Blood On My Name

Without backs to the wall the darkness would fall, We never quite thought, we could lose it all. Ready, aim, fire! Ready, aim, fire! An empireʼs falling just one day. You close your eyes and the glory fades. Ready, aim, fire! Ready, aim, fire away!

— Imagine Dragons — Ready, Aim, Fire! —

POV Астрид

      — Хочешь сказать, что ты будешь помнить каждый наш поцелуй? Каждое касание, близость и каждые удары, что ты мне нанесла? А, быть может, ты остынешь ко мне через пару лет и найдешь себе новую жертву и забудешь все это?        — Вот как ты считаешь, да? Жертва значит?       — Это все, что ты услышала, Асти?       — Не называй меня кличкой собаки! И не отлынивай от вопроса!       — Но все же…       — Нет, я никогда не забуду все, что связано с тобой. И никто не сможет мне тебя заменить… А теперь позволь мне подняться: у меня важные утренние дела — я есть хочу!       Теплая улыбка лежащего рядом парня озаряет меня, и я чувствую, как его рука сильнее прижимает меня к своей груди. Его грудь сотрясается от смеха, и я впитываю эту вибрацию, переходящую сквозь наши голые тела мельчайшими импульсами, разливаясь дальше по телу, так званой небезызвестной утренней негой. Уже никуда не хочется идти, хочется лишь остаться тут, под его боком, будучи надежно спрятанной в его руках, дающих то незримое тепло и заботу, об которых я раньше только мечтала…       Глаза постепенно закрываются, оттого дыхание мужчины в моих волосах замедляется, и мы вновь уплываем в дремоту, пока я не начинаю задыхаться.       Мужская рука, что обхватила меня поперек груди, начинает сжимать сильнее, давит, будто становится в разы тяжелее, чем была раньше.       Легкие начинают гореть от нехватки воздуха, и я пытаюсь выбраться из этих объятий, но отчаянные брыкания и хрипы ничем мне не помогают. Паника стремительно набирает обороты, и мне кажется, что я вот-вот задохнусь, но затем…я открываю глаза и просыпаюсь.       Единственный источник света из окна надо мной освещает лишь треть комнаты, отчего я не сразу признаю, где нахожусь. Легкая дезориентация, и тут же возникшая тупая головная боль отдается в висках и искажает мировоззрение.       — Ох, черт… — сиплю я, вновь прикрывая глаза и пытаясь понять, что только что произошло.       Было время, когда подобные сны посещали меня каждую ночь: особенно яркими они были спустя месяц, после потери любимого. Но затем, когда боль утраты притупилась и когда я смогла без оглядки на прошлое двигаться дальше — они отпустили меня. Я перестала видеть сны в целом.       Но сегодняшний сон не был похож на предыдущие…он казался более реальным, чем можно было представить. Словно минуту назад я и в правду была рядом с ним, и его рука прижимала меня к его телу.       — Хм…гм.       Сердце на мгновение остановилось, и тут же пустилось в пляс, выдав новую порцию адреналина.       Я замерла и перестала дышать.       Непонятный звук раздался где-то сбоку, и все мои чувства обратились в слух, но более ничего не было. Лишь грудь вновь сдавило, будто в спазме, и мне стало трудно дышать.       Резко открыв глаза, не обращая внимания на боль в висках, я посмотрела вниз, на себя и увидела руку, сжимающую меня поперек груди поверх одеяла.       Твою мать.       Черные линии тату, проступающие вены и сбитые красные костяшки были не плодом моего воображения или сна, а настоящей реальностью. Причиной, по которой я так внезапно проснулась и из-за которой все еще не дышала.       Пульсация в голове удвоилась, и легкая дымка в глазах все же заставила сделать первый осторожный глубокий вздох.       Медленно, стараясь делать минимум движений за раз, я повернула голову вбок и увидела рядом с собой никого иного как…       — Эрик, — беззвучно прошептала я.       Молодой бесстрашный лежал ко мне лицом, закинув на меня свою руку, и все еще продолжал прижимать к себе. Ему что-то снилось; оттого, как сильно он сжимал губы и хмурился, я поняла, что это — скорее всего кошмар. Прикрытые веки под ореолом длинных черных ресниц вздрагивали время от времени, а лоб исказила изогнутая складка. Но это нисколько не портило его красоту. Наоборот, делало его еще мужественнее, а легкая щетина, появившееся всего за ночь, приковывала взгляд и вызывала легкую улыбку.       Рука машинально тянется к нему, легко оглаживает щеку, переходя на лоб и разглаживая его хмурость, а затем едва ощутимо самими кончиками пальцев продолжает путешествовать дальше по лицу, принося с собой мимолетное удовольствие от столь близкого контакта.        