отказа. Гардероб пустовал, потому что никому и в голову не придет носить что-то теплое в августовскую жару. Семьи, друзья, родственники кучковались в небольшие группки, переодеваясь самостоятельно, либо напяливая белый выглаженный халат на чадо. По центру холла стояло несколько высоких рекламных щитов с широко улыбающимися на них студентами тоже в белых халатах. Около них толпились люди, желая сфотографироваться. И только Марк собирался подумать, как это дико выглядит, как вздрогнул от раздавшегося над самым ухом голоса отца: - И ты встань. Я сделаю снимок. Надо же маме показать. - Пап, но... - Никаких но! Доставай халат! Марк тяжело вздохнул и скинул рюкзак со спины. Покопавшись, выудил белый аккуратный сверток, который тут же развернул. Через тридцать секунд Рэймонд Туан имел гордость наблюдать не за сыном, а будущим светилом медицины. Но это его ощущение продлилось недолго, потому что став у стенда, Марк тут же сдулся и хмуро уставился в камеру. - Скажи "сы-ы-р", сыночка, - папа сделал губы уточкой, сосредоточенно всматриваясь в объектив, - и вообще сделай лицо попроще... Молодец! Он посмотрел на результаты своих трудов и покачал головой. Откровенно натянутая улыбка сына немного расстраивала. Но не успел он сказать еще что-нибудь, как сзади его окликнули женским голосом с явным китайским акцентом: - Простите, вы закончили? Тогда разрешите вас потеснить? Мистер Туан резко обернулся и уставился на красивую женщину, рядом с которой стояли высокий мужчина и парень немного выше нее ростом, в белом халате. Марк тоже сразу увидел это семейство, невольно останавливая взгляд на младшем их члене. Парень был похож на лягушонка из-за больших глаз и тонких губ, но, тем не менее, его черты лица сочетались таким образом, что назвать его некрасивым было нельзя. Его глаза лихорадочно блестели, и стоять спокойно он не мог: все время вертелся, оглядывался, то и дело приподнимаясь на носочки. - Да, конечно, - отступил отец Марка, придерживая сына за руку. В это время сын семейства подскочил к стенду и принял позу: выпятил грудь колесом, лицо сделал серьезным, и повернулся вполоборота к камере. Только сейчас Туан-младший заметил торчащую из его нагрудного кармана ручку и едва не прыснул. При всей своей нелюбви к большим сборищам увиденная им картина была настолько забавной, что сдержать в себе смех было очень сложно. Столько выпендрежности, сконцентрированной в одном человеке, он еще не видел, и именно это почему-то привлекало его в незнакомце. Все как всегда испортил папа, прошептавший на ухо: - Вот как ты должен был позировать. Марк тут же нахмурился, а мистер Туан тем временем подобрался к семейству и обратился к ним со всей присущей ему вежливостью: - Простите, пожалуйста. Можно обратиться к вашему сыну с небольшой просьбой? Родители недоуменно переглянулись, Марк подозрительно зыркнул исподлобья на отца, а Джексон уверенно спросил: - Что Вы хотели? Кстати, я Джексон Ван, - он протянул руку с легким поклоном. - Рэймонд Туан, а это мой сынуля Марки, - мужчина в ответ пожал протянутую руку, а потом притянул к себе сына за плечи: - Джексон, ты мог бы за ним присмотреть? Насколько знаю, студентов в концертном зале сажают отдельно от родителей, а Марк боится людей... - Папа, я не боюсь людей! - Марк прошипел тихо, но так сердито, что был услышан всеми. Отец закатил глаза: - Ладно, ты просто не любишь толпу, но все равно... Не известно, чем бы закончилась эта перепалка, но Джексон перебил мистера Туана, всматриваясь во что-то позади него: - Там, кажется, начинают. Я согласен, пойдем. Подхватив под локоть опешившего Марка, Ван потащил его в коридор слева от гардероба, куда направлялись и остальные белые халаты. Влившись в плотную толпу людей, они остановились, из разговоров