Men na guil edwen

      Через шестнадцать дней Элронд, Лириан, Гэндальф и Бильбо пересекли границу Имладриса. Путь обратно был гораздо менее опасным. По большей части благодаря тому, что Элронд и Гэндальф были начеку, да и никакая тварь не пожелала бы напасть на столько великих представителей сил света в Средиземье. И, к тому же, после победы над орками Азога и разгромления Дул-Гулдора Белым Советом, зло затаилось и скрылось на самое дно. До поры до времени, к сожалению.       Едва оказавшись в родном краю, Лириан вздохнула полной грудью. После нескольких тяжелых месяцев, после того, как она спаслась от гоблинов и пауков Лихолесья, увидела нападение Смауга, пережила ужасную кровопролитную войну, девушка медленно брела на коне по знакомым тропинкам. Она вдыхала родной запах долины и ощущала такую бесконечную радость в душе, которую не чувствовала уже очень давно.       Весь путь от владений Трандуила и до границы дома, эльфийка была погружена в собственные грустные мысли, перебирая в голове все последние события, связанные с сыном короля. Она вспоминала все, что произошло и чувствовала себя преданной.       На пятый или шестой день пути, когда их маленький отряд сделал очередной привал на опушке леса, Лириан бродила по тропинкам и вдруг встретилась с Бильбо. Хоббит стоял перед ней на небольшом кургане, нагруженный сухими ветками для костра.       — Привет, — произнес вдруг он.       Лириан удивленно посмотрела на хоббита: они путешествовали вместе вот уже несколько дней. Привет?       — Бильбо, ты чего? — позволила себе легкую улыбку девушка.       — С тех пор как мы покинули Дворец Трандуила, единственные слова, которые ты произносишь это либо «да», либо «нет», — проворчал хоббит. — А то и вовсе ограничиваешься кивками головы.       — Вовсе нет, — покачала головой Лириан. — Тебе показалось. Давай помогу, — она подалась вперед, чтобы забрать часть хвороста.       — Нет. Не. Пока-за-лось, — процедил Бильбо сквозь зубы, изо всех сил сопротивляясь тому, чтобы отдать эльфийке хворост.       Пара тройка веточек упали на землю, за которыми потянулась Лириан, но основная часть осталась в руках полурослика. Победоносно хмыкнув, Бильбо продолжил:       — Вчера, когда я спросил тебя, будешь ли салат, ты покачала головой, но когда я спросил тебя: где ты ляжешь отдыхать, ты ответила «да»!       — Это означало, что я лягу отдохнуть, — нашлась Лириан, поднимаясь с корточек.       — Но я же спросил где! — нахмурился хоббит.       Лириан посмотрела на Бильбо и впервые за несколько дней искренне улыбнулась от всей души: с застрявшими в светлых кудряшках веточками, широко расставив короткие мохнатые ноги, пыхтя и сдувая с глаз листик, полурослик смешно морщил лоб, хмуро глядя на девушку.       Бильбо хотел разозлиться на эльфийку еще сильнее из-за ее широкой улыбки при таком серьезном разговоре, но вместо этого не сдержался и тоже улыбнулся.       — Сегодня я лягу у костра, — произнесла Лириан, спокойно забирая у хоббита часть хвороста.       Той же ночью, хоббит подсел к эльфийке и шепотом спросил:       — Что случилось?       И она все ему рассказала. Все, что случилось с ней после побега гномов из Лесного Королевства. Бильбо внимательно слушал Лириан, то хмурясь, то улыбаясь, словно ребенок. И когда он начинал говорить, девушка почувствовала его поддержку, его волнение и то, что полурослику не все равно до ее переживаний. Не смотря на все то, что произошло между ними во время опасного путешествия. Они разговаривали до рассвета. И когда первые лучи восходящего солнца коснулись кромок деревьев леса, на душе у Лириан стало немножечко светлее, чуточку легче.       И вот, оказавшись, наконец, в родном краю, чувствуя сладковатый весенний аромат, Лириан ощутила счастье, теплотой разливающееся в груди. Ранней весной в Имладрисе было уже тепло. Впереди яркой рыжиной, словно само солнце наградило цветочки жизнью, мерцала ольха. Никому не нужный до осени, когда созревают его плоды, орешник, робко выглядывал из-за листьев можжевельника.       К полудню путники подошли ко дворцу Элронда, где их встретил Линдир, ни капли не изменившийся с тех самых пор, как Лириан ушла с гномами.       — Добро пожаловать домой, милорд, — почтительно склонился Линдир. — С возращением, леди Лириан. Митрандир и, конечно же, мастер Бэггинс.       — Линдир, будь добр, — попросил Элронд, спешиваясь, — мы голодны с дороги.       Дочь Элронда передала поводья эльфу из конюшен и направилась прямиком в свои покои. На ее взгляд, комната располагалась в самой лучшей части дворца. Окна выходили на задний двор, в основном на большой сад, и было немного видно летнюю веранду, где иногда проходили трапезные мероприятия для гостей.       