Убогая

Когда матушка вернулась домой, то сразу же сообщила нам, что во фракции пополнение. Прайор и Четыре прибыли в Штаб-квартиру около получаса назад. Услышав это, Итон не смогла сдержать свои эмоции, и ее глаза наполнились слезами радости. Мы практически сразу же направились в Маркет Безжалостности. Я совершенно не хотел туда идти, но ради Эшли придется снова увидеть Трис, которая, к сожалению, не сдохла в этой бойне. — Теперь осталось убедиться, что с Остином все в порядке. Искренне надеюсь, что это не так. Сначала был Уилл, который бегал за Итон, словно шавка, теперь Бранс. И хоть в жизни Эш он появился раньше, раздражает меня не меньше. С начала Инициации прошло уже несколько месяцев. За это время настолько все изменилось, что я сам не могу в это поверить. Ведь еще совсем недавно я пришел к Итон в лазарет, чтобы предложить тренироваться, а сейчас ближе нее у меня никого нет. Как бы тупо это сейчас не звучало. Вообще, я часто об этом задумываюсь. Как только мы зашли в Штаб, нас окружила толпа Лихачей. Я заметил Юрайю, который тоже увидел меня и слегка улыбнулся уголком рта. Эшли сразу же разговорилась с ребятами, которые повели ее куда-то. Как они разбираются в этих коридорах Маркета? Я никогда не мог понять, как тут все устроено. Через две минуты мы уже были в какой-то огромной комнате с койками. Видимо, здесь Лихачи временно обустроили себе жилище. На одной из кроватей сидела Линн и Прайор. Ох, как же давно я не видел Убогую. Наконец-то кто-то будет меня бесить. Увидев Итон, она подскочила с кровати и направилась к ней, раскинув руки, чтобы обнять, но на мое счастье, Эшли этого не заметила. Она наткнулась взглядом на Четыре, сидевшего в другом конце комнаты, и сразу же побежала к нему. Прайор выглядела очень тупо в данной ситуации, и от этого меня пробило на смех. Пока все любовались воссоединением семьи, я вышел в коридор. И мне очень повезло, что я именно в эту секунду оказался там. В пяти метрах от меня на скамье сидел Маркус Итон, беседуя со Сьюзан. Все они живы, но вот отец Эш до поры до времени. Я за несколько секунд подлетел к этому ублюдку и вежливо произнес: — Здравствуйте. Он узнал меня и, в качестве приветствия, поднялся со скамейки, протянув мне ладонь для рукопожатия. Я отвечаю на него, а затем со всей силы заламываю ему руку и вдавливаю в стену. — Что, не такой храбрый теперь, да? Я резко разворачиваю его к себе лицом и кладу ладонь ему на шею, со всей силы сдавив ему горло. Злость во мне просто бурлит, хочется размазать его по стене. — Знаешь, почему я прямо сейчас не прикончу тебя? — он хрипит, пытаясь вырваться, но я в разы сильнее его. — Потому что мне доставит удовольствие тот факт, что ты сдохнешь в одиночестве. Я слегка ослабляю хватку, чтобы не задушить его, но мужчина все равно продолжает находиться под моим контролем. — Я бы втащил тебе за каждый шрам на её теле, но ты попросту помрешь от этого, а это слишком легкое наказание. Стараюсь цедить каждое слово. Замечаю боковым зрением, что Сьюзан даже не шелохнулась, она просто испуганно таращится на нас. Я меняю руку на горле Маркуса, на этот раз схватив его левой, так как удар у меня поставлен на правую. Со всей злости, что сейчас есть во мне, я бью этого ублюдка по лицу. — Не нравится быть слабее, да? — сильнее впиваюсь в его глотку, оставляя следы на коже. Сейчас у Итона взгляд, как у загнанного в угол зверька. — Я всего лишь хочу помочь тебе стать лучше. Специально произношу эту фразу, так как знаю, что именно ее он часто повторял своей семье. Эшли рассказала об этом после того, как объяснила