Blood On My Name

Long long way from home Canʼt sleep at all You know another muleʼs Been kicking your stall Thatʼs evil, evil is going on

 — Jace Everett feat. C.C. Adcock — Evil is going on —

POV Автор

      — Эй, детка, ты просто ходячий секс! Станцуй-ка для меня! Надеюсь, ртом ты работаешь так же, как и телом.       Громкий хохот раздается во всем помещении и, не удержавшись на месте до сей поры, пьющий мужчина роняет пустой бокал на пол. Едва слышимый звон разбитого стекла тут же потонул в пучине тяжелых басов клубной музыки. Все здесь, включая каждого новоприбывшего посетителя, привыкли к искаженной какофонии звуков, доносившихся откуда-то из глубины зала. Она била по ушам, буквально калеча барабанные перепонки, но это нисколько не мешало любому из присутствующих здесь наслаждаться очередным не зря прожитым днем. Вернее, существованием. Но спустя несколько десятков стопок ядерного алкоголя и долгих часов любования на полуголых девиц, готовых ублажить тебя в любое время, такой прожитый день казался абсолютным раем. Определенно, он не был пределом мечтаний, но для любого солдата, прожившего в суровых, а иногда и экстремальных условиях, — это было лучшим отдыхом, и такой расклад их вполне устраивал.       — Пошел в задницу, Стеф. Или куда ты обычно идешь, когда тебе вновь никто не дает? — девушка, чье тело буквально огибало стоявший в центре зала шест, пьяно ухмыльнулась и продолжила ритмично двигать бедрами в такт звучавшей музыке.       Вероятно, никто ее вообще и не услышал, но оставить слова мужчины без ответа было не в ее принципах.       Абсолютно точно для большинства жителей города такое времяпрепровождение было дикостью, особенно в подобных злачных местах, но только не для фракции огня. Это было одной из неотъемлемых частей их жизни. Правда, о ней не всегда говорили. Некоторые и вовсе утаивали от других, что проводят ночи в таких заведениях. В особенности девушки, желающие лишь единожды попробовать на вкус такую, воистину разгульную жизнь. Но были и те, что не боялись в открытую демонстрировать подобное. Они наслаждались каждой проведенной здесь ночью. Что уж говорить о сильней половине фракции?       Для них подобные места служили некой отдушиной от повседневной рутины. Здесь они, не прилагая особых усилий, могли запросто достигнуть желаемого результата. В их случае ― тела, доведенного до определенной кондиции и согласного абсолютно на любые предложения противоположного пола.       Новоявленная танцовщица, выписывая очередную восьмерку бедрами, огляделась по сторонам, и заметила нечто необычное в подобном месте. За дальним столиком, находящимся за пределами досягаемости ярких софитов, сидела одинокая мужская фигура и пристально следила за ней. Встретившись взглядом с этим парнем, девушка невольно остановилась и тяжело сглотнула. Уверенный беспристрастный взгляд, обращенный на нее, был подобен настоящей пытке, от чего вмиг захотелось отвернуться от наблюдателя, а то и вовсе сбежать, лишь бы не видеть его вновь. Но вопреки этому, молодая девушка, словно заколдованная, продолжала смотреть в ответ и, в конце концов, двинулась с места навстречу к нему.       — Скучаешь, малыш? — Наклонившись максимально близко к его лицу, девушка на мгновение задержала дыхание, а потом невольно втянула в себя его запах. Прикрыв глаза, она сосредоточилась на ощущениях и была удивлена, не почувствовав присущего здешним мужчинам отвратительно запаха дешевой выпивки и сигарет.        — Я могу скрасить твой вечер и научить тебя чему-нибудь новому… — прошептала она в его ухо и довольно ухмыльнулась, заметив, как уголки его губ невольно дернулись вверх.       Он был совсем молод, но вел себя так, словно пробыл в таких местах большую часть жизни.        «Неофит», ― подумала она и еще теснее придвинулась к его телу, облаченному в темное.       