Как же приятно было снова прийти в знакомую купальню. Нежиться в горячей воде, ощущать душистый запах цветочных лепестков, плавающих на поверхности, попивать прохладный сок, выдавленный из свежих цитрусов. Если бы еще можно было отключить мысли, словно многочисленные мухи, роящиеся в голове. От непрекращающихся раздумий, девушка ощущала в голове постоянный шум. Как будто она засунула голову в улей. Боль так же стала ее постоянным спутником, только она была не такой, словно тебя покусали тысячи пчел. Эта боль поселилась в душе, и девушке казалось, что ее терзают волки.       Она вышла из купели и, приняв от служанки шелковый длиннополый светлый халат, искусно отделанный на подоле серебряной нитью, подвязала поясом талию.       Девушка вышла на балкон и облокотилась на широкие резные перила. Солнце уже совсем порыжело и нежно гладило своими лучами кромки деревьев и крыши домов, собираясь уйти за горизонт. Небо, под стать светилу, окрасилось в желтоватые оттенки, смешиваясь с бирюзой и темнея в синеву на востоке.       Лириан обвела взглядом сад и сделала глубокий вздох. Посаженные многолетние плодовые деревья уже начинали цвести. Абрикос во всю силу распустил свои розовые цветочки, наполняя сад сладковатым ароматом. На ветках яблоней и вишен только-только появились первые белоснежные лепестки. Груша так же вовсю расцвела бежевыми цветками, смешивая свой бархатный аромат со сладостью абрикоса.       Девушка вернулась домой в свое самое любимое время года. Тот период, когда повсюду начиналась новая жизнь. Когда распускались деревья, появлялись девственно зеленые листочки, когда вырастали цветы-одногодки и вновь цвели многолетние растения.       Неожиданно, эльфийка увидела среди цветущих деревьев маленького хоббита. Бильбо, уже переодетый с дороги, расхаживал по саду, убрав руки за спину, и разглядывал растительность. Задрав голову, он рассматривал высокие для него деревья. Его взгляд скользнул по окнам дворца и попал на балкон, где стояла Лириан.       Вскинув брови и улыбнувшись, хоббит поманил девушку рукой, чтобы она спустилась в сад к нему. Девушка думала на закате лечь на мягкую кровать и, наконец, хорошенько выспаться, дать разуму отдых. Но зову Бильбо отказать не могла.       Переодевшись в платье и расчесав волосы, девушка посмотрела на себя в зеркало. Она практически не изменилась за эти месяцы, если не считать нескольких ссадин и непривычной бледности на лице.       — Бильбо? — девушка нашла хоббита в дальнем углу сада, где располагалась деревянная беседка.       — Помнишь, когда я впервые оказался в этом краю, мы часто сидели в этой беседке, — произнес Бильбо, кивая на деревянное строение.       — Помню, — улыбнулась Лириан, подходя ближе. — Ты всегда спотыкался о порог.       Бильбо поджал губы, посмотрев на девушку снизу вверх.       — У Беорна в саду я подобрал желудь, — хоббит разжал кулачок: на ладони лежал плод дуба, — и хотел посадить его у себя, в Бэк-энде. Но, гуляя по этому саду, и набредя на эту беседку, я вдруг подумал… — хоббит посмотрел на Лириан. — Я хочу, чтобы он рос у тебя.       Девушка протянула руку и взяла желудь. Коричневый с небольшой шапочкой прохладный плод дерева.       — Эльфы бессмертны, — продолжил Бильбо, — а я уже не молод, — усмехнулся он. — Только посади его около беседки, хорошо?       — Я посажу прямо здесь, — улыбнулась Лириан, зажав в кулаке желудь. — Когда ты будешь приезжать, мы снова, как в старые добрые времена, будем сидеть в этой беседке и смотреть на молодой дуб. Вспоминать все доброе, что с нами было. И не забывать плохого…       Бильбо шмыгнул носом и, убрав руки за спину, быстро улыбнулся девушке, а затем перевел взгляд в даль.       — Бильбо, ты ведь вернешься? — с надеждой в голосе спросила Лириан.       Хоббит опустил глаза, ковыряя землю пальцами ног.       — Я бы очень хотел, — наконец сказал он, подняв голову. — Я боюсь, что, вернувшись домой, в свою нору, в пустой дом, я буду чувствовать себя одиноким… Но я очень хочу домой. Мне не терпится скорее оказаться в своем любимом кресле. Дух старого Тука слабеет во мне с каждым днем, и просыпается кровь домоседов Бэггинсов.       Лириан присела на одно колено, не обращая внимания, что светлое платье испачкается о землю, и обняла хоббита.       — Я буду ждать тебя. Приезжай в любое время, на сколько угодно. Только приезжай, ладно?       Бильбо посмотрел в зеленые глаза принцессы и мягко улыбнулся.

