Men na guil edwen

      Гэндальф запрыгнул на своего коня и скорее повел отряд по степи. Они мчались галопом, благо животные Беорна были на удивление сильные и выносливые. Вскоре отряд достиг границы Темного леса. Гэндальф и Лириан спешились с коней и подошли вплотную к лесу. Два искусственно вырубленных деревца находились слева и справа от тропы, ведущей в лес.       — Эльфийские врата, — произнес Гэндальф. — Здесь начинается наш путь через Лихолесье, — обратился он к гномам.       — Орков не видать — удача нам благоволит, — заявил Двалин.       Лириан ступила на тропу. Выщербленная из камня дорожка явно не природного происхождения, петляя и извиваясь уводила в гущу леса. Эльфийка пересекла врата. Видно, когда-то лесные эльфы держали дозор на входе, но сейчас пост был заброшен: поросшие вьюнками и мхом статуи женщин, грязный и поеденный грибком круглый стол. Лириан дотронулась до дерева, чей черного цвета ствол был изогнут так, словно страдания пытали его. Она испуганно отстранилась — перед глазами возникла тьма, пожирающая этот древний лес. Всепоглощающий Морготов огонь терзал растительность.       — Тише, тише, древний лес, — Лириан снова приложила ладонь к стволу. — Мы тебя вылечим. Зло и боль покинут тебя.       Девушка оглянулась. Лесу было очень плохо. Одни почерневшие изогнутые тонкие деревца окружали ее. За тропой явно было неспокойно. Лесные эльфы навели на дорожку чары, отводящие тьму, что сжирала лес.       Раньше это был самый большой по площади зеленый лес. Eryn Galen — Великая Пуща, звался огромный массив, остаток первобытного леса, покрывавшего в древнейшие времена значительную часть территории Средиземья. Много было гостей в здешнем королевстве, все хотели побродить по светлым солнечным полянам и тропкам. Но когда крепость на юге Великой Пущи была захвачена Сауроном, и на лес пала тень Темного властелина, а эльфы переселились на север, оставив лес погибать под злостью и тяготами тьмы, стала Пуща называться Лихолесьем или Taur-e-Ndaedelos — лесом Великого Страха.       С тех пор мало кто отваживался проходить эльфийской тропой через Лихолесье. Чары этого леса пропитали насквозь даже воздух. Лишь в Королевстве эльфов воздух был еще свеж, ибо магия охраняла его границы.       — Отпустите пони, — велел Митрандир гномам. — Пусть возвращаются к хозяину.       — Гэндальф, а в обход никак нельзя? — спросил Бильбо, недоверчиво глядящий на древний больной лес.       — Если только еще двести миль на север или вдвое больше на юг, но тогда мы не поспеем к горе, — ответил маг.       Оставив гномов за делом, волшебник подошел к Лириан:       — Мне нужно уехать. На севере, в высоких холмах у меня есть неотложные дела.       Лириан кивнула. Очень жаль, что Митрандир покидал их, но таков был волшебник — он появлялся и исчезал, казалось, в самый неподходящий момент.       — В лесу есть ручей, на который наложены темные чары, не прикасайтесь к воде. Перейдите ручей по каменному мосту. Даже воздух в этом лесу пропитан дурманом, да ты и сама ощущаешь это. Лириан, веди гномов по тропе. Только по тропе. Удачи вам, я буду ждать на отроге у склонов Эребора.       Гэндальф кинулся к Нори, начавшему снимать седло с коня волшебника.       — Оставь мою лошадь! Она мне нужна.       — Ты что, бросаешь нас? — спросил Бильбо под общее тихое негодование гномов.       — Я остался, если б мог, — произнес маг. — Ты изменился, Бильбо Бэггинс, — обратился он к погрустневшему хоббиту. — Ты уже не тот хоббит, что уходил из Шира.       — Я собирался рассказать тебе, — произнес Бильбо. — Я кое-что нашел в гоблинских пещерах…       — Что же ты нашел? — поинтересовался Гэндальф.       — Свою храбрость, — помедлив, ответил Бильбо.       — Хорошо, — усмехнулся маг. — Очень хорошо. Пригодится.       Он оседлал коня и рысью двинулся на север.       — Вперед, у нас мало времени, — призвал Торин. — У нас три дня, чтобы пересечь лес, — он зашел на тропу и подошел к Лириан. — Веди нас по своей тропе.       — Она не моя, — ощетинилась Лириан. — Ни в коем случае не сходим с тропы! — крикнула она всему отряду.       Они шли гуськом, не сходя с тропы, и даже привал устраивали только на ней. Первый день шли бодро, правда громко старались не разговаривать — тишина давила на уши, словно деревья прислушивались к их словам, а эхо разносило любой звук далеко, во все стороны. На второй день они углубились в самую чащу. Темнота сгущалась, даже днем было худо видно хоть что-то на расстоянии больше десяти саженей. Лириан эльфийским взором и то видела не дальше пары тройки верст. Высокие мрачные деревья закрывали своими ветками все небо, не пропуская солнечных лучей. Вокруг царил мертвецкий покой и невыносимая духота. Даже гномы, привыкшие к долгому пребыванию в темноте, страдали от этого леса. Голову охватывал дурман, мир здесь словно протекал по другому времени, гораздо более медленному, чем обычно. Эльфийка чувствовала себя лучше других. То ли от того, что эльфийская магия ее не касалась, то ли от того, что питала к лесу искреннее сочувствие, гладя стволы деревьев и тихонько нашептывая заклинания, которые могли помочь скованной тьмой пуще.       — Мы нашли мост! Мост! — крикнули Фили и Кили, идущие впереди отряда.       Отряд сбежался на небольшое свободное пространство перед каменным мостом. Им не повезло — мост, некогда перекинувшийся над спокойным ручьем, был разрушен. Но сам ручей был шириной не более двадцати шагов. Зачарованные воды легонько светились серебром, отчего темнота леса здесь немного рассеялась. Но воздух загустел еще сильнее. И дурман, давящий на голову отряду стал ощущаться еще отчетливее.       — Попробуем переплыть? — спросил Бофур.       — Темная магия сковала этот лес, — отозвалась Лириан. — Воды ручья зачарованы.       — Какой-то он не очаровательный, — пробурчал Бофур в ответ.       — Нужно придумать как вас переправить, — сказала Лириан, осматриваясь кругом. Несколько веток свисали над ручьем. По ним было вполне возможно преодолеть ручей поверху. Но Лириан была эльфом, спокойно державшим равновесие и много лазавшим по деревьям. А гномы по своей природе не способны и не привычны к таким физическим действиям. Лириан обернулась на Бомбура и зажмурилась.        «Мы останемся здесь навсегда», — подумала она.       Кили тем временем тоже заметил нависшие над ручьем ветки. Он подошел к одной из них:       — Вроде бы прочные, — сказал он, собираясь залезть на одну из веток.       — Кили! — остановил племянника Торин. — Пустим легких вперед.       Лириан пожала плечами и шагнула к ветке.       — Эльфу ничего не стоит перебраться по веткам, — сказал Торин. — Я имел ввиду хоббита.       Бильбо, рассматривавший причудливые узоры из белой хлореллы, которой бурно цвела зачарованная река, вскинул голову и посмотрел на Торина. Понимая, что спорить глупо, Бильбо подошел к ветке и залез на нее. Старая деревяшка покряхтела, но выдержала маленького полурослика. Бильбо медленно, но уверено перелезал с ветки на ветку и, наконец, оказался на том берегу. Гномы, поглощенные дурманными мыслями, уже цеплялись за ветки и следом за хоббитом перебирались на другой берег.       Торин, первым из гномов пересекший реку, встал рядом с Бильбо. Предводитель отряда и хоббит смотрели, как к берегу реки прискакал невиданной красоты снежно-белый олень. Лоснящаяся густая шкурка, умные и добрые глаза, витиеватые платиновые рожки. Торин выхватил из своего колчана стрелу и положил ее на тетиву, направив лук на оленя.       — Нет! — Лириан спрыгнула с ветки перед гномом и помешала ему сделать меткий выстрел. Стрела пронеслась над головой оленя и тот умчался прочь. — Что ты делаешь? — напустилась она на гнома.       — Пытался добыть нам ужин, — рявкнул Торин.       — Олень священное животное, их нельзя убивать, — сказала Лириан.       — Я не верю в эльфийские приметы, — буркнул Торин, убирая лук за спину. — Гномы сами куют удачу.       