All The Time
25 октября 2016 г., 09:01
Примечания:
[1] - White Stripes – Seven Nation Army
[2] - The Pretty Reckless – Hit Me Like A Man
I want that all the time, all the time, Iʼmma give you all of mine when itʼs. Fuck me like you hate me, kiss me like you miss me. Anything I want to, thatʼs what she always lets me. — Jeremih (Shlohmo Remix) — All the Time —
POV Эрик
— Мне кажется, что ты единственный, кто понимает, как должен жить бесстрашный. Каким преданным он должен быть фракции… Зажатая между пальцами зажигалка срабатывает лишь в третий раз, поджигая кончик сигареты и тут же превращая его в красный огонек. Подхватив двумя пальцами небольшую дозу никотина, опрометчиво завернутую в белый пергамент, я подношу ее ко рту и делаю несколько первых глубоких затяжек. — Я хочу видеть будущие бесстрашия в таких лицах, как ты. И, если ты действительно хочешь этого, я с удовольствием помогу тебе. Ты будешь моим приемником и многому научишься у меня… Холодный порыв ветра подгоняет тлеющий огонек, и серый пепел падает вниз, развеваясь на черных армейских ботинках. Я никогда не считал себя рабом привычек, но эффект, что дает столь малая доза табака успокаивает мои нервы, и мне на несколько секунд становится легче. Я не слышу этих голосов в моей голове. — О чем ты говоришь? Ты сумасшедший! И вот, не успев выбросить окурок и затоптать его носком ботинка, я вновь возвращаюсь в прошлое. Я опять слышу ее пронзительный крик и голос мужчины, считающий, что я слишком глуп, дабы не понять, какова цена моего согласия. — Подумай над моими словами, Эрик. А ведь я почти поверил ему. Понадеялся, что хоть кто-то заметил не только мою силу и разум, но и желание быть кем-то большим, чем вторым парнем после Фора. Ах да, этот блядский сухарь. — У тебя ничего не выйдет: ты слишком слаб для этого. Любимчик Фор. Бесхарактерный. Немощный щенок. Готовый следовать любой предложенной команде. Я слышал, как после его теста к нему обратился Лидер. Стоял за углом и беззвучно повторял те слова, что сказал мне Макс час назад. Точь-в-точь, не отходя от сценария. 0 Вот только сухарь ничего не сказал ему в ответ. Промолчал, нарушив идентичность. Живой смертник. — Эрик… Обрывки воспоминаний покидают меня, как только я возвращаюсь в реальность и краем глаза замечаю бегущую в дали темную фигуру бесстрашной, что неизменно следует своему давнему маршруту к железным путям. — Эй, парень. Это всего лишь симуляция. Ты молодец, справился. Открыв тогда глаза и увидев вместо мертвого тела парня, склонившегося надо мной и убирающего с моих висков датчики, я не понял, что произошло. Сердце до сих пор не могло успокоиться, и я не мог дышать нормально, рывками вгоняя в свои легкие воздух, будто бы я пробежал сотню миль без передышки. Увиденное мною казалось реальностью: пистолет, зажатый в моей руке был настоящий, вот только мысли … действия были не моими — чужими, инородными, и я не мог им сопротивляться. В тот момент это казалось мне правильным, это стало моим желанием. Убить ее. — Ты справился со своими страхами и теперь можешь пойти отдохнуть. Не забудь, что завтра будет большой праздник. И я встал с кушетки, срываясь с места, словно спасаясь от огня. В тот момент я не думал, что мне нужно сказать или спросить. Единственное, что мне нужно было сделать, — это увидеть ее. Убедиться, что она жива. Что она в порядке. Но меня остановил Лидер. Похвалил за инициацию, сделал чертово предложение на будущее и уточнил, что сама Астрид советовала меня, присутствовав на этом тесте. Она видела. Тогда я этого не осознал. Я лишь радовался новым возможностям, грядущему будущему и тому, что она не забыла про меня. Выбрала меня, а не Фора. Но это было не так. Только сейчас я понял, что если бы она увидела то, что было в той симуляции, то ни за что бы не перешла на мою сторону. Теперь я ей отвратителен. Она думает, что я наврал ей. Предал. Вот только я не делал этого. Никогда против нее. Я мог злиться на нее, изменять ей и самому себе, кричать лживые слова, но не предавать ее. И сейчас я хочу доказать ей это. Показать, на что я способен сделать и как далеко могу возвыситься без чьей-либо поддержки. Я стану чертовым Лидером Бесстрашия. Я докажу всем и ей, в том числе, что я лучший для этой роли. — Я согласен на ваше предложение, лидер. Вот только эта игра будет по моим правилам.***