причину слишком хорошего общения с Остином. И то, только потому, что я ее попросил продолжить. Я отпускаю его, а затем со всей силы бью в солнечное сплетение, от его мужчина скатывается по стене и начинает задыхаться от кашля. Я просто разворачиваюсь и ухожу обратно в комнату, потирая слегка содранную кожу на костяшках. Когда я снова зашел в помещение, где сидели ребята, то увидел, что Итоны перебрались на койку, где сидела Трис. Четыре замечает меня, после чего встает с кровати и подходит ближе, видимо, хочет что-то сказать. Но у меня нет желания его слушать, поэтому я просто обхожу парня и направляюсь к Эш. Я сажусь на койку за спиной девушки, так как места было очень мало. Она берет меня за руку, дотронувшись прямиком до свежей раны, и я сдерживаюсь, чтобы не зашипеть от боли. Эшли замечает это и, повернув голову, одним только взглядом задает вопрос: «Ты уже успел с кем-то подраться?» — Потом расскажу, — я не вырываю ладонь, так как девушка больше не дотрагивалась до больного места. Она лишь аккуратно водила большим пальцем по здоровым участкам кожи. Мне было безумно скучно слушать разговоры этой компашки, но оставить Итон и уйти домой я не мог. Поэтому приходилось торчать в этой комнате и играть в гляделки то с Четыре, то с Кристиной, то с Прайор. Если первый и последняя уже более-менее привыкли, что мы с Эшли вместе, то Крис до сих пор смотрит на нас с непониманием. Конечно, как такая девушка, как Итон, могла снизойти до Питера Хэйеса. Неужели, он вообще может быть нужен кому-либо? Выкуси, девочка. *** POV Эшли. Питер явно не подозревал, что мы настолько задержимся в Штабе. Но перспектива лицезреть страдания Беатрис Прайор его радовала, как никогда. Её и Тобиаса собираются допрашивать Сывороткой правды. Так как в данной ситуации на них, скажем прямо, внимание более сконцентрировано, на других Лихачей, включая нас с Хэйесом, пока что не собираются тратить голубоватую жидкость. Мы, смешавшись с толпой Правдолюбов, находились в небольшом помещении, где все ждали Лидера фракции. Кристина решила морально поддержать Трис, встав рядом с ней и обсуждая неизвестные мне темы. Я же держалась рядом с Питером. Мы подпирали стену, стоя напротив символа Искренности. С Хэйесом было спокойнее, да и отношение парня к моим «друзьям» явно влияло и на мое восприятие: я стала отдаляться от Крис, с которой во время Инициации мы хорошо общались, а с Прайор и подавно свела все разговоры на стадию «Вопрос-ответ». Если у Трис сейчас была поддержка, то Четыре отказался с кем-либо разговаривать. Они поссорились, поэтому сейчас старались избегать друг друга. А со мной брат решил особо не дискутировать. Когда он злится, то не подпускает к себе даже меня. Наконец в дверях появляются Джек Кан и неизвестный темнокожий мужчина. Лидер поприветствовал всех кивком головы, а его помощник сразу же направился к Тобиасу. Он раскрывает небольшую черную коробочку и достает оттуда иглу: — Меня зовут Найлс. Сделайте шаг вперед, Вы пойдете первым, — он смотрит на брата. Тот делает шаг вперед. — Знаешь, я бы все-таки хотел испытать на тебе сыворотку. Давай её выкрадем? — шепчет Питер. Его лицо абсолютно серьезно, но в интонации все равно присутствуют привычные саркастические нотки. — А что, если я смогу ей сопротивляться? — после этих слов Хэйес делает грустное выражение лица. — Ну, тогда не прокатит. Найлс начинает задавать вопросы Тобиасу. Сыворотка действительно действует на него, так как он озвучил свое настоящее имя. Далее следуют вопросы о родителях. Джек Кан внимательно следит за мимикой брата, хоть и знает, что