Словно в ответ на его слова, толстяк Бомбур, широко зевнув, свалился с ветки прямо в воду. Благо ручей был не глубоким, но это не особенно радовало: Бомбур крепко уснул и никакие попытки его разбудить не действовали. Толстяка вытащили на берег. Его широкое лицо расплывалось в улыбке — явно снились хорошие сны.       — Чего же ты улыбаешься, проснись! — со злостью в голосе кричал Бофур и теребил родного брата. Его голос эхом разносился по лесу.       Но Бомбур не желал просыпаться. Что только не делал Бофур — и зажимал ему нос и стучал по всем частям тела, и просил, и требовал — бесполезно.       — Бофур, остановись, — Лириан взяла гнома за руку, которой тот раздавал пощечины брату. — Ты его не разбудишь.       — Его никто не разбудит, — отчаянно замотал головой Бофур. Шапка-ушанка наехала на лоб.       Лириан поправила шапку и положила теплую ладошку на щеку гнома. Он посмотрел на эльфийку, темно-оливкового цвета глаза выражали ужас и страх за родного брата. Бофур не сталкивался с сильными чарами, слышал о них лишь старинные предания да бредни подвыпивших друзей. И вот злое колдовство коснулось его.       — Я его разбужу.       Эльфийка села рядом с толстяком, похрапывающем на берегу. Она провела рукой по его причудливой бороде в виде огромной косы, опустила ладошку на лоб и начала тихонечко произносить заклинающие слова:       — Vala gail, lasto beth lammen. Ataltane-morn luth. Atholad in od arghon ol. Atholad, nogothrimion (Силы света, внемлите слову моей речи. Снимите темные чары. Верните его из мира снов. Вернись, сын рода гномов).       Темнота на берегу рассеялась, сквозь толстые ветки прорезался слабенький, но теплый и ясный луч солнца. Тьма отступила назад, даруя гному пробуждение. Бомбур открыл глаза и быстро захлопал ресницами. Он не понимал, что происходит, где он и что за прекрасная дева перед ним.       — Бомбур! — кинулся к брату Бофур. — Очнулся! — он оглянулся на Лириан, сидевшую на коленях перед ним. — Я не знаю, как тебя благодарить, — он подошел к эльфийке и крепко обнял ее, обдавая девушку приятным запахом вишневого табака.       Лириан похлопала Бофура по спине, на ее лице играла счастливая улыбка. Она была так рада помочь, так рада была видеть счастье в глазах Бофура, его морщинки в уголках глаз, широкую улыбку под двумя длинными усами, сливающимися с мохнатой бородой.       Бомбур сел и потер глаза. Он не помнил ничего, начиная с того вечера в гостях у Бильбо. Гномы долго рассказывали ему о всех приключениях. Толстяк сидел и изумлялся, что удача все еще не отвернулась от них.       — Мне снился дивный сон, — произнес Бомбур. — Я ехал по лесу, похожим на этот, но там на каждом дереве висели факелы или фонари и горели костры. А потом меня пригласили на угощение к Лесному Королю, и мы знатно попировали под веселые песенки.       — Это точно похоже на сон, — усмехнулся Торин. — Чтобы Лесной Король пригласил гнома на пир, да еще и распевал с ним веселые песенки — вот уж бредни.       Гномы помогли Бомбуру подняться, и отряд продолжил свое трудное путешествие через лес. Едва они сошли с берега, тьма вернулась. С новой силой она накинулась на путников, стало совсем темно, лишь кое-где метались быстрые пугливые светлячки, да от серебристой паутины, которая была здесь повсюду, отражались тусклые блики. Ветра не было. Воздух был настолько густой, что, казалось, его можно порезать ножом. Он, пропитанный иллюзиями, одурманивал головы путников, и даже Лириан чувствовала себя усталой и изможденной.       Отряд двигался наобум, никто уже не следил за тропой, пока Лириан вдруг не наступила ногой в паутину, густо покрывавшую землю вокруг.       — Мы сошли с тропы! — в ужасе воскликнула она.       — Да ее просто спрятали, — заявил Двалин, крутясь волчком, и рассматривая почву под ногами.       — Найдите тропу! — приказал Торин, руками прокладывая себе путь через гномов, чтобы уйти в начало отряда.       Они двигались медленно, едва передвигая ноги. Отряд искал тропу долго и муторно, но она словно исчезла. Зато Ори нашел кисет Бофура — отряд ходил кругами.       — Во имя Дурина, как я измотан! Когда уже кончится этот проклятый лес?! — в сердцах воскликнул Торин, тяжело опускаясь на корень огромного дерева, чьи ветки изогнулись над землей, а крона уходила под самое небо.       — Нужно найти восток, найти солнце, — сказала Лириан. Она поднялась взглядом по стволу высоченного дерева.       Бильбо, словно прочитав ее мысли, начал взбираться по гладкому стволу. Хоббичьи короткие ноги никак не позволяли ему залезть выше, чем на полсажня. Лириан подсадила Бильбо на нижние ветки, с который наверх было забираться проще, и полезла следом.       Глоток свежего воздуха стал настоящим наслаждением. Лириан глубоко дышала, словно хотела надышаться на дни вперед. Бильбо щурился от непривычно яркого солнечного света. Снизу доносились какие-то голоса, но ни хоббит ни эльфийка не обращали на них внимания, позабыв обо всем. Ветерок охватывал их лица, развивая длинные волосы Лириан. Над лесом вились миллиарды бабочек яркого голубого цвета, крупных, словно канарейки. Наконец, они вдоволь насладились свободой, очистив головы от дурмана. Хоббит глянул вперед — там, вдалеке стояла Одинокая гора, и солнце уже опускалось за кроны деревьев, разливавшихся вокруг нескончаемым зеленым морем.       Лириан с ужасом глянула вперед — кроны деревьев гнулись под тяжестью невиданного существа, быстро приближающегося к тому месту, где стояли гномы. Ветки ломались, слышался сильный шорох и скрежетание. Они с Бильбо нырнули обратно в лесную тьму. Ноги их опутала паутина, и не сумев сделать ни шага, они с криком повалились с веток, где их ждала целая стая огромных пауков. Клацая челюстями, они исходили зеленоватой тягучей слюной в ожидании шикарного пира.       Эльфийка рухнула грудью на ветку и у нее сбило дыхание, а в глазах помутнело. Ее тут же схватили за ноги сильные липкие лапы. Шесть ног ловко крутили ее, опутывая в несколько десятков слоев липкой белой паутиной. Руки и ноги Лириан оказались так сильно прижаты к телу, что она не могла пошевелиться. Перед глазами — плотная завеса паутины. Даже звуки стали приглушенными. Эльфийка старалась не терять самообладание и придумать способ выбраться из кокона. Но паника вдруг полностью завладела ей, липкий, не хуже паутины, страх поднимался изнутри, и ее замутило. Она чувствовала как ее тело периодически щупает чешуйчатая лапа. Ей было противно, больно, ноги и руки ныли, дыхания не хватало, а паника не желала отступать. Лириан почувствовала какое-то бурное движение вокруг, щелканье клешней стало громче и чаще. Вдруг ее кокон начал стремительно падать, и оказался, видимо, на земле. Она слышала возгласы Бильбо. Чувствовала вокруг движение. Если бы Бильбо не помог разрезать своим маленьким кинжалом кокон эльфийки, она так и лежала бы на земле. Хоббит помог ей выбраться, Лириан поднялась на ноги и, поморщившись, огляделась. Гномы выпутывались из коконов и бежали вперед. Она смахнула с головы липкую мерзость и побежала следом.       Пауки окружили отряд на небольшой полянке среди деревьев. Надо сказать, Лириан с удивлением обнаружила, что дурман отступил, темнота местами рассеивалась, и, если бы не ночь, в лесу было бы достаточно светло. Битва с гигантскими насекомыми была жаркой. Пауки не сдавались, нападая на низкорослых гномов сверху. У них было преимущество в виде восьми лап, ядовитых и острых, как бритва жвал. Но гномы справлялись. Они рубили лапы, протыкали брюшки и выкалывали глаза черным тварям. Лириан стреляла из превосходного лука, подаренного Беорном, ни разу не промахнувшись мимо цели. Но стрелы вскоре кончились. Тогда, закинув за спину лук и выдернув из ножен кинжалы, Лириан ринулась на ближайшего паука. Это была просто исполинских размеров препротивная тварь. Если бы пауков можно было сравнить с гномами, то перед ней явно стоял Бомбур. Лириан замахнулась кинжалом и ранила паука по лапе. Противно завизжав, паук клацнул челюстями, одной лапой выбил из левой руки эльфийки кинжал и потянул Лириан за ноги. Та упала, выронив второй кинжал. Паук приготовился отправить девушку в чертоги Мандоса.