Бесстрашные всегда славились своими праздниками. Пожалуй, они единственные, кто предпочитал огромные шумные вечеринки вместо официальных торжественных занудных церемоний. Они любили отмечать всей фракций, словно в одно мгновение сплочались в один огромный организм. Но кроме всевозможных торжеств они отмечали и похороны. С шумом, криками и весельем они поминали мертвых людей, крича их имена в пропасть Ямы. Словно эхо их криков навсегда останется в памяти этих стен. И в этот раз не обошлось без этого. Помимо окончания инициации в Бесстрашии был еще один повод праздновать. Провожать в бездну прошлого имена людей, что погибли на последней операции. Так нам сказали одни из лучших солдат и часть группы Астрид. Она сама могла оказаться в их числе. После той мимолетной встречи утром я не видел ее вплоть до самого начала празднества. Пока она не появилась в сопровождении всех командиров и Лидеров фракции в главном зале. Хотя масштабы празднества были распределены далеко за пределами одного помещения, главная сцена и огромное цифровое табло были лишь в столовой, которую услужливо подготовили к этому дню. Большинство столов было убрано, центр зала был пуст, а второй ярус служил местным баром. Кроме этого они поменяли освещение и чем-то накрыли стеклянный потолок, отчего огромное помещение находилось теперь в полутьме. А на сцене помимо прочего стояли музыкальные инструменты и всевозможная аппаратура. Было сразу видно, что эта фракция любит и знает, как хорошо проводить время. Оттого, сколько тут было народа, могло показаться, что именно здесь собралась вся фракция. Несколько сотен, а, может быть, и больше бесстрашных пришли еще задолго до первого оповещения о начале. И многие уже успели насладиться выпивкой и очередным веселым вечером, проведенным рядом с соратниками и друзьями. Но не я. По крайней мере, пока я не увидел жутко короткое прилегающее красное платье, совсем не уместное в одном ряду с десятком мужчин, одетых во все черное. Яркий контраст. Они появились неожиданно: вышли на главную сцену, остановили музыку, тем самым давая возможность высказаться Лидерам фракции. Те же в свою очередь говорили долго, скрупулезно, скорее всего, кричали о важных вещах, но все мое внимание было сосредоточено лишь на одном человеке. Астрид. Черные туфли на высоком каблуке, короткое, едва доходившее до середины бедра кроваво красное платье, скрывающее, пожалуй, лишь одну треть молочной кожи и открывающее вид на все достоинства фигуры девушки. Крупные длинные черные локоны, обрамляющие ее лицо и шею. В завершении этого образа черные ремни портупеи обтянутые вдоль всего тела, заканчивающееся кобурой, в которой лежало оружие. Опасная, убийственная красота. Я не смог убрать улыбку с лица и отвести глаз, пока меня не отвлекло единственное, ради чего я сюда пришел. Результаты инициации. Последние слова Макса прозвучали и, убрав руку назад, он отошел на несколько шагов от огромного табло, которое было расположено позади него. Буквально через несколько секунд монитор загорелся, и стали отчетливо видны первые белые надписи — имена только что принятых бесстрашных и их ранг, приобретенный за этот месяц. Фор, Эрик, Зик, Кол, Алекс — I ранг Крис, Кэт, Джул, Рос — II ранг Лия, Боч, Джон, Экки — III ранг. Список продолжался вплоть до шестого, последнего ранга, но я не смотрел дальше. Первый ранг. Но все так же второй. Толпа вокруг меня загудела, подобно улею пчел, и тут же была оглушена первыми аккордами гитары и барабанов.