Да еще и не будучи под прицелом ответного взгляда, я чувствую себя настоящей воровкой, продолжая эту опасную игру.       Взгляд постепенно спускается ниже — на неприкрытую одеялом мужскую грудь и перекрытую все теми же черными полосами шею. Рисунок совсем не затейлив, но отчего-то притягивает внимание, и я пытаюсь придумать повод, почему Эрик решил набить ее именно тут.       Может быть, у него был шрам, и он решил его скрыть за чернилами.       Или же он решил обезопасить себя на будущее от подобных моментов?       Отчётливый проступающий след зубов чуть выше ключицы бесстрашного становится точкой моего собственного отступления. Совсем небольшое красное пятно, но такое заметное на атласной коже возвращает меня в реальность, и я, будто ошпарившись, убираю руку назад.       Это была плохая идея.       Все в сию же секунду превращается в гораздо серьезнее вещи, чем я предполагала.       Только-только вступивший в наши ряды бесстрашный лежал в моей постели, и ставший вдруг уродливым след от вчерашней беспечности был на его теле явным доказательством очередной совершенной нами ошибке.       Ох, черт.       Отодвинувшись от парня максимально бесшумно, я с таким же успехом освободилась от его руки и не долго думая поднялась с постели. Давая себе указание не смотреть назад и быть наиболее тихой, я быстро собрала валяющиеся на полу одежду, сброшенную нами впопыхах и, взяв некоторые вещи аккуратно, зашагала в ванную, впервые закрывая дверь за собой.       Сейчас мне необходимо подумать. Переварить вчерашние события, избавиться от подающего первые признаки утреннего похмелья и, наконец, придумать, что делать с этим дальше.       Интересно, что же мне делать с полуголым телом в моей кровати: оставить его проспаться или может вытолкать за дверь, оповещая всю фракцию своими криками?       Я отвела взгляд от зеркала, стараясь не смотреть на собственное отражение, и, отложив взятое полотенце и одежду, зашла в душевую кабинку и включила напор горячей воды на полную.       Каскад воды обрушивается на меня, и я чувствую, как вода окутывает мое тело, забирает всю усталость и смывает неприятные ощущения. Пар поднимается надо мной, и я с упоением вдыхаю влажный воздух, позволив себе наконец-то расслабиться.       Мне не хочется думать, анализировать, просто предполагать возможные варианты развития событий.       Сейчас есть лишь констатация факта.       Эрик. Бесстрашный в другой комнате, на моей кровати, и события прошлой ночи,  что так услужливо просачиваются в мое сознание, как бы сильно я не старалась абстрагироваться от произошедшего.       Нет. Нельзя так поступать. Тогда я разрушу даже то, что не успела собрать воедино.       Вот почему я не могу сейчас решить, что мне делать.        Теперь это касается не только меня и моего единогласного решения.       Теперь мы оба в одной упряжке, и любые наши действия будут зависеть друг от друга и повлекут за собой серьезные последствия.       Прижавшись спиной к теплому, нагревшемуся всего за пару минут кафелю, я прикрыла глаза и опустила голову.       Так вовремя включившееся воображение уже подкидывало самые яркие варианты развития событий. Начиная от ухода Эрика в сию же секунду из моей жизни и заканчивая чашкой кофе, с которой он мне встретит через пару минут.       Дура. Эрик никогда не был Нилом и никогда им не станет.        Я усмехнулась собственным мыслям и с нескрываемым отчаянием откинула голову назад, зарываясь пальцами в мокрые спутанные волосы, слегка оттягивая их назад.       Словно я оттягивала время собственного признания.       Да, все произошедшее не было роковой ошибкой или неимоверным стечением обстоятельств.        Я хотела Эрика.          И я не жалела ни о чем. Я видела то же самое и в его глазах, поведении, речи.       Скорее всего, это бы произошло рано или поздно, мы не смогли бы убежать друг от друга.       А, если бы и попытались противится этому…увлечению, все, в конце концов, стало бы гораздо хуже.       Вот только, чего же я теперь хочу дальше?        Любви?       Или поставить точку на этом?       Забыть. Вычеркнуть. Стереть из памяти последние два месяца.        Все еще верить в то, что я не предала нашу любовь с Нилом и не переступила через нее ради мимолетного увлечения.       А увлечение ли это?       Что-то там под коркой шептало мне совсем другие вещи.       — Я не буду решать это в одиночку.        Иначе — я помогу сама себе.       Настало время поговорить с ним.

