Убогая

После вчерашней ночи все изменилось. Думаю, весь дом слышал, как Питер и Эш орали друг на друга. Стены в жилище были и вправду, словно картонные. Никогда бы не подумал, что Хэйес может кого-то полюбить. Я был уверен, что у него к Эш не больше, чем симпатия. И я даже не знаю, хорошо это или плохо, что Хэйес любит кого-то кроме себя. Я все время наблюдал за ними и заметил, что Эш сильно дергается, все время будто на иголках, а Питер напряжен, думаю, он сдерживает себя, чтобы не наговорить ей чего-нибудь лишнего. Сейчас четыре часа дня, и мы договорились встретиться у меня в комнате, чтобы обсудить дальнейшие планы. Практически все были в сборе, мы ждали только Питера и Калеба, которые опаздывали. Эшли стояла у двери, будто готовая сорваться с места в любую секунду. Рядом с ней подпирал стенку Остин. Была бы моя воля, так я бы точно уж предпочел, чтобы парнем моей сестры был он. Мы знакомы с детства. Остин осмелился в свое время пойти в Лихачество, возможно, вслед за мной, и добиться там неплохих результатов. В характере он чем-то схож с Эшли. Также у них куча общих привычек, на которые они вряд ли обращают внимание. К примеру, облизывать губы, когда они смущены или потеряны. Они оба достаточно ранимы, хотя в отличии от Эш, Остин никогда не покажет свои чувства чужому человеку. Эшли ему нравилась с детства. Он постоянно старался за ней ухаживать, проявлять в себе маленького джентльмена, но сестра отвергала его, и, как мне кажется, в основном из-за Маркуса. Его слова и интонация навсегда врезались мне в память. Ты потакаешь своим слабостям, Тобиас. Вот и сейчас Остин всеми способами пытается приободрить сестру. Думаю, он тоже слышал ночной разговор Эш и Питера. Наконец дверь отворяется, и в комнату заходит Хэйес настолько пафосной походкой, насколько это возможно. Он слегка задевает Эшли плечом. Детский сад. Вдруг Эшли громко, неоправданно громко рассмеялась над какой-то шуткой Остина. И не знаю, действительно ли ей было смешно, или всему виной присутствие в комнате Питера. Только я хотел завести разговор о пропадавшем где-то Калебе, как вдруг Трис подала голос: — Хэйес, — она указала взглядом на его руку, — это девчачий браслетик? — Это фенечка, тупица. Мне подарили. Я только сейчас обратил внимание на его руку. Фенечка была сплетена из ниток различных расцветок, но преобладал фиолетовый. Это выглядело довольно смешно, учитывая брутальность Питера. Наконец в дверях появился Калеб. Он робко зашел в комнату и неуверенно присел рядом с Трис на кровать. — Все в сборе? — уточняет Остин, а затем отстраняется от стены, слегка коснувшись руки Эш своей ладонью, и подходит ко мне. — Итак… Он был главнее меня в Лихачестве, поэтому я спокойно отнесся к тому, что он взял роль «лидера» на себя. Я столкнулся взглядом с Эш, и она улыбнулась мне. Я постарался улыбнуться в ответ. — Не понимаю, почему Лидеры настолько глупы, раз до сих пор не прочесали Товарищество, — сказал Калеб. — Они досматривают все фракции. Каждого разворачивают к себе лицом. У нас есть еще максимум три дня, чтобы скрываться здесь. Дальше будет просто невозможно. На нас есть огромное количество ориентировок. Поэтому, — он прокашливается, — Питер, опусти рукава рубашки, перестань понтоваться татуировками. Хэйес закатил глаза, но все же опустил рукава, мельком взглянув на Эш. Она даже не посмотрела в его сторону. — Эшли, носи распущенные волосы, не оголяй шею лишний раз. — Действительно, Эшли, — и как у Питера получается разговаривать такой ужасно-саркастичной интонацией? — Давай без комментариев, — серьезно произносит Остин, и проводит ладонью по шее. — Лихачи уже досмотрели Искренность, сейчас они в Эрудиции. Три дня, ребят, не больше, и они влетят сюда с автоматами. А теперь давайте решать, что мы будем делать дальше. *** POV Эшли. Мы, точнее Остин и Тобиас, около двух часов выстраивали какой-то план побега. Я не слушала. Не то, что мне было неинтересно знать о своей безопасности, просто сейчас слишком много навалилось, чтобы еще и принимать в этом участие. Несколько раз мы переглядывались с Питером. Каждый раз, когда наши взгляды сталкивались, клянусь, я готова была свалиться в обморок. Спустя часа полтора, когда я уже скатилась вниз по стенке, Трис упала головой в подушку, а Питер безучастно смотрел в окно, мы решили закончить «собрание», в котором толком участвовали только брат, Бранс и периодически вставлял свое слово Калеб. Я вышла из комнаты Тобиаса и спустилась к себе в апартаменты. Но заветные полчаса покоя перед ужином мне, по всей видимости, не светят. Только я закрыла за собой дверь, как в нее тут же постучали. — Итон, пошли гулять. Это был Остин. Ну, раз торчать в комнате и убивать себя изнутри раздумьями о Хэйесе мне не суждено, придется тащиться с Брансом. Я выхожу к нему в коридор и закрываю дверь на замок. Питер уже один раз вошел ко мне в комнату без разрешения. — Пойдем на лужайку. Я раздобыл фрукты. Спустя пять минут мы уже расположились под каким-то деревом, облокотившись на него. Остин поставил между нами корзинку, в которой лежали виноград и яблоки. Восхитительное времяпрепровождение. Почему мне кажется, что Остин похож на Уилла? Он всегда относился ко мне с такой добротой, какую я не получала даже от матери. Но в свое время семья Бранс заменила мне мою собственную. Парень начинает что-то спрашивать меня об Инициации, а единственное, что лезет мне в голову, это время, которое я проводила с Питером. — Я следил за твоими успехами, — он берет в руки яблоко и подбрасывает его в воздух. — Ты молодец, особенно на психологическом этапе. — А сколько у тебя страхов? — На момент прохождения третьего этапа насчиталось где-то одиннадцать. Но я не думаю, что это хорошая тема для разговора. Не обижаешься, что не заходил тебя проведать? Времени вообще не было, клянусь тебе. — Я верю. Почему ты вдруг начал действовать против Лихачей? — Ты серьезно нуждаешься в этом ответе? — он удивленно смотрит на меня. — У меня мама осталась в Альтруизме. — Если бы с отцом что-то случилось, мне бы не было жаль. — Не превращайся в него, — Остин откусывает кусок яблока и тщательно пережевывает его, — не будь жестокой. О, это Хэйес? Он указывает взглядом на парня, который идет знакомой легкой походкой по периметру лужайки, периодически бросая на нас взгляд. Вчера ночью он признался мне в своих чувствах. Я, конечно, знаю, что ночью мы становимся более откровенными, но… Хэйес никогда не говорил никому подобное. Даже сестре, которую Питер безмерно любил. Это все я знаю с его слов. Я влюблена в него до безумия. Но я не могу быть рядом с человеком, которому не могу доверять. Да и кто смог бы? Питер спокойно может воткнуть нож в человека, направить на него автомат, даже если этот «кто-то» — девушка, которую он, вроде как, любит.