[1] Теперь вместо верхушки руководства там были несколько человек с музыкальными инструментами в руках. И они были готовы завести толпу: — Виски, лучше бутылку. И пока вся толпа народа хлынула ближе к сцене и середине танцпола, дабы вдоволь потанцевать, я проскользнул на второй этаж и занял одно из крайних мест у стойки бармена. Отсюда было видно практически весь зал, не исключая и того места, где находилась Рид. Ее было сложно потерять из виду. — Заплатить есть чем? — с нескрываемой насмешкой вопросил парень за стойкой, каким-то образом перекрикивая музыку и других людей. Я выложил на черную дубовую столешницу несколько талонов, отданных нам сегодня в знак первоначального взноса, и выхватил янтарную бутылку из руки бесстрашного. Теперь, когда эта чертова проверка на профпригодность завершена, хотелось напиться, а еще лучше — забыться на мгновение и перестать думать о каждом верном шаге и решении. Первые несколько глотков комом стоят в горле, отчего сладковато-горький привкус дерет глотку, но затем, когда алкоголь теплой волной расходится по телу, все воспринимается в разы проще. Правильнее. Теперь я могу без лишней головной боли наблюдать за танцующей толпой в полутьме зала и не кривиться каждый раз, когда очередной незнакомец захочет поприветствовать меня и хлопнуть по плечу. Значит ли это то, что я стал частью всего этого? Определенно нет. — Тебе с ней ничего не светит малыш, можешь так не испепелять ее взглядом, — послышался рядом со мной женский смешок. Я повернул голову в сторону голоса и увидел бесстрашную, которая присела на ближайший стул по соседству со мной. — Прости? — без особого интереса переспросил я, окидывая ее взглядом. Девушка была старше меня, возможно, всего на пару лет, но огромное количество разноцветных татуировок, покрывающих ее руки и большую часть шеи делали ее моложе. С легкостью сделав заказ у бармена, бесстрашная одной рукой перекинула свои дреды в одну сторону и вновь посмотрела на меня. — Последние пятнадцать минут ты пялился на зад одного из командиров, в том углу, — снисходительно улыбнувшись, она продолжила: — Думаю, ты не заинтересован в мужской половине бесстрашия, соответственно… — Замолчав на полуслове, девушка подхватила поставленный перед ней бокал и сделала глоток. В такой близи я мог разглядеть, как ее проколотый язык прошелся по нижней губе, слизывая остатки только что выпитого алкоголя. — Значит, ты следила за мной? — Я наблюдала, приятель. Должна же я знать, какой именно полудурок согласился нанести мои эскизы на тело, — указав одним пальчиком на мои руки, девушка засмеялась. — Я Тори — мастер по тату, солдат и просто паршивая девица. Посмотрев на тату, расположенные на моих руках, я силился вспомнить, кто же его набил и почему я выбрал этот рисунок, но в памяти были лишь обрывки того вечера. Кажется, тогда я был зол на Астрид. Вновь. — Эрик, — все же ответил я на ее приветствие, вернув взгляд на нее. Девушка была интересной. В какой-то степени привлекательной, но к сожалению, не в моем вкусе на сегодняшний вечер. Но и она по-видимому не была заинтересована во мне, время от времени то и дело подмигивая подходящим к стойке бесстрашным. — Так что там с Рид? Она тебе понравилась? — спустя какое-то время вновь поинтересовалась она. Я поставил на стол половину бутылки и поморщился, когда последние аккорды тяжелой музыки оглушили зал. — Она была инструктором на моей инициации, — не вдаваясь в подробности, выдавил я все же из себя. — Ты с ней знакома? Тори слегка откинулась в сторону и посмотрела куда-то позади меня. Уголки ее губ приподнялись, и она ответила: — Она мой частый клиент. Буквально сегодня добавила в ее коллекцию еще один рисунок. — И что же? — язык не слушался меня, и вопрос слетел с него быстрее, чем я об этом подумал. Бесстрашная как-то странно взглянула мне в глаза и, подняв стакан с алкоголем, встала с места. — Сам спросишь у нее и узнаешь. — Чокнувшись с горлышком моей бутылки, девушка обогнула меня и исчезла в толпе. Схватил бутылку, я повернулся назад и не успел сделать и глотка, как со стороны сцены послышался оглашающий крик толпы. — Пой! Пой! Пой! Двое мужчин, стоявшие ближе всего к краю сцены и державшие гитары в руках, стали отыгрывать несколько аккордов, подначивая толпу. Сначала я не понял из-за суматохи, к кому обращались люди, пока не заметил двух девиц рядом с барабанщиком, который склонился в их сторону и что-то быстро говорил, активно жестикулируя. Я хотел было уже отвернутся, потеряв интерес к происходящему, но к затуманенному алкоголем разуму только сейчас дошла картинка происходящего. На сцене были не просто девицы. Там стояли Астрид и Кэт. И