POV Эрик

       — …она уйдет из твоей жизни так же, как и все, кто был тебе дорог. Оставит тебя одного, заставит вновь бежать по осколкам твоей души в надежде угнаться за ней. Но ведь ты знаешь, что не достоин этого. Ты никогда не будешь достоин любви. Потому что ты никчемен. Ты никто. Оболочка.  Что ты пытаешься доказать, Эрик? Ты всегда останешься все тем же жалким мальчишкой, решившим отречься от своей фамилии, семьи и фракции. Но в замен не обретшим что-то новое. Лишь иллюзии и вечное желание доказать всем и в первую очередь себе, что ты сможешь избавиться от прошлого и начать новую жизнь так, как сам того пожелаешь. Забавно, правда? Единственное, что ты сделал по собственному желанию, — решил это. Ну как: добился, чего желал?         — Оставь меня в покое. Это ты никто. Прошлое. Отвратительная ошибка судьбы. Искривленное воспоминание. Ты никогда не знал меня настоящего и никогда уже не узнаешь. Ты больше не властен надо мной, и я плевать хотел на твои слова! Она не уйдет, не оставит меня как другие. Просто потому, что я не позволю ей этого сделать! Я вырос, отец. Теперь я никому не позволю мной управлять…          Я в последний раз смотрю на стоящего напротив меня человека и, не скрывая презрения, смеюсь ему в лицо.       Теперь я не его тень, неудачная попытка отцовства и недочет в безукоризненной системе воспитания будущего фракции эрудитов.          Я Эрик. Лишенный прошлого, но сумевший стать кем-то большим, чем просто никем.       Я бесстрашный.        — Ты еще об этом пожалеешь! Вспомнишь меня, но будет уже слишком поздно!       Крики. Я слышу какой-то шум на периферии сознания, но это больше не мешает мне шагать дальше. Я не намерен больше оборачиваться и прислушиваться к каждому шороху. Теперь я знаю, чего хочу достичь. И меня никто не остановит.       Резко открыв глаза, я не сразу осознаю, что только что вынырнул из еще одного сна, наполненным не самыми приятными моментами прошлого. Разговор был столь реалистичен, а глаза, что все так же смотрели на меня с полным отвращением, что было настоящим воплощением моего худшего кошмара наяву.       Но не из-за этого я проснулся. Не это стало причиной моего загнанного дыхания и учащенного пульса.       Я кожей ощущал, что за мной наблюдают.       Все мое нутро кричало мне о том, что я нахожусь не на своем привычном месте, а там…где мне лучше было бы не появляться.       И уж тем более оставаться и засыпать, да?       Воспоминания. Кусочки мозаики вчерашней ночи никуда не делись. Не рассыпались, оставив в моей голове сквозную черную дыру. Наоборот, теперь будто все, наконец, склеилось воедино. И сейчас я видел всю картину целиком. Все недостающие частицы были вместе.       И это, блять, гребанная сюрреалистическая херня воплоти.       Я прошел инициацию в Бесстрашии. Я признался Астрид в любви, но она лишь рассмеялась мне в лицо. Я оказался вторым в списке рейтинга. Я растоптал собственные чувства, с необычайной легкостью сумев заменить их более сильным чувством — ненавистью, злостью. Я прошел сквозь свои страхи, не раз встретившись с ним лицом к лицу. Я не смог идти дальше, не добившись взаимной реакции. А мне бы хватило любого чувства, я в этом уверен. Я переборол себя, изменился. Очерствел, стал тем самым бесстрашным, а не эрудитом в оболочке кого-то другого. Я решил стать Лидером. Я переспал этой ночью с Астрид.       — Доброе утро.       Доброе утро, Астрид.       Она стояла там, всего в нескольких метрах от меня, одетая лишь в черный свитер, который спадал с ее плеча, и с самым сосредоточенным выражением на лице, что я только видел, смотрела прямо на меня. Рассматривала меня, словно не знала, что я делаю в ее кровати этим утром.       — Думаю, что нам следует поговорить.       Поднимаюсь с кровати, краем глаза замечая, что она не стыдится и не отводит взгляд. Лишь хмурится, будто вспомнила что-то, что не вписывается в расписание ее жизни и портит ее вид.       Не я ли?       Глупые, смехотворные, полные мерзкого сарказма мыслишки скачут набатом в голове, но с языка так и не соскальзывают. Я хочу обвинить в этом алкоголь, но похмелье не способно породить эту ересь в таком объеме.       Интересно, она попросит меня обо всем забыть и выгонит отсюда? Или попытается сделать вид, что ничего и не произошло…ничего значимого?       Одевшись, и по молчаливому приглашению, наскоро приведя себя в порядок в ее ванне, я решился заговорить с ней в первые, как только открыл глаза.       — Нам необходимо поговорить, Астрид.       Она так и не сдвинулась с места. Лишь обняла себя руками, словно пытаясь защитить себя от чего-то.       Или кого-то.       — Эрик, я, правда, не хотела бы, чтобы ты подумал что это ошибка…или в этом духе…я просто…- начала было она, но я резко пресек ее попытки оправдаться передо мной.       За что, собственно?       — Мы просто выпили лишнего и переспали. Ты это хочешь сказать? — закончив шнуровать берцы, я поднял взгляд на девушку передо мной и не сдержал ухмылки.       Вполне ожидаемо.       — Нет! — резко оборвала меня Рид, мимолетно поддавшись вперед, ко мне. — Я прекрасно понимаю, что это не случайный перепихон, Эрик! Возможно…скорее всего, нам просто не стоит спешить со всем этим.       Я чуть не поперхнулся воздухом, удивленно глядя на нее.       Та самая бесстрашная. Все те же черные волосы, изумрудные глаза, упертый характер, несломленный дух. И неуверенная речь, вперемешку с недосказанