Убогая

«В день, который ты больше всего ненавидишь. В час, когда она умерла. В месте, где ты впервые прыгнула.» В сотый раз я пробегаю взглядом по тексту, написанному синими чернилами, но так и не могу сообразить, что имеет ввиду отправитель. Кто это написал? Вопрос, который крутится у меня в голове без остановки уже несколько часов. Какой день я больше всего ненавижу? Ответы на последние два вопроса я нашла достаточно быстро, но с первым справиться мне так и не удалось. Единственный, к кому я могу обратиться за помощью, это Тобиас. К нему я сейчас и направляюсь, сжимая записку в руке. Наконец-то дойдя до его комнаты, я останавливаюсь перед дверью и еще раз перечитываю текст. Ответа на первый вопрос я дать не могу. Трижды стучу в дверь и жду, пока брат откроет ее. Спустя несколько секунд я слышу проворачивание ключа в замочной скважине, а затем дверь отворяется и Тобиас приглашает меня в комнату. — День, который я больше всего ненавижу? — быстро интересуюсь я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Брат тут же меняется в лице и глубоко вздыхает. — Я так и знал, что она доберется до тебя, — тихо произносит он, — ты давно получила записку? — Откуда ты знаешь про записку? — Тобиас лишь молча смотрит на меня, ожидая ответа на свой вопрос. — Увидела у себя на кровати, когда вернулась в комнату после награждения. — Сегодня в два часа ночи на платформе у «Втулки», — расшифровывает текст брат, —, но я бы на твоем месте туда не шел. — Ты же знаешь, что я все равно пойду. — Зайди ко мне, когда вернешься. Обсудим кое-что, Лихачка, — он выделяет последнее слово, улыбнувшись. — Не забудь только. *** Наручные часы показывают, что отправитель явно задерживается. Уже четверть третьего ночи, а я сижу на платформе, съеживаясь от каждого порыва ветра. Вдруг до меня доносятся отчетливые человеческие шаги, а через несколько секунд на платформу взбирается женщина, которая сразу же уверенным шагом направляется ко мне. В свете луны я могу разглядеть ее лицо. — Эшли, — шепчет она, и подходит ко мне вплотную. До этого момента я могла поклясться, что не помнила ее. Но как только мы встретились, в памяти сразу начали всплывать различные моменты из детства. Это была моя мать — Эвелин Джонсон. — Тобиас предупредил меня, что это будешь ты, — спокойно говорю я и отшатываюсь от нее, когда она протягивает руку к моему лицу. — Спасибо, что бросила нас, мама. — Прости меня, — говорит Эвелин настолько искренне, что я поражаюсь ее актерскому мастерству. А может, материнский инстинкт все-таки проснулся в ней? — Ты так изменилась. — Да, знаешь ли, за десять лет людям свойственно меняться. Она лишь тяжело вздыхает, не решаясь ничего ответить мне на это. Женщина неожиданно резко притягивает меня к себе и крепко обнимает, запуская руку в мои волосы. Рожденная в Альтруизме, я по сей день считаю объятия довольно-таки сильным проявлением чувств и нежности. И она знает это. — Я не могу дать ответ тебе прямо сейчас, мама, — тихо говорю я, стараясь не расплакаться, — дай мне время. Доносится грохот поезда, который дает возможность оставить мать и вернуться во фракцию. Я отстраняюсь от Эвелин и разворачиваюсь, начиная постепенно ускоряться, чтобы запрыгнуть на поезд. Он немного сбавляет скорость, позволяя мне с легкостью забраться в вагон. *** Спустя десять минут я уже шла по коридору Лихачества, направляясь в комнату Тобиаса. Я не знаю, зачем он просил зайти после встречи с матерью. Возможно, он желал обсудить со мной ее внезапное появление. Или… или ему уже настучали насчет Питера. Наконец-то завернув в последний коридор, я увидела заветную дверь и ускорила шаг. Тобиас опять возился с какими-то бумагами, попивая чай. Заметив мое появление, он развернулся на стуле на сто восемьдесят градусов и хитро посмотрел на меня. Брат несколько секунд изучал меня взглядом, а затем выдал следующую фразу: — Никогда не думал, что Хэйес может сделать кого-то счастливым. Почему мне хочется провалиться сквозь землю? — Спасибо Трис, иначе я бы так и не узнал ничего. Моя сестра ведь пожелала скрыть все от своего любимого братика. — О да, большое спасибо Трис, — тихо говорю я и смотрю в сторону. — Будем считать, что я услышал «сейчас я все расскажу тебе». Давно вместе? Все серьезно? Почему именно Питер? — Господи, можно я пойду в свою комнату? — я задаю вопрос «в пространство» и вздыхаю. - Нет, наверное, потому что. — А ты у меня многословная. Ла-а-адно, не буду задерживать тебя. Все-таки сегодня ты входишь в новую, взрослую жизнь… — Можно покороче? — Ой, никакого уважение к старшим! Иди уже, я тебя не держу, — смеется он, подходит ко мне и крепко обнимает. — Или все-таки держу. — Мы точно родственники? — Да все, все, — Тобиас отстраняется от меня, а затем добавляет, — будь осторожнее с Хэйесом. Я натягиваю улыбку и киваю, а затем молча выхожу из комнаты. Порой складывается впечатление, что весь мир настроен против Питера, а Питер настроен против всего мира. От переполнявших меня мыслей голова закипала, и мозгу срочно нужен был отдых. Но учитывая гул, который слышен из комнаты, поспать мне явно не удастся. Ну да, конечно, какой сон, мы же стали взрослыми людьми, ночку можно и «погулять». Я захожу в комнату и сразу же врезаюсь в кого-то. Во вкуснопахнущем некто я быстро выявила Питера, который тут же отстранился от меня, зло спросив: — Где ты шлялась долбанные пять часов? Эта компашка мне вынесла мозг. — Вообще-то мы сидим в метре от тебя, Хэйес, — возмутилась Кристина. — Если бы не Итон, то мы бы уже… — Крис, замолчи, — одергивает девушку Прайор, виновато смотря на меня. — Вообще-то я стою в метре от вас, — язвит Питер, копируя Кристину, а затем проводит ребром ладони по горлу, серьезно смотря на нее. — Пошли нахрен, особенно ты, Искренняя. Он разворачивается и демонстративно уходит из комнаты, а мне ничего не остается, кроме как пойти за ним. Питер всегда очень быстро ходит, поэтому я еле поспеваю за парнем. Хэйес молча вел меня по каким-то неизведанным коридорам Лихачества, пока наконец мы не вышли к Пропасти. Вот только это было не то место в Яме, где собираются все Лихачи. Он привел меня на камни рядом с рекой — это был нижний уровень фракции. Ловко перешагивая с камня на камень, слово каждый день здесь ходит, Питер наконец дошел до места назначения. Это была небольшая выемка в стене, походившая на что-то вроде пещеры. Питер стянул с себя толстовку и аккуратно постелил ее на бетон, а затем забрался внутрь и выжидающе посмотрел на меня. Я проделала то же самое. Парень тяжело вздохнул, а затем начал разговор: — Тут два варианта: либо ты выбрала себе хреновую подругу, либо хренового парня. — Вариант тут один, — тихо говорю я и утыкаюсь носом в его плечо. — Второй. — Спасибо. Я вот тоже не понимаю, как мог выбрать Убогую. — Класс. Он обнимает меня и кладет свою голову на мою, создавая некую романтическую атмосферу. Мы некоторое время молча наблюдаем за волнами, которые разбиваются о скалы, а затем я нарушаю тишину: — Ты вроде хотел узнать, где я пропадала весь вечер. Так вот я сначала разгадывала шарады, написанные моей матерью, а затем встретилась с ней же. — Разве твоя мать не мертва? — удивленно спрашивает он, смотря на меня. — Я тоже так думала. В первые минуты встречи она вызывала у меня лишь отвращение. Эвелин бросила нас десять лет назад, думая в тот момент только о себе. Но потом.. я не знаю, как она это делает, но у меня проснулось к ней сострадание. Как думаешь, она просто слишком хорошая актриса? — Я думаю, что она просто обняла тебя, — ухмыляется Питер. — С чего ты взял? — неужели я настолько предсказуема? — Ты всегда таешь, когда я обнимаю тебя, — он притягивает меня к себе еще крепче, что расслабляет меня. Я начинаю чувствовать себя защищенной, — вот видишь.