народ хотел, чтобы они пели. — Я даже знаю, что за песню она выбрала. Она всегда ее пела, потому что только ее и знает, — рядом со мной парочка мужчин открыто засмеялись, смотря в ту же сторону, что и я. — Посмотри, как она одета! Пускай хоть хрипит не переставая, лишь бы я мог наблюдать за задницей в этом, — расхохотался другой. — Осторожно, Кев. Она отстрелит тебе яйца, если ты к ней руки потянешь. — Но посмотреть то можно, — хмыкнул он и добавил гораздо громче: — Гляди! Тем временем девушки переместились на середину сцены и, схватив стойку микрофона, склонились к нему. — Кто знает песню — подпевайте. Я не против, — издав полусмешок, Астрид вытащила микрофон и отошла назад. Только сейчас я заметил, что в ее руке находилась точно такая же бутылка виски, что у и меня. Она была пьяна. Но я все так же не мог отвести от нее взгляда. Подняв руку с бутылкой, девушка переглянулась с Кэт и дала знак музыкантам. По залу буфером вновь пронеслись первые аккорды гитары и отсчет барабанных палочек. Улыбнувшись чему-то, Рид поднесла микрофон ко рту и в пару с другой девушкой начала петь.[2] Я сильная, но любовь — это зло, Хотя есть разновидность извращения Исключительно для везунчиков. Не торопись, делай со мной всё, что хочешь, Я не буду заморачиваться. Ты же знаешь, что я больна, Знаешь, что я больна… Тело, облаченное в красную ткань, стало плавно двигаться в такт музыке. Голос был напряжен, действительно хрипловат: то ли от выпитого алкоголя, то ли же от природы не столь мелодичен, но это нисколько не мешала ей наслаждаться происходящим. Музыка нарастала, а вместе с ней в дуэт вступила Кэт, отыгрывая громогласный припев. Бей меня, как мужчину, а люби, как женщину, Разрушай препятствия, смотри в мои глаза, я хочу этого. Кто-то подарит тебе Ад, кто-то — Рай. Бей меня, как мужчину, а люби, как женщину, Люби, как женщину… Астрид приподняла руку с бутылкой и сделала несколько глотков. Толпа кричала, пела вслед за ней, иногда перекрикивая их же. Любовь сильна, но я — зло, Ты ошибаешься насчёт меня. Не торопись, Я пока поиграю с собой. Послушай крик детей, Которые замечтались, как и ты… В какой-то момент я подумал, что эта песня направлена на меня, будто бы Астрид поет ее для меня…из-за меня. Но слова парней врезались в сознание, испепеляя этим мысли. Она пела ее не раз. Это лишь просто песня. Пока она не посмотрела прямо на меня и я не встретился с ней взглядом. Зеленые глаза были полуоткрыты, но я чувствовал ее взгляд на себе всем своим нутром. Бей меня, как мужчину, а люби, как женщину, Похорони меня заживо, я вижу это в твоих глазах, ты хочешь этого. Кто-то подарит тебе боль, кто-то — удовольствие. Бей меня, как мужчину, а люби, как женщину, Люби, как женщину… Еще один проигрыш — и Кэт останавливает одного из гитаристов, прислонившись к нему и извиваясь всем телом. Стуки барабанов продолжались, и голос Астрид зазвучал еще тише, будто бы она читала молитву и просила о чем-то. Просила меня. Не уходи от меня, не уходи, Потому что уйду я. Не уходи от меня, не уходи, Потому что уйду я. Стук становился все быстрее и громче, пока, наконец, гитара не заиграла вновь, и толпа не закричала вместе с девушками Бей меня, как мужчину, а люби, как женщину, Внутри меня демон, разве ты не видишь, я та, кем хочу быть. Кто-то подарит тебе Ад, кто-то — Рай. Бей меня, как мужчину, а люби, как женщину Люби, как женщину… Люби, как женщину… Еще один оглушающий крик и последняя фраза, произнесенная девушкой ради чего-то большего, чем просто песня Люби, как женщину…POV Астрид
Коридоры Бесстрашия вновь оказались пусты. Удивительно: несмотря на то, что сейчас вся фракция празднует, людей в коридорах не было. Все попросту собрались в одном месте, подобно рою с пчелами. Сейчас там течет жизнь, а здесь, в темных переходах, она почему-то остановилась. Время замедлило свой привычный ход, возможно, всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы почувствовать такую перемену. Выйдя из столовой, сейчас больше походившую на огромный ночной клуб, я неспешно шла по многочисленным коридорам. Пожалуй, последний стакан крепкого алкоголя был лишним. Но я не чувствовала себя пьяной, скорее наоборот. Мой разум был ясен, а все чувства обостренными как никогда. Впервые я почувствовала, что за мной кто-то следит еще на выходе из столовой. Он шел медленно, держась на приличном расстоянии, но все же, не терял меня из виду, когда я скрывалась за очередным поворотом. Я знаю, кто это. Я узнаю его тяжелый шаг из тысячи, и только при его присутствии я забываю об окружающем мире. Я не только позволила ему идти за мной, я желала этого. Дойдя до лестницы ведущей к моему ярусу, я замедлила шаг. Пройдя половину ступенек, я позволила себе облокотиться о перила и закрыть глаза. Он был рядом, я уже чувствовала исходившее от него тепло, но поворачиваться не спешила. — Вновь сбежишь? — Не сегодня. Мужская рука обхватила мою талию и притянула к себе. Я чувствовала, как сама упираюсь о его грудь, в то время как ладонь, до сей поры покоившаяся на моей талии, медленно ползет вниз. Это возродило давно забытое и глубокое желание во мне. Тело податливо ответило на чужие ласки, а ноги, вдруг ставшие ватными, подкосились. Я перестала дышать. До сей поры то, что казалось мне сном стало реальностью. И теперь я боялась, что, открыв глаза, я вновь окажусь одна, одиноко стоящая в безлюдном коридоре подземелья. — Астрид… — охрипший голос разнесся совсем близко, а горячее дыхание приятно приласкало мое ухо. Нет. Это реальность. Он здесь. И я хочу этого. — Эрик, — мой шепот казался мне непозволительно громким. В нем было все: от отчаяния до мольбы. Но сейчас это не важно. Важен он. Парень молниеносно повернул меня лицом к себе. Обхватив мое лицо ладонями, он еще ближе притянул меня к себе. Я не хотела больше ждать. Не сейчас. Никогда. Единственное, чего я сейчас желала, — это вновь ощутить его губы на своих, вновь почувствовать их вкус. Я не забыла, я никогда не забуду их. Эрик приподнял мою голову и прильнул к моим губам. Легкое, едва ощутимое прикосновение в ту же секунду стало горячим и страстным. Я потерялась в ощущениях и, тихо простонав ему в рот, ответила на поцелуй. Мои руки потянулись к его шее, а затем плавно перешли в слегка отросшие волосы, путешествуя и окончательно запутываясь в них. Воздуха катастрофически не хватало, но мы не перерывали поцелуй. Нам обоим хотелось большего. Сейчас. Незамедлительно. Его руки блуждали по моему телу вверх-вниз, пробуя, изучая меня, пока он не остановился на бедрах. Подхватив меня за них, Эрик оторвал меня от пола. Обхватив мужскую талию ногами, я сцепила ноги за его спиной в замок, еще теснее прижимаясь к нему. Мне хотелось раствориться в нем сейчас же. На мгновение потерять в нем себя, дабы не различить, потом где начинается он, а заканчиваюсь я. Бесстрашный прервал поцелуй и, приоткрыв глаза, я увидела два почерневших омута, смотрящих на меня с дикой необузданной страстью. Кажется, я могла бы утонуть в них, или я уже это сделала? — Эрик, — губами произнесла я. Мне нравилось произносить его имя, чувствовать, как оно играет на моих губах и отдается где-то внутри меня теплом. Закрыв глаза, он прислонил свой лоб к моему. Я вкушала, как часто и глубоко он дышит, как сильно бьется его сердце. В такт моему собственному. — Я. ТАК. ТЕБЯ. ХОЧУ. МОЯ. ТЫ. МОЯ, — прорычал он и впился в мои губы с новой силой. Я позволила ему углубить поцелуй, и мы вновь слились в единое целое. Спустя несколько мгновений, а может быть и вечность, я поняла, что мы движемся. Эрик поднимался по лестнице, а я, буквально повиснув на нем, ощущала себя в самых надежных руках. Дверь в мою квартиру была первая по коридору и единственная на этаже. Я не закрывала ее ни сейчас, ни раньше. Оказавшись по ту сторону двери, мы оторвались друг от друга, но лишь для того, чтобы вновь соединиться в поцелуе. Прижав меня к ближайшей стене, Эрик начал исследовать губами мое лицо, шею, двигаясь все дальше. Его горячие поцелуи обжигали мою кожу. Но влажный язык успокаивал и охлаждал каждый миллиметр моего тела, оставляя влажные следы. Воздух вокруг нас заряжался чем-то диким и невероятно притягательным. Не рассчитав силы, парень впечатал меня в дверь и начал медленно спускаться вниз. Восхитительное сочетание. Боль и наслаждение одновременно. Не сдерживая