Определенно, она не прогадала, и сегодняшний вечер она проведет в неплохой компании.       — Ты думаешь, что сможешь меня чем-то удивить? — едкая улыбка появилась на его лице, а в голосе скользнуло едва ощутимое отвращение.       Кажется, его вовсе не волнует, как сильно к нему прижимается девушка и с каким жадным взглядом исследует его тело и лицо. Он даже не удосужился взглянуть на нее вблизи.       Девушка, явно не замечая полнейшего отсутствия интереса к себе, продолжила свою собственную игру.       Теперь, положив руку на его колено, она мягко скользнула вверх, и стала поглаживать его сквозь грубую ткань штанов. Это несказанно приносило ей удовольствие, так как в подобные игры она играла с особым азартом, ведь прежде никогда не проигрывала.       — А ты проверь. Думаю, ты удивишься тому, что я умею, и что могу с тобой сделать, — прошептала она в ответ, опалив горячим дыханием его ухо. — Как тебя зовут, красавчик?       —Зачем тебе, список ведешь? — тут же отреагировал он и, наконец, повернулся к ней лицом.       Черные зрачки слегка сузились, а обращенные в холодный, но живой серебряный металл радужки глаз в полной мере завораживали незнакомку, но, к ее сожалению, не выдавали никаких эмоций по отношению к ней самой.       — Нет, милый. Я просто хочу знать имя того, под кем буду кричать сегодня. Ты ведь этого хочешь? — растянув губы в безумно пошлой улыбке, девушка заметно сжала руку на бедре молодого человека.       — Меня зовут Эрик. И если мы закончили с прелюдией, вставай и пойдём отсюда. — Допив оставшуюся жидкость в своем стакане, он отставил его в сторону и все же не удержался от колкости: — Посмотрим, чем ты сможешь меня удивить.

POV Астрид

      Я давно поняла, что нет ничего ужаснее, чем смотреть на дорогого тебе человека и видеть в его взгляде ничего, кроме необъятной боли и непонимания. И ужаснее всего осознавать, что причиной этого является не что иное, как твои собственные поступки и слова.       Ты можешь жалеть о них, пытаться что-то исправить или же и вовсе постараться забыть этот постыдный поступок, но по-настоящему уже ничего не изменить и что бы ты не делала, какой бы вариант не выбрала, другой человек никогда не сможет забыть этого.       Ужасно? Непростительно? Невероятно?       Что же, возможно так.       Это своего рода извращенная пытка собственного сознания. Мы можем любить человека, дорожить им, его чувствами и даже самим присутствием рядом с собой. Но это не мешает нам делать ему больно. Мы не догадываемся, что причиняя боль другим, мы, прежде всего, убиваем самих себя. И, в сущности, делаем хуже только себе самому. Да, мы можем оправдываться, придумывать всевозможные доводы, направленные на благо человека, или же идти на поводу мимолетной вспышки злости или страха. Но затем, когда эмоции отступают и ты остаешься один на один с собственным «я», никакие слова не спасут тебя от саморазрушения. А после, когда ты осознаешь и принимаешь собственную слабость как должное, миришься с ней и начинаешь менять себя в лучшую сторону, ты понимаешь, что уже не сможешь ничего вернуть.       Да, мы придумываем бесчисленные извинения, абсурдное в своей сущности раскаянье, но это не ведет ровным счетом ни к чему.       Человек, испытав боль от другого, подобного себе, никогда этого не забудет. Время может играть с нами порой в жестокие игры, и жизнь оставит свой слой грязи в памяти человека. Порой, мы сами стараемся отгородиться от воспоминаний, слов и жить дальше, будто бы ничего и не было. Но ведь это не так. Как бы мы не хотели менять свою память, она в самый услужливый момент напомнит тебе в самых ярких красках ту боль, что ты когда-то приносил людям, а они приносили тебе.       Словно напоминание самому себе, что жизнь припасла куда больше пыток и мук, чем нам кажется на первый взгляд.       Такова сущность нас самих и без этого замкнутого круга боли мы попросту не можем двигаться дальше. Не можем жить.       