***

      Полурослик вместе с Гэндальфом покинул Имладрис через неделю. На закате Лириан проводила глазами две фигуры, медленно бредущие по тропинке на запад: маленький хоббит с заплечным мешком на спине, с мечом на поясе и высокий волшебник в сером плаще, остроконечной шляпе и с посохом в руках. Мысленно пожелав им доброго пути, девушка вернулась во дворец и зашла в свои покои.       И она вдруг поняла слова хоббита, которые он сказал ей неделю назад. Пересекая пустые покои, девушка осознала, что совершенно одинока здесь, в родном краю. Сестра была у родичей в Лориэне. Братья помогали дунаданам на севере. Бильбо и Митрандир уехали. Друзья гномы были далеко на северо-востоке, восстанавливали вновь обретенный дом.       Лириан было одиноко.       Взяв прозрачную накидку, девушка вышла из комнаты и направилась на самую высокую смотровую площадку. Едва девушка ступила на каменную поверхность, улыбка коснулась ее губ: на площадке, как и прежде, стояли два мягких кресла, между ними располагался небольшой столик. Площадка находилась под навесом из природного камня, так что дождь не попадал на каменное покрытие.       Девушка присела в свое кресло. Не известно почему, но она всегда сидела справа. Традиция, которая пошла с самого детства, без причин и какой-либо логики. Вздохнув весенний вечерний воздух, девушка поежилась — с востока подул легкий, но холодный ветерок.       — Ночью будет дождь, — вдруг послышался рядом тихий родной голос ее отца.       Лириан обернулась: Элронд бесшумно зашел на площадку с подносом в руках, на котором стоял высокий чайник, две чашки на блюдце и тарелка с пирожными. Эльф поставил поднос на столик и присел в кресло.       — Давно мы не встречали закат в этом месте, — произнес Элронд, разливая ароматный фруктовый черный чай.       Лириан улыбнулась, посмотрев на отца. Он выглядел уставшим и каким-то печальным. Но на улыбку дочери Владыка ответил тем же. Больше собственных забот его беспокоила дочь, ставшая тихой по возвращении. За неделю, что она была дома, он ни разу не видел ее в библиотеке. Так любимые дочерью карты покрылись пылью. Но больше всего Элронда беспокоили ее глаза. Зеленые, с темно-золотой полоской вокруг зрачка, очи раньше всегда блестели от радости, в них искрилась радость жизни, полная жажды знаний и открытий. Когда она ушла с гномами, Элронд решил отпустить дочь. Ничто не мешало ему послать вдогонку отряд, с целью вернуть беглянку. Он отпустил ее, надеясь, что она получит истинное наслаждение от похода, увидит мир. Но так же и поймет, какие опасности ждут ее за порогом. Поймет, где пролегает граница между развлечением и авантюрой.       И Лириан вернулась из этого похода другой. Но поменялась она вопреки ожиданиям отца. Глаза таили в себе грусть и неясную боль. А блестели они теперь только лишь от подступающих слез.       — Скажи мне, — Элронд поставил чайник на поднос, — что тебя беспокоит, девочка моя?       Лириан взяла в руки чашку и подула на горячий напиток. Пар поднимался с поверхности жидкости, устремляясь вверх и закручиваясь в немыслимые всполохи и завитки.       — Ничего, отец, — тихо ответила Лириан. — Уже ничего. Все хорошо.       — Мне показалось, ты была очень расстроена, когда мы уезжали из Лесного Королевства Трандуила, — произнес в сомнении Элронд. — Глаза на мокром месте.       — Мне просто попала соринка, — Лириан сделал глоток чая, и горячая сладкая жидкость разлилась по ней, согревая не только тело, но и душу.       — Что ж, надеюсь, эта соринка больше тебя не расстроит, — Элронд взял в руки пирожное. — Или ему придется разговаривать со мной, — Владыка лукаво подмигнул дочери, отправляя в рот выпечку.       Лириан рассмеялась. В этом был ее отец. За это она так его любила. Величественный Владыка, мудрый эльф, переживший не одну войну. Он вел себя с ней так, как вел бы любой отец — волновался, защищал и смешил. И всегда и во всем видел ее насквозь, как бы она не пыталась скрыть что-либо от него. И каким бы ни был Элронд серьезным и рассудительным, он очень любил пирожные.       