Убогая

Когда Питер вернулся из душа, я уже успела изучить всю его «черную стену». Судя по текстам, он давно готовился к переходу в Лихачество. Было множество стикеров с его собственными рекордами в различных видах спорта. Также на стене находился листок, на котором был график самотренировок. Приседания, отжимания, подтягивания. Описания техник боя, также наглядные примеры на фотографиях. Личных фото у Питера не было. — Ну как, интересно? — он взъерошил мокрые волосы рукой. — Я в последний момент решила идти в Лихачество. А ты, как я погляжу, усердно тренировался. — Да, Итон, я помню, как ты стояла и тупила у чаш. Я лишь закатываю глаза, а затем принимаю полусидячее положение, облокотившись о подушку. Питер выключает свет в комнате, оставляя гореть лишь светильник. Благодаря нему в комнате не так уж и темно, и этого количества света достаточно, чтобы разглядеть Хэйеса. Он ложится на кровать, от чего мне приходится немного подвинуться к стене, так как спальное место невелико. Питер переворачивается на бок, кладет руку под голову и начинает смотреть на меня. Я сползаю вниз и тоже ложусь на бок, начиная глядеть на него в ответ. Мы просто лежим молча и смотрим друг на друга. Иногда Питер чуть прищуривается, иногда слегка улыбается, но продолжает смотреть на меня. — Интересно, а если вколоть тебе сыворотку правды, ты поддашься ей? Просто, как выяснилось, Дивергенты могут противостоять им. — Ты можешь задать мне любые вопросы, и я отвечу на них честно, без сыворотки. — Почему я тебе не верю? — Потому что ты судишь людей по себе. Сам сказал: «Готовься снимать маски, Итон». — Хорошо. Устроим ночь откровений? — он подпирает голову кулаком. Я киваю. Питер на пару минут задумывается, и я тоже в этот момент прокручиваю в голове, о чем бы хотела его спросить. — Зачем ты предложил мне тренироваться? — я нарушаю тишину. — Не знаю, — он хмурится, — это было спонтанно. Не хотел, чтобы ты вылетела. — С чего бы Питер Хэйес думал о ком-то, кроме себя? — А то ты не знаешь! Кажется, уже тогда ты мне нравилась. И в зале, когда ты сказала, что поверила в меня, я проигнорировал твое признание только потому, что боялся, что ты, — он замолкает, подбирая слова, — станешь моим слабым местом. Парень утыкается головой в подушку, и мне остается только обнять его. Через пару секунд Питер задает вопрос, который еле слышно из-за того, что говорит он в ту самую подушку: — Как ты вообще запала на меня? — я смеюсь с формулировки вопроса. — На совместных тренировках, когда придурок вдруг стал обычным парнем. Интересно, а как ты на меня «запал»? — Вот не поверишь, — он поднимает голову с подушки и смотрит на меня, — когда ты стащила у меня полотенце, оставив в достаточно неловком положении. Сначала я подумал: «Вот сука». Но какая смышленая! Я бы тоже так с собой поступил. Вот тогда я на тебя и запал. Но отдался, — после этих слов интонация парня приобретает издевательские нотки, — более глубоким чувствам, — снова становится прежней, — уже в процессе общения. Он замечает, что я смеюсь, и тут же спрашивает, делая при этом жутко недовольное лицо: — Что? — Спасибо за честность. Так у вас принято? — Итон, иди ты к черту, — он отворачивается от меня. — Да ладно тебе, — я слегка взъерошиваю его густые волосы. Когда он начинает меня демонстративно игнорировать, я осматриваю комнату. Меня привлекает стопка книг на столе. Тест на профпригодность не зря определил меня в Эрудицию. — Ты любишь читать? — Если ты о стопке книжек, то там что-то вроде пособий по технике боя. Не сопротивляясь вспыхнувшему интересу, я аккуратно перелажу через Питера, двигаясь по направлению к столу. Но Хэйес хватает меня за ногу, и я падаю на ковер. — Придурок, — я потираю ушибленную коленку. — Тебе интересно читать о том, что ты и так знаешь? — Нет предела совершенству, — поднимаюсь на ноги и иду к столу. Питер вскакивает с кровати и опережает меня. — Половина из них буквально ни о чем, — он перебирает стопку, а затем достает небольшую книжку в черном переплете. — Вот благодаря этому творению я хорошо справлялся с Инициацией. Я беру в руки пособие и начинаю листать его, но краем глаза замечаю, что Питер вытягивает из стопки синюю книжку. Он хочет быстро положить ее в открытый секундой ранее ящик стола, но что-то идет не по плану, и книга выпадает из его рук. Она приземляется на пол в открытом состоянии, и из нее вылетает глянцевая бумажка. Я первая присаживаюсь на корточки и беру ее в руки, но Хэйес тут же вырывает фото. Парень хочет выкинуть снимок в мусорное ведро под столом, но я успеваю его выхватить. На фотографии была изображена русоволосая девушка в летнем белом платье. Она улыбалась, глядя куда-то за объектив фотокамеры. Хэйес тяжело вздыхает, смотря на снимок, а затем берет его в руки и разрывает на части. — Кто это? — наконец я нарушаю тишину. — Какая разница? — Питер грубит, выкидывая кусочки фотографии. — А как же «Ночь откровений»? — Она закончилась, — парень поднимается на ноги и подходит к окну. Я иду за ним. Он открывает окошко и вдыхает свежий воздух, наполняя им легкие. Затем Питер поворачивается ко мне. — Давай лучше я спрошу тебя про Остина. — Причем тут он? — Между вами ведь что-то было, — он игнорирует мой вопрос. — Ничего между нами не было, — я хочу развернуться и пойти лечь в кровать, но парень не дает мне этого сделать. Он хватает меня за руку. — Ты забыла, что я Искренний? По твоей мимике и интонации я могу распознать, когда ты врешь мне. — Что ты хочешь от меня услышать? — Правду, Итон. — Я от тебя тоже. Парень цокает, затем разворачивается, закрывает окно и идет к койке. — Все, давай спать. Будь добра, выключи светильник. Я нажимаю на кнопку выключателя, и на ощупь иду к кровати. Споткнувшись о непонятную мне вещь, я неудачно влетаю в спину Питера, который, по всей видимости, расстилал кровать. Он усмехается. Каким-то волшебным образом мы улеглись без происшествий, если не считать то, что у меня болит правое колено и рука.