Но, кажется, я не живу.       Существую рядом с ним.       Видеть эти глаза, облаченные в жидкое серебро, слышать едва досягаемый тяжелый вздох и чувствовать всем нутром, как собственный органы сжимаются от столь ощутимого напряжения рядом с ним.       Лишь один взгляд на него приносит мне столько ярких картинок боли, что я причинила ему.       Что я причинила себе, солгав ему тогда.        — Эрик? — шепотом, боясь сделать что-то непоправимое.       Ведь сейчас он похож на дикого зверя. Он пойман, рассержен и готов наброситься на тебя в любой момент, если ты допустишь еще одну ошибку.        Парень медленно сканирует меня взглядом, а затем помещение, словно не понимает, что он тут делает.       Его страхи.        — Ты прошел симуляцию. В общей сложности у тебя десять страхов. Это привычное количество для каждого из нас. У кого-то больше, у кого-то меньше. Но с этим можно работать, если ты захочешь сам… — я тараторю какую-то ерунду, вместо того, чтобы подойти к нему или же просто набраться смелости еще раз посмотреть в его глаза.       Я говорила, что готова?        Ни черта подобного. Страх огромными клешнями захватит всю меня и медленно изворачивается где-то глубоко внутри. Хочется спрятаться, убежать без оглядки, лишь бы не продолжать эту пытку над нами.       Я знаю, что и ему сейчас тяжело.        — Я понял… инструктор. Разрешите идти? — охрипший, совсем чужой голос проникает в самое сердце, и оно на секунду замирает.       Инструктор? Будто ничего и не было, Эрик? Словно в последний наш разговор я не принесла тебе столько боли и разочарования, что ты сейчас мог бы убить меня лишь взглядом? Ты готов забыть собственные слова?        — Да, конечно.       Как раньше. Коротко. Четко. Словно отдаешь приказ идти на смерть.       Вот только чью… Твою или мою?       Неожиданный хлопок закрывающейся двери возвращает меня в реальность. Все мои размышления и чуть не слетевшие с языка извинения уже никому не нужны. Теперь меня окружает лишь пустая комната. Воистину, как же легко все разрушить собственными руками.       — Эй, Астрид? Девочка, ты мне нужна тут, — сквозь шипение динамика рации голос Амара доносился совсем нечетко. Но даже так было слышно, с какой обескураженностью он говорил.       В последний раз, обведя комнату взглядом, я со странным для меня облегчением покинула ее. Будто там все еще находился дух моего строптивого неофита.       Моего?       Я невольно покачала головой и испустила тяжелый вздох. Такие мысли скорее уже не устрашают, а угнетают меня.       Выйдя в общий коридор, и не успев пройти и пары метров, я столкнулась лицом к лицу с остальной частью группы новобранцев. А в самом начале, у самой двери симуляции, которую я покинула второпях, стояли Тобиас и Амар, который, к всеобщему удивлению, положил руку на плечо парня и улыбался остальным.       — Неофиты! Спешу сообщить то, что уже не случалось несколько лет подряд! — Амар привлек внимание толпы, и та перестала шептаться и галдеть.       — Среди нас есть те, кто ничего не боятся! Всего четыре страха, как вам такое? — заливистый смех и очередное невероятное заявление. — Теперь этого парня зовут Фор.       Чей-то удивленный вскрик заглушает добрую половину тут же повалившихся на Лидера вопросов, но тот лишь отмахнулся от них.       — Добро пожаловать в Бесстрашие, Фор. Твое место среди нас! — повернувшись к обескураженному парню, Амар еще раз сжал его плечо и одобрительно улыбнулся.       Группа выйдя наконец из ступора повалила скопом к парню с новым именем, захватив того в плотное кольцо и заваливая его своими вопросами. Я некоторое время наблюдала за этим, но вновь ожившая рация дала о себе знать, и я отошла в сторону, дабы найти сегодняшнего инициатора всего этого.       — Что это значит, Лидер? — тут же огорошила я его, как только приблизилась достаточно близко к мужчине.       