на Четыре сыворотка действует стопроцентно. Когда парень озвучил такие имена, как «Эвелин и Маркус Итоны», все собравшиеся в зале сразу начали перешептываться. Конечно, ведь не существует ни одного человека в городе Чикаго, кто не знал бы эту фамилию. — Почему ты перешел из Альтруизма в Лихачество? Этот вопрос заставляет меня напрячься, и пусть его задают не мне. Питер, заметив это, берет меня за руку, и наши пальцы переплетаются. В последнее время парень совершает слишком много действий, несвойственных ему. Тобиас пытается противостоять сыворотке, но все же она берет верх над его разумом, и брат выкладывает правду. В зале резко наступает звенящая тишина. Все шепотом произносят: «Спасибо за Вашу честность». Затем Найлс продолжает. Он расспрашивает Тобиаса о Лихачестве и нападении на Альтруизм. Эти вопросы заставляют признаться брата, что он Дивергент. Питер снова комментирует: — Если он Дивергент, то ты тоже поддашься действию сыворотки. — Хэйес, просто заткнись, — я закатываю глаза. Все присутствующие люди в помещении начинают перешептываться, из-за этого в зале становится слишком громко. Мужчине приходится закричать, чтобы толпа снова стихла. Я смотрю на Тобиаса, который совершенно хладнокровен. Последний раз я видела его таким во время Инициации. — Вы утверждаете, что хотели покинуть фракцию еще до нападения. Почему все же не ушли? — Я хотел уйти. Но влюбился в Трис Прайор, и не смог бросить её. — О господи, — Питер не может сдержаться от очередного комментария. Я пихаю его в бок. — Что? Просто странно слышать «не смог бросить» и «Трис» в одном предложении. Тобиаса прекращают допрашивать и отпускают. Правдолюбы пристально таращатся на него, пока парень идет к противоположной стене. Теперь очередь Трис. — Только попробуй открыть рот, хватит вести себя как придурок, — после этих слов Питер отпускает мою ладонь и скрещивает руки на груди, ничего мне не ответив. Девушку все слушали более внимательно, чем Четыре. Теперь все Искренние молчали, лишь изредка перешептываясь. Она переносила сыворотку гораздо хуже, чем брат, возможно, потому что она чаще ей сопротивлялась, но в итоге все равно Прайор выдавала все свои секреты, о которых заходила речь. Я слушала её спокойно, пока не услышала очередной ответ девушки, заставивший меня буквально оцепенеть: — Уилл. Я убила Уилла. По телу прошлась горячая волна. Мне захотелось сползти по стенке от одной только мысли, что девушка причастна к этому. Из-за нее Уилл мертв. — Он собирался убить меня, но я убила его первой. Можно было выстрелить в ногу и забрать автомат. Почему ей пришло в голову выстрелить в плечо врагу, а друга она застрелила? Как можно быть настолько тупой?! Я начинаю закипать. Мне не хочется плакать, сейчас я была бы не прочь заорать во все горло и выплеснуть злость на груши в тренировочном зале. Питер молчит. Вот он: шанс для очередной колкости, которая взорвала бы Прайор, но он стоит, как вкопанный и пялится в пол. Я отстраняюсь от стены и покидаю помещение. Парень идет за мной. Меня трясёт. Теперь уже будто от холода, хочется укутаться в одеяло или выпить крепкого алкоголя. Последнее было не редкостью в Лихачестве. Перед глазами снова стоит картинка: Уилл, лежащий на асфальте; его челка, прилипшая ко лбу из-за крови; мои пальцы в алой крови парня и его пустой взгляд, смотрящий в никуда. От воспоминаний все же начинает щипать в носу, и на глазах появляются слезы, но я быстро смахиваю их, чтобы Питер не заметил, что я снова реву. Конечно же парень замечает это, но не произносит ни слова. Он просто идет за мной по пятам.