по сторонам узнавая, что двери в концертный зал закрыты. - Ну что, мистер Туан-младший, как Вы собираетесь лечить людей, если не переносите их общества? - спросил лукаво Джексон, наблюдая за немного паникующим парнем. В толкучке они стояли почти вплотную, периодически заваливаясь друг на друга, когда позади начинались какие-то шевеления. Ван придерживал Марка за плечо, в глубине души боясь, что тот хлопнется в обморок. - А я патологоанатомом буду, - буркнул хмуро Марк и отвернулся в сторону. Джексон удивленно вскинул брови: - Я понимаю: не любить людей, но чтобы настолько... Подожди, - он задумался. - Так это получается, ты тоже на лечебном факультете? Марк не успел и слова сказать, когда кто-то нереально огромный попытался протиснуться позади него и толкнул парня с такой силой, что тот угодил прямо в объятия Джексона. Тот, рефлекторно обхватив за талию нового знакомого, застыл в таком положении, не спеша отпускать. Оказалось, что Туан очень хорошо пахнет, и в этой толпе, вырабатывающей тонны углекислого газа, его можно было нюхать бесконечно. Слегка отдающие маньячиной мысли прервал сам Марк, барахтающийся в попытке выбраться. И хотя в какой-то момент он готов был признать, что в этих объятиях ему гораздо спокойнее, все равно здравый смысл подавлял ненужные мысли. Отпустив Марка, Ван уставился на него с какой-то лукавинкой в глазах: - Слушай, парень, ты такой худой, что я удивляюсь, как ты вообще стоишь в этой толпе. Тебя же слабым ветерком сдует, - на это Марк лишь фыркнул, а Джексон продолжил: - Значит, ты на лечебном факультете? - Да, - лаконично. - Дневное отделение? - Да. - Первый поток, - с надеждой. - Да. - Если ты скажешь, что из четвертой группы, я тебя расцелую! - Джексон не шутил. - Я из шестой, - неожиданно для себя Марк ехидно хихикнул. Едва поникнувший Ван тут же встрепенулся и просиял: - Тогда я переведусь к тебе! Ведь так можно сделать! Улыбка сползла с лица Марка. Их снова отвлекли. На этот раз в открывшиеся двери концертного зала ломанулась толпа, неся с собой и парочку знакомых. Марк даже не замечал, с какой силой вцепился в ладонь Джексона, а тот не подавал вида, что ему дискомфортно. Когда они расселись по местам, начался концерт. Туан смотрел спокойно, в то время как сидящий рядом Джексон восхищенно ахал, охал, хватал Марка за плечо со сдавленным шепотом: "Смотри, смотри!" и тыкал пальцем. Но к удивлению, это шевеление рядом с постоянным бубнежом не раздражали, а невероятно успокаивали. В этом огромном зале Марк чувствовал себя хорошо, потому что рядом находился человек, сумевший за какие-то полчаса стать родным, привычным и донельзя уютным. Когда старшие студенты и преподаватели показали и рассказали о возможностях, которые открывает университет, наступила самая ответственная часть: клятва Гиппократа. Все первокурсники, стоя, хором повторяли высвечивающиеся на интерактивном экране слова, вызывающие дрожь во всем теле. Марк с Джексоном тоже повторяли, крепко держась за руки. И сердце Туана невероятно быстро билось. То ли из-за клятвы, то ли из-за теплой ладони в своей руке. А может из-за осознания того, что со всем этим начинается новый этап его жизни, обещающий быть интересным и захватывающим. После концерта уже приятели получили новенькие студенческие билеты и вышли в холл, все так же держась за руки. Уже ожидающие их родители, о чем-то увлеченно болтающие, прервались и уставились на сцепленные руки. Первым высказался папа Туан: - Думаю, Марки, беспокоиться о твоей жизни в универе больше нет смысла... - на это сын радостно кивнул, но Рэймонд Туан продолжил: - Зато твоя личная жизнь будет вызывать у меня беспокойство. Вы там поаккуратней, ладно? Все-таки взрослые мальчики, - он лукаво подмигнул. Остальные не нашли, что добавить.