Хотя в коридоре было достаточно громко, говорить пришлось тихо. Эти стены отлично слышат все разговоры, особенно столь приватные.       — Ты о чем? — наблюдая со стороны за Фором, бесстрашный удовлетворенно растянул рот в улыбке. — Ты догадывалась, что этот парень особенный?       Я склонила голову набок и уставилась на бывшего наставника.       Догадывалась ли я о том, что Тобиас не так прост? Определенно, да. Уже тот факт, что он первый за долгие годы, кто перешел из Отречения в Бесстрашие уже говорит о многом. А уж эта симуляция окончательно закрепила за ним некий статус непробиваемого, сильного и чрезвычайно ценного для фракции воина.       Вот только…       — Амар, всего четыре страха. И я боюсь, что он… управлял ими. Ты видел?       Улыбка на лице Лидера тот час же пропала, а он сам весь вытянулся, подобно натянутой струне. Но не сказал ни слова, лишь коротко кинул.       — Значит… и он тоже? — едва слышно прошептала я и сама повернулась в сторону неофита, неосознанно пытаясь увидеть в парне ответ на свой вопрос.       — Я не уверен до конца Астрид, но пока все сводится к этому. — Мельком взглянув на меня, Амар продолжил: — Я хочу попросить тебя, чтобы ты некоторое время была рядом с ним.       — Ты рассказал ему что-то?       Мысли хаотично проносились в моей голове, и я никак не могла понять, как я к этому отношусь лично. С одной стороны, это огромная опасность для нас… для самого Тобиаса в первую очередь. А с другой ― пришло некое облегчение. После смерти Нила, количество людей склонных к дивергенции, резко уменьшилось, а некоторые из них и вовсе стали исчезать. А неофит… теперь он давал надежду, что еще не все утрачено.       — В общих чертах. Я хочу, чтобы ты ему рассказала то, что посчитаешь нужным.       Крики и шум неофитов все больше разрастались, а затем отовсюду послышались предложения отпраздновать и отдохнуть. Ребята с надеждой повернулись к нам и стали яростно приводить доводы в пользу очередной гулянки в Бесстрашии.       Я коротко выругалась и все же кивнула головой в знак согласия в обоих случаях.       Неофитам после столь тяжелой психологической нагрузки следовало бы отдохнуть, а мне стоило бы подумать, что говорить Тобиасу, а о чем следовало бы умолчать.       А готов ли Фор услышать историю моей жизни?       — Не стоит недооценивать его, Астрид. Мне кажется, он поймет тебя и поможет, если ты этого захочешь, — Лидер коротко попрощался со мной и стремительно скрылся из виду. Знает черт, когда грядут большие неприятности.       А готова ли я рассказать свою историю?       Тем временем новобранцы, воодушевившись предстоящей вечеринкой, быстро разбрелись по кучкам и уже спешили выйти отсюда, позабыв обо всех правилах и нормах, дабы успеть приготовиться к вечернему безумию. Лишь двое людей, словно непричастные к всеобщему веселью, стояли в стороне и бездумно оглядывали остальных.       Какова вероятность, что это Фор и Эрик?       Я еще раз оглядела остальных и, вдохнув поглубже, двинулась к одному из них. Странно, но почему-то в этот момент я четко поняла, что стою перед выбором. Вот только каков он?       Какова вероятность, что мне придется выбирать между разумом и эмоциями?       Последние несколько шагов казались мне непосильными. Хотелось не просто повернуться, хотелось убежать отсюда как можно дальше. Не видеть, не ощущать эти два ядовитых взгляда на себе. И вовсе забыть последние несколько недель. Не противиться, а уехать вместе с остальными на патруль стены и никогда не соглашаться на предложение Лидера.       Какова вероятность, что выбрав одно, я тут же потеряю другое?       — Я хочу поговорить с тобой. — Горло словно стянула невидимая веревка; и я поняла, что задержала дыхание.       — Да, хорошо. Что-то важное?       Да, парень. Тут и сейчас происходит моя смерть. Видишь?       — Давай отойдем. Этот разговор наедине, Фор.       