Истинный Волк

      Юноша стоял в высоком камыше. Глубоко он не заходил. По голень – не дальше: дальше были владения чужие, сыну волчьего племени без страха не войти и не выжить ни в коем случае.       Холодные воды озера серебрились в звездной ночи – будто неведомое существо крыло поверх паутиной. Ил щекотал пальцы на ногах – непривычно было Сарге ощущать мягкую глину.       Не было ветра, не было слышно стрекота кузнецов или писка комаров – но не тишина то была: Сарга слышал клокот водопадов. Точно знал, что слышал, хоть и не видел никогда наяву падающей воды такой мощи, чтобы разносился шелест на расстояние в несколько ночей.       В груди ползуче стягивало тальниковыми прутьями; пальцы сжимали полы кафтана.       Камыш рос густо, выделялись слабым свечением колосья – напоминали о нетушимых огнях. Память о сновидении выползала из темных углов и оживляла картины в воображении: как бросались манги огненными стрелами, как сжигали заживо все стойбище.       Встревожено зашептал ольшняк, скрылась в волнах мерцающая паутина. Стебли камыша спешно топила вода. Ветер звенел в ушах – будто духи поют погребальную песнь.       «Ив Оли».       Сарга обернулся на зов, не выпуская из рук полы кафтана. Знакомый голос вытянул из мучительных воспоминаний. Вода присмирела, ветер в мгновение утих. Юноша выскочил из воды и упал на твердую землю. Тяжело дышал и оглядывался по сторонам. Снова не видел зовущего, но точно знал, что то был посланник.       Отдышавшись, он спросил:       — Почему ты зовешь меня этим именем?       Ответа не последовало. Вместо этого тучи клином убрались за горизонт, вновь позволяя звездам переливаться на ночном небосводе.       Сарга поднялся на ноги и повторил вопрос.       «Потому что ты мой ворон, мальчик», — отозвалось эхом.       — Тогда как мне звать тебя?       «Ты не помнишь?»       — Совсем не помню.       Голос замолчал. Сарга обождал немного, прислушиваясь к шорохам, а затем направился к ольшняку. Он шел босиком, приминая мягкие травы, и вглядывался в темень за тонкими стволами и пушистыми кронами.       Сарга дивился высоте деревьев: от кустарников до настоящих великанов населяли ольшняк. Он вспоминал, что совсем скоро, стоит только родиться месяцу заново, и, как во сне, выйдет из чума Солнце, отпустит тепло на землю, и вскроются реки, зацветет ольха, отелятся олени. Придут перемены.       Он устроился под деревом, где больше мха нашел, для мягкости, и стал наблюдать за звездами. И вдруг упала одна и прямо к нему в ноги. Разбилась о землю слепящими искрами, что аж жмуриться пришлось. А когда пропало сияние, и открыл глаза – явилась ему белка с белоснежной шерсткой.       Белка зацокала лапками, затрещала:       — Что ворон забыл у моего дома?       Сарга опешил, удивился говорящей белке. Как же, в ее доме, когда сон его, Сарги?       — Лисица красная сбежала?       Белка с любопытством оглядывала незваного гостя. И как отскочила от смеха Сарги, что тот с новой силой захохотал. Где такое встретишь: белка загадками говорит.       — В норе моя лисица. А твоя-то остра, белая.       Белка вернулась на прежнее место, прижала хвост.       — Отгадаешь загадку – прощу твое невежество.       — Загадывай посложнее!       Белка почесала морду и вновь затрещала:       — Бежит, бежит, да отдыха не знает.       Сарга задумался, а белка все цокала недовольно. Много вариантов ответа приходило в голову: и снежинки, и лучи солнечные, и заяц, от охотника убегающий. Но остановить свой выбор он решил на другом:       — Так, может, река?       Услышав ответ, белка встрепенулась, взбежала на гладкий ствол ольхи и задержалась над головой гостя. Сарга задрал голову, чтобы видеть резвую. А та щелкнула его полбу и протараторила:       — Бойся бурной воды.       А затем скрылась в темной кроне дерева. Где разбилась звезда, молоденькая ольха прорезалась.       Сарга задумался над беличьим предостережением. Зачем боятся бурной воды, если он и так всех речек сторонится? Но совету все же решил последовать и впредь не соваться в реку без надобности.       Много времени прошло, прежде чем он вновь услышал голос.       «Выбери мне имя», — шептал тот синими листьями.       Сарга подскочил на ноги, вглядываясь в крону над головой. Ветер блуждал среди ветвей и не спускался ниже.       — Я буду звать тебя Гуске*. Коль зовешь меня вороном.       «Мне по нраву это имя».       — Могу ли я увидеть тебя, Гуске?       Ветер зашуршал, спускаясь по стволу, и теплым потоком пробежал по плечам юноши.       «Не явится мне в твой сон, ив Оли».       — Как же ты говоришь со мной?       «Шепчу на ухо, пока ты спишь».       Сарга потупил взгляд. Хотел бы он и видеть дикого волка, и слышать его голос.       — Как бы нам объединить сны?       «Ив Оли еще человек, а не свободный дух. Только водоворот откроет нам истинные облики друг друга».       От таких слов Сарга умерил пыл.       — Тогда какой тебе толк от меня?       «Два становятся одним. Ив Оли не должен беспокоиться о том, что еще не произошло, как и о том, что ушло давно».       — По преданию, Великий Волк в наказание нас разделил. Что же теперь?       «Будь его воля иная, не нашел бы тебя никогда».       Теплый ветер прильнул к босым ногам. Юноша поспешил обуться – только теперь заметил, что замерзли пальцы.       «Что-то еще тревожит моего ворона».       Голос не спрашивал, и Сарга был удивлен его проницательности. Вновь сел под дерево, удобно скрестил ноги перед собой. Не видел смысла таить от дикого свои мысли.       — Помнишь ли ты, как на наше стойбище напали манги-людоеды?       Ветер устроился в его ногах, и стоит поднести руки, как тронет ладони кружащий поток.       «Вы называете людей манги?»       — Они ужасны! Они едят сердца своих врагов!       Сердце стрелка взволнованно забилось при упоминании людоедов.       «Позволит ли мне Оли показать одно из воспоминаний?»       Сарга неуверенно кивнул. «Хочет отвлечь от дурных мыслей», — подумалось ему.       Ветер стрелой унесся к берегу. Сарга поспешил за ним, а когда нагнал, то взмыл ветер ввысь. Поднял глаза к высоким небесам и обомлел: то переливалось цветами, какие не видел раньше Сарга на небосводе, лишь в отражении на водной глади мелькали такие краски.       Птицы вылетели из ольшняка, будто спасались от пожара, и закружили над иссыхающим озером; высокий ольшняк усох в кустарник, посерел и крошился от дрожи земли. Сарга с трудом стоял на ногах, оглядывался в страхе по сторонам – не сон ли его рушится? Но пеленой не затягивало его взор. Лишь густой перистый туман влачился по далекому горизонту.       И когда небосвод окрасился в тревожный рыжий закат, Сарга услышал голос, подобный грому:       «Смотри, Оли, — вещал он отовсюду и ниоткуда. — Перед тобой – истинные Манги».       Из тумана тяжелой поступью выходили существа. Макушками они задевали небеса, руки – мощнее вихря, а один шаг – в пол озера. И не двое, не четверо появлялись на глазах у Сарги из крадущегося тумана. Целое племя выходило из облаков, топтало высокую ольху будто молоденькую травинку.       Сарга не успел подняться с трепещущей земли, оказался под ногами у одного из огромных существ. Спешно пригнулся, заслоняя руками голову. У каждого из них – один глаз в пол головы, взгляды завороженные бескрайней далью, и не замечал никто под ногами камни, и ухабы, и так бы и раздавили манги Саргу, будь они настоящими.       Юноша ощущал, как замирало сердце, стоило кому из манги взмахнуть рукой, отгоняя ширококрылых птиц, словно мошкару. Птицы ворчали, но далеко не улетали. А выше всех гордо парил ворон.       «Ты видишь моими глазами», — пояснил голос, не успел Сарга спросить.       Манги скрылись за краем земли, и вновь проросла трава, вытянулся ольшняк, наполнилось озеро – вернулось все на свои места. Голос ветром спустился с небес и окутал стрелка теплым воздухом.       «Так сопровождали мы великанов к новому дому, чтобы не сбежал кто в человеческий мир».       Растерянный взгляд Сарги не утаился от волка.       «Показал бы тебе наш дом, да скоро придет рассвет».       Сарга не опечалился. Ведь кем бы он ни был ранее, сейчас его дом – волчье племя, и заботиться он должен о своих братьях и сестрах.       — Скажи мне, Гуске, верно, что шаман уже в нашем племени? И был всегда.       «Верно, ив Оли».       Обрадовался тот ответу волка. Сам посланник сказал, что среди своих шамана искать следует, и не нужна связь человека и волка племени.       — Верно ли, Гуске, что ты за мной пришел?       «Верно, ив Оли».       Сарга пожал плечами.       — Ты пришел слишком рано.       «Пока твои дела не завершены, я буду ждать тебя и помогать».       — Даже если тебе придется ждать слишком долго?       Сарга поднял глаза к небу. Звезды моргали, будто подмигивали, и он улыбнулся им.       «Мое ожидание было столь долгим, что человеческая жизнь теперь кажется мгновением».       Он улегся в мягкую траву на берегу, заложил руки за голову. Теплый ветер устроился у его головы.       — Вот и не нужно было тревожить женщину моей крови.       А ветер бесшумно прошептал:       «На земле ты только один, ив Оли».