Они сидели на площадке до самой ночи. До появления самых первых звезд. Отец и дочь просто сидели и молчали, попивая чай. И Лириан чувствовала себя счастливой. Отец был тем самым эльфом, с которым было комфортно просто посидеть рядом и помолчать. Каждый думал о своем, смотря на яркие звезды, одна за одной начинавшие мерцать на бархатном темно-синем небе.       Но ночное небо, полное звезд, которые скрывались за черным облаком, наползающим с востока, напомнило Лириан о тех ночах, что она провела с Леголасом. И снова на душе заскребли кошки. Снова грудь сдавила обида, а в чашку, наполовину пустую, упала слеза, разбавив сладость солью ее душевной боли.

***

      В первый день лета Элронд нашел дочь в беседке, в дальнем углу сада. Она сидела на деревянной скамье и читала какую-то книгу в бархатной зеленой обложке.       — Лириан, — обратился к дочери Владыка. — Линдир завтра отправляется в Лориэен по моему велению. Если хочешь, можешь поехать с ним. Думаю, Арвен очень соскучилась по тебе. Я бы и сам поехал, но… ох, — Элронд не успел договорить, потому что Лириан, поддавшись эмоциям, крепко обняла отца. — Элладан с Элрохиром через несколько недель тоже прибудут туда, утром пришло письмо с севера, — погладив дочь по голове, закончил Элронд.       — Спасибо, папа, — поблагодарила Лириан.

***

      Лориэн, как и всегда, гостеприимно встретил их золотыми массивными деревьями. В этом лесу стояла вечная золотая осень, независимо от того, какое было время года. И здесь всегда было тепло. Время в этих краях словно бы застывало. Первые лучи восходящего солнца щекотали молодые листочки деревьев Золотого Леса. В это время года Лориэн был особенно красив. Заново родившиеся листики качались на теплом ветру, деревья тянулись своими бесчисленными ветками к небу, как будто становясь выше. Солнечный свет отражался от серебристых стволов мэллорнов, пуская солнечные зайчики на тэлены и по многочисленным тропинкам. Деревья приобретали янтарный оттенок. Земля под ними покрывалась мягким мхом и свежей травкой. Лесной мир становился волшебным, и это волшебство было не от магии эльфов, но от магии природы Средиземья. Лориэн не знал северного холодного ветра, пушистого снега и зноя, но с каждой весной лес словно заново рождался. И с наступлением лета он походил на юнца, возмужавшего и набравшего сил. Прошлогодняя осенняя листва устилала поляны и тропы, а на ветвях с новыми листьями распустились золотисто-желтые цветы, наполняя воздух медовым благоуханием.       Лириан, оставив коня страже у границ, тихонько шагала по знакомым тропинкам, ведущим к сердцу Золотого Леса — кургану Карас Галадон, столице, где жили Владыки этого волшебного края.       — Здравствуй, Лириан, — перед эльфийкой появилась темноволосая дева. — Как же я соскучилась по тебе.       — Арвен! — кинулась к ней девушка. — Моя любимая сестра, — эльфийки крепко обнялись и по-девичьи рассмеялись.       Сестры не виделись много лет. Арвен после того, как их мать уплыла в вечные земли, большую часть времени проводила в Лориэне, родном лесу матери, лишь изредка навещая Имладрис. Лириан была всем сердцем предана отцу и осталась с ним, вместе переживать утрату. С тех пор, сестры редко виделись, но, не смотря на то, что Лириан не одобряла такого поведения сестры, все равно любила ее.       Арвен была очень красивой девой. Невероятно похожей на Лютиен Тинувиэль, с которой находилась в далеком родстве. Черные как смоль длинные волнистые волосы, светлая кожа, румянец на щеках и кристально-чистого синего цвета глаза. Лириан обожала волшебство и воздушность души своей сестры. Они были совершенно разные, как лед и пламя. Холодная, нежная, как из древних повестей Арвен и взбалмошная, веселая, как танец языков пламени, Лириан.       — Пойдем, я провожу тебя на твой тэлен, — поманила сестру Арвен. — А пока я хочу услышать от тебя про твое путешествие. Отец писал о том, что ты ушла с отрядом гномов, Лириан, ты не думаешь, что это было очень опрометчиво? Ведь этот поход — очень опасная затея.       Они медленно шли к столице Золотого Леса, где располагались их покои на тэленах. По пути Лириан рассказывала Арвен про свое путешествие, про забавного и милого хоббита, про безумных и на самом деле вполне дружелюбных гномов, про ужасного дракона и еще более ужасную битву. Лириан умолчала только про сына Трандуила. По ее словам получилось, что Леголас просто нашел ее на утро в разрушенном Эсгароте, а она просто составила компанию принцу по дороге в Гундабад. Ни о какой близости Лириан не рассказала. Ей не хотелось обсуждать это и заново переживать те моменты, которые ей с таким трудом удавалось игнорировать.       — На твою долю выпало очень много испытаний, — произнесла Арвен после рассказала Лириан. — Покидая родной дом, ты наверняка не предполагала, что все так обернется.       Лириан тяжело вздохнула и посмотрела вверх, на золотистые верхушки деревьев. Ее сестра была права как никогда. Думала ли юная эльфийка, что путь их отряда будет простым и что они легко и непринужденно добьются своей цели? Конечно нет. Но она даже не могла предположить, что будет учавствовать в таких значимых событиях.       — Все то, что я видела… это… — Лириан запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. — Я ведь никогда раньше не видела войны. Да и в битвах не участвовала. Этот поход открыл мне глаза на многие вещи. В мире до сих пор живет зло, и в этот раз оно снова пыталось поднять свою уродливую голову, но ему помешали. Люди, эльфы, гномы… Все отдавали свои жизни, сражаясь за свою свободу. Я никогда не забуду разрушенный Дейл: то тут, то там лежали искалеченные тела, а в воздухе стоял отвратительный смрад крови и разложения. Но помимо ужасов этой войны, я повидала много хорошего и приобрела настоящих друзей, — Лириан улыбнулась, вспоминая озорную улыбку хоббита, веселую шапку-ушанку Бофура и то, как он играл на своей сиринге. Против воли она снова вспомнила пронзительный взгляд синих глаз принца Лихолесья, а затем и его горячие губы, которые сводили ее с ума. Сердце вновь сжалось от боли, обмана и предательства.       Из водоворота воспоминаний Лириан вернул голос сестры:       — Тебе очень повезло, что все закончилось так хорошо, и ты вернулась домой живой и невредимой. Я только хотела сказать, что очень горжусь своей младшей сестренкой, ведь она помогла свету победить, а тьме трусливо сбежать, поджав хвост, — Арвен ласково улыбнулась, поправив выбившийся локон Лириан. Не смотря на длительные разлуки, старшая сестра очень любила младшую, но и так же бесконечно волновалась за нее. И сердце леди Андомиэль наполнилось радостью, когда она узнала, что Лириан вернулась живой и здоровой с этой войны.       — А что в Лориэне? Все по-прежнему? —поинтересовалась Лириан.       — Как я и писала тебе в последнем письме, леди Галадриэль взволнована. Она отлучалась в первый день зимы. Белый совет созывался вновь.       — Они изгнали зло из Дул-Гулдора, — кивнула Лириан, понимая о чем идет речь. — Отец тоже там был. А потом он забрал меня из Эребора.       — До меня дошли слухи, что королева Лесного Королевства на севере вернулась? — Арвен неуверенно посмотрела на сестру. Она слышала об этой новости, но не могла себе представить, как такое возможно. — Ты была во дворце у Трандуила. Скажи, это правда? Говорят, она очень серьезно больна.       — Она сейчас находится во власти зла, — тихо ответила Лириан под полный грусти вздох Арвен. — Да, это так, на обратном пути мы заезжали во дворец, отец помогал королю излечить душу его супруги, но помниться мне, душа так и осталась за завесой тьмы. Не знаю, что происходит там сейчас…