Глаза будущего бесстрашного сузились, но он лишь пожал плечами и последовал за мной на выход. Проходя мимо остальных, я еще ярче ощутила себя беспомощной в этой извращенной игре догадок и недосказанности.       Какова вероятность, что я умру, лишь взглянув в серый омут глаз твоего противника, Фор?       — Пожалуй, я уже мертва.       Как бы не было безрассудно привести парня в свою квартиру, сейчас — это одно из немногих мест, в котором я чувствовала себя защищенной и не напряженной. Казалось, сами стены, повидавшие столько разнообразных оттенков моей жизни, помогали мне и подпитывали своей силой. А может быть, проведя здесь в одиночестве несколько месяцев, я убедила в этом саму себя?       Однако сейчас, впуская Тобиаса в собственное личное пространство, я не чувствовала скованности или же страха. Если я вознамерилась рассказать этому парню львиную долю своей жизни, скрывать мне уже нечего.       Не столь обжитая квадратная площадь бросалась в глаза сразу, и обескураженный вид неофита, переступившего порог, заставил меня улыбнуться.       Если он ожидал повсюду увидеть фоторамки, бесполезные растения в горшках и раздражающую мишуру обычно присущую девчонкам, то он ошибся адресом.       — Ты не против кофе?       Дабы как-то разрушить эту устоявшуюся тишину еще с коридора симуляция, я прошествовала на кухню и принялась демонстрировать свои навыки гостеприимства.       Безуспешно, конечно.       Две кружки горячего отвратительного на вкус напитка и мимоходом предложенный сахар ― это все, что на меня хватило.        — В чем дело, Рид? — все же не выдержав еще одной игры в молчание, спросил Фор.       Обхватив кружку двумя руками, я поежилась от диссонанса температуры. Настолько мои ладони были холодны.        — Тобиас, то, что случилось сегодня на симуляции… это ведь не случайность, ты понимаешь?       Подняв взгляд на сидящего передо мной молодого человека, я заметила в его глазах отголоски беспокойства и непонимания.        — Но Амар сказал, что такое бывает. Разве что редко. Люди могут управлять программой, — неуверенно проговорил он и прошелся пятерней по своим волосам.       Я поспешно кивнула и глубоко вдохнула вмиг потяжелевший от напряжения воздух.       Это может выйти не так легко, как казалось на первый взгляд.        — Да, все верно. Программой симуляции можно управлять не только извне, но и будучи в ней самой. Но к этому способны не все, лишь некоторые, проявившие свои способности и задатки не только к одному виду деятельности. Люди, которые способны менять фракции, или же вовсе обходиться без них. — Я посмотрела на его удивленное лицо и едва улыбнулась. — Это возможно, Тобиас. Вот только это не приветствуется и истребляется в нашем городе. Ты когда-либо слышал о дивергентах?        — Да, но это же легенды… глупые сказки.       Я замотала головой и поднялась с места. Сидеть было невозможно, особенно когда столь горькие воспоминания наполняют тебя до краев.        — Это не сказки. Нам лишь открыто врали и старались оградить от информации о них. Правительство много лет назад посчитало, что такие люди опасны для общества. Они попросту неконтролируемы и несут прямую угрозу их власти, и могут стать двигателем к разрушению системы. Они пытались изучить их, принять должные меры и подчинить их, но пока им не удалось это сделать. А сейчас… они всячески выискивают их среди обычных людей и истребляют.       Тобиас нахмурился и на некоторое время погрузился в собственные мысли. И я его понимаю, принять и разрушить устоявшейся за долгие годы утверждения и мысли нелегко.        — Откуда ты знаешь? Ты тоже?        — Нет, — невидимый груз опустился на мои плечи, и я разом сдалась. Поникла в собственном страхе быть непонятой. Отвергнутой. — Дивергентом считается человек, у которого отсутствует воздействие на его сознание. Мы проверяем это еще на этапе профпригодности на Дне Выбора. Тогда определяется, к чему человек больше восприимчив и где легче всего можно справиться с его контролем. Выбор на самом деле ― лишь иллюзия, придуманная для того же контроля. А дивергенты сюда не вписываются, ведь им предлагают двойной, иногда тройной выбор. — Моя мать была дивергентом, и я многое узнала из записей, что она оставила после себя. Я знаю, что ее убили. А после, когда я перешла в Бесстрашие, я встретила Амара и Нила, моего бывшего командира и… и они оказались дивергентами.        Схватившись руками за плечи, я попыталась согреться, но холод был внутри меня самой.        — Пойми, таких, как ты опасаются, боятся, их убивают. Нил исчез больше года назад и теперь тебе стоит лучше скрывать свою особенность.        Я подошла к сидевшему за барной стойкой парню и взяла его за руки. Они были холодны, как и мои, и я сжала их, пытаясь то ли согреть промёрзшие конечности, то ли подбодрить парня.        — Просто знай, быть дивергентом не значит не быть человеком или Бесстрашным. Вы просто умеете контролировать себя. Вы свободны. Запомни это, Фор.        Голубые глаза сверкнули в полумраке, словно яркие звезды, и я отчетливо увидела в них не только понимание, но и безмолвную поддержку.       Спасибо, Тобиас.       Неприятное давящее чувство в груди дало о себе знать вновь, как только я ступила ногой в один из многих ночных клубов на последних этажах Ямы. Клубная музыка, море выпивки и бесчисленное количество народа, облюбовавшее танцпол в попытке продемонстрировать собственные таланты, вызывали откровенную скуку, а в некоторых случаях и жалость. Но не это заставило меня почувствовать себя отвратительно. И вовсе не атмосфера всеобщего веселья стала выкручивать собственные чувства в попытке сделать еще больнее.       Нет.       Я не ревную.       Лишь пристально слежу за тем, как Эрик прижав смутно знакомую мне девчонку к себе, самозабвенно вылизывал ее шею в порыве алкогольной страсти.       Постойте, я ищу ему оправдания?        — С тобой все хорошо? — подошедший сзади Фор вопросительно осмотрел меня, и его взгляд остановился на моем лице.       Видимо, эмоции, что были глубоко во мне, в какой-то миг отразились и на лице, потому как Тобиас не на шутку встревожился и схватил меня за плечи.        — Тебе плохо? Может, уйдем? — продолжил он засыпать меня вопросами, на что я лишь замотала головой.       Это просто удивление. Он вправе делать что хочет. Кто я такая, чтобы его обвинять в чем-то?        — Все в порядке. Ты ведь хотел сюда прийти? — Я попыталась восстановить вмиг сбившееся дыхание и выдавать из себя хотя бы подобие улыбки. — Давай выпьем.       Я та, которой он признавался в чувствах.       Несколько шотов крепкого алкоголя привели меня в чувство и казалось бы я совсем позабыла обо всем, но глаза то и дело вновь натыкались на уже ненавистную мне парочку.        — Такое чувство, что ты и вовсе не тут, — усмехнулся Фор и прокрутил в руке уже пустую стопку.       Признаю, только благодаря Тобиасу я смогла отвлечься хоть на мгновение, но и из-за него я все еще находилась тут.       Неужели ты так быстро отказался от собственных слов?        — Прости, я просто… — Прямо передо мной вновь возникает знакомая фигура, и я непроизвольно замолкаю на полуслове.        — Рид?       Фор это замечает. Конечно же. Я совсем чокнутая идиотка.        — Ты достойна лучшего.       Я резко поворачиваю голову в сторону парня и ошарашено смотрю на его едва заметную улыбку. Синие глаза в полумраке и редких лучах софитов казались еще темнее. В них для меня не было ничего, кроме понимания.        — Фор.       Говорить не хотелось. Этот парень одним лишь взглядом убедил меня в том, что он не нуждается в глупых отмазках и нелепых объяснениях. Он все знает и понимает.       Вот только знает ли он, что гораздо лучше нас? Поймет ли кто-либо это за маской его отчужденности?        — Как и ты Фор. Больше, чем все мы.