больше стонов, я отдалась на милость его рукам и губам. Кажется, все что мешала нам все это время осталось там, за этими дверьми. А здесь, в этих стенах, мы совершенно одни. Изолированы от всего мира. Помешательство. Алкоголь. Отчаянье. Страх. Чертов коктейль из противоречивых эмоций, и вот эти глаза когда-то бывшего эрудита, а теперь уже полноценного бесстрашного. Лучшего из лучших. Он даже не представляет, как я им горжусь. Одежда долго не продержалась на наших телах. Едва сдерживаемый Эрик уже сейчас снимал ее бесконечно медленно, словно наслаждаясь этим процессом и не желая пропустить ни единого момента. Отступив от меня, он вновь развернул меня спиной к себе и, облокотившись руками о стены, приник к моей шее. Я оказалась в ловушке, пойманная его руками и ртом. — Эрик, — вновь и вновь повторяла я его имя, словно заклинание. — Ты хотела, чтобы я любил тебя как женщину, — оторвавшись от моей кожи, прошептал мужчина, укладывая свою правую ладонь мне между лопаток. — Я сделаю это, Астрид. Буду любить тебя так, как мужчина любит свою женщину. Невозможные чувства. Словно нас окружает вакуум, и все мои чувства обращены лишь на его хриплый шепот, и руку, что исследует мое тело, попутно расстегивая замок платье. Мне хотелось ощутить его больше, и я прогнулась в спине, подставляясь под ласку. — А затем, я оттрахаю тебя, малышка. — Вторая рука коснулась моей шеи и сжала ее к владельцу. Я задыхалась. — Эрик, пожалуйста… — Не сдержав мучительного стона, я обхватила его лицо ладонью и потянула к своему. Я хочу большего. Я устала ждать. Медленные ласки остались в прошлом. Платье с треском было порвано по шву и выброшено вслед за туфлями. — Красавица, — не скрывая восхищения, произнес Эрик, наблюдая за мной, будто специально оставив портупею наряду с нижним бельем. Отойдя от меня на несколько шагов, бесстрашный уперся ногами в подножье кровати и, не удержав равновесия, рухнул на нее. — Ты хочешь представления? — Приподняв бровь, я улыбнулась, попутно доставая из кобуры пистолет. Черный метал приятно холодил кожу и лежал как в литой в моей руке. Приподняв его и нацелившись на лежащего Эрика, я зашагала к нему. — Ты уже меня убила. — Приподнявшись и кое-как схватив меня, он отбросил пистолет в сторону. — Убиваешь. Каждый раз, — повторил он, захватывая мои руки в плен и опрокидывая на себя. Губы сами нашли друг друга. Сначала неторопливо изучая, планируя и пробуя границы дозволенного. А затем, когда осмыслив, что преград больше не осталось — необузданно и с алчной жадностью. Раздевать его было не менее приятно, чем исследовать его тело губами. Границы дозволенного были стерты, словно на время кто-то отключил наши сознания и позволил насладиться тем, чего так отчаянно желали наши тела и души. Эрик не ждал разрешения, он попросту взял свое — уже давно принадлежащее ему. Сначала постепенно, вкушая все руками, оглаживая, сжимая, но не проникая. А затем, словно сорвавшись в один момент, его уже было не остановить. Кожаные ремни пали под натиском его рук, вместе с бельем, что так услужливо являлось последней преградой для нас. — Моя, — повторял он не умолку, беспорядочно целуя все то, что попадется под руку. — Эрик… — Обхватив ладонями его лицо, я потянула парня на себя, пока наши лица не оказались на одном уровне. Он полностью закрыл меня своим телом, словно оберегая и тая от всего мира. Я посмотрела в его серебристые глаза, обрамленные темными ресницами, и, не сдержавшись, прижалась к его губам. Он смотрел на меня, словно видел насквозь. Словно знал, что сейчас кричала моя душа, но все еще отрицало сознание. Я знаю: ты поймешь меня. Но еще слишком рано. Проникновение. Сначала болезненно томительное, но тут же приносящее наслаждение. И, наконец, освобождение, принятие действительности в его руках, в его губах, будучи глубоко похороненной в нем. Словно он залез мне под кожу и остался там навсегда. Вот так, глядя друг другу в глаза, отдаваясь и поглощая друг друга, пока не достигнем пика наслаждения и не уснем в объятьях друг друга до следующего рассвета. Пока надежда не иссякнет, и взамен не придет осознание произошедшего. Но, кажется, уже слишком поздно.
