Убогая

Среда — мой самый любимый день недели. Мама после обеда постоянно уходит по своим делам, отец пропадает на работе (он судья), и в доме остаемся мы втроем: я, Элис и Стив. Младший все время зависал в своей комнате, читая книжки. Если бы не война, он бы точно перешел в Эрудицию. Но фракций больше не существует. Мы же с сестрой в это время разговаривали «о жизни», если были дома, а не проводили время со своими друзьями. Сейчас нас уже не трое, а четверо. Мы собрались в гостиной. Младшие завалили нас вопросами об Инициации. Мы старались рассказывать все, но упуская такие моменты, как ситуацию с Эдвардом, наши постоянные стычки с Эш, как я пытался сбросить Прайор с обрыва и прочие недоразумения. Кстати, до сих пор обидно, что последнее так и не увенчалось успехом. Вопросы были просто нескончаемые, на различные темы, вот именно поэтому я не любил Искренность. Правдолюбов невозможно заткнуть. Ребята спрашивали все, что приходило им на ум. — А что из вкусностей предпочитают Лихачи? — я не удивился, что сладкоежка-Элисон задала этот вопрос. — Тортики, — я откидываюсь на спинку дивана и закрываю лицо ладонями, вдаваясь в воспоминания. Слышу, как Итон смеется. — Маффины, пирожные, яблочный пирог. Последнее я особенно превозносил. Все почитали шоколадный торт, а я каждый раз бежал в столовую, когда готовили моё любимое блюдо. Вдруг я вспомнил, чем потчевали в Искренности. Мороженое! — О, — протягиваю я и смотрю на Эш, — насколько я знаю, в Альтруизме вы ничего не ели, кроме овощей и куриного мяса, да? Сейчас я тебя откормлю. После этих слов я поднимаюсь с дивана и иду к морозильнику, пока родня с новой силой начинает допрашивать Итон. На этот раз на счет Отречения. Выбор ледяной вкусности был скудный, но я отыскал свое любимое — шоколадное. Зажав в зубах упаковку, я вытащил еще карамельное и два пломбира. — Держи, — я протягиваю Итон шоколадное мороженное. — Оно самое вкусное. Пломбир я вручаю Элис и Стиву. Те недовольно таращатся на меня. — А что ж ты тогда карамельное взял? — Чтобы мне не досталось, — Элис хмурится и вырывает у меня из рук упаковку. — Питер, ты меня бесишь! Карамельное было последнее. — Я знаю, — смеюсь и открываю пачку с ее любимым мороженым. Да, я действительно засранец. Наблюдаю за Итон, которая первый раз пробует эту сладость. Всегда интересно наблюдать за людьми, которые делают что-либо впервые. Она сначала слегка морщится от холода, а затем говорит, что мороженое действительно прикольное. Я отвлекаю ее как могу, лишь бы она реже думала о Четыре и Остине, хотя я знаю, что о брате она точно вспоминает ежесекундно. И если первое имя меня никаким образом не волнует, то второе выбешивает. Надеюсь, он не покинул пределы Товарищества. И тут раздается стук в дверь. Мы с Итон переглядываемся, а Элис подскакивает с дивана и идет в сторону входной двери. В любом случае, с пятнадцатого этажа через окно далеко убежать не получится, поэтому мы затаились в гостиной. Если это действительно Лихачи-предатели, то у меня будет пару секунд, чтобы пробраться в комнату и забрать оружие. Судя по всему, сестра посмотрела в глазок, а затем доложила нам: — Там какая-то смуглая Лихачка. Она, вроде бы, одна. Я поднимаюсь с дивана и подхожу к двери, повторяя все действия Элисон. Когда я увидел, кто стоит за дверью, то закатил глаза. Всегда так делаю, когда вижу эту идиотку. Спокойно открываю все замки и, оперевшись о дверной наличник, встречаю гостью. — Хэйес, — она скалится, — как же жаль, что ты жив. — Ты приперлась сюда, чтобы сказать мне об этом, дорогуша? Она лишь отталкивает меня и проходит в квартиру. Я хватаю ее за плечо. — Не пробовала сначала разрешения спросить? — она начинает меня раздражать. — Ты не у себя дома. Наконец-то в прихожей появляется Эшли. Она пару секунд удивленно смотрит на Кристину, а затем подлетает к девушке и крепко обнимает ее. Мне приходится отпустить незваную гостью и закрыть за ней дверь. Как же она меня бесит! — Я не буду приглашать тебя дальше прихожей. Эш, если не сложно, давай побыстрее. И не забывай, мороженое имеет свойство таять. *** После появления Кристины все разошлись по своим делам. Стив продолжил читать очередную книжку у себя в комнате, Элисон начала листать новости в коммуникаторе, оставшись в гостиной, а я удалился в свою комнату. Впервые за несколько дней я остался наедине с собой. Когда я сбежал вместе с Прайор в Товарищество, я не думал, что захочу вернуться к предателям. И даже сейчас это звучит убого. Но это единственный способ оставаться в безопасности. Я не знаю, как сказать об этом Эшли, и стоит ли ей вообще говорить. Каждый раз я обещаю ей, что не буду лгать и предавать ее, но по какой-то невероятной причине постоянно совершаю ошибки. Если я останусь здесь, то неизвестно, сколько еще смогу прожить. И тем более, я не могу ручаться за безопасность Эш, когда каждую секунду мы можем быть убиты. А если я перейду на сторону врага и буду подчиняться им, то смогу обеспечить безопасность для своей девушки. Пока я собран с мыслями, и у меня есть время, я достаю лист бумаги из первого ящика стола и беру ручку из органайзера. Первое, что я пишу, это: «Верь мне». Затем я более-менее ровным почерком вывожу еще несколько предложений, сворачиваю листок и убираю его в тумбочку. Завтра с утра Итон прочтет его, когда проснется. Я уйду сегодня ночью. Эшли не согласится идти со мной к эрудитам. А я не хочу становиться ходячей мишенью. Я не для этого выбирал Лихачество во время Церемонии выбора. В Эрудиции мне выпадет возможность пересечься с Дженн, если, конечно, её не выперли во время Инициации. Вспомнив про девушку, я открываю второй ящик стола и достаю оттуда очередную фотографию. На этот раз это полароидный снимок нас с Дженн. Нужно выбросить к чертям все, что связано с ней. Таких фотографий в комнате было еще пять. Каждую я разорвал и выбросил, посылая прошлое куда подальше. Вскоре в дверях появилась Итон. Она сразу же начала со мной разговор: — Практически все Лихачи, которые находились под воздействием сыворотки, сейчас находятся в Маркете Безжалостности. Среди них нет только Зика, он перешел на сторону Эрудитов. — Кто такой Зик? — я понятия не имел, о ком она говорит. — Насколько все запущено, — девушка усмехается, — брат Юрайи. Никто из нашей «компании» еще не появлялся. Никто не знает, где Тобиас. — Иди сюда, — я вытягиваю руки, и девушка подходит ко мне. Она утыкается носом в мою грудь, а я крепко обнимаю ее. Ну что здесь говорить? Я уже много раз повторял, что с Итоном все в порядке. Но пока она не удостоверится, что это действительно так, девушка не успокоится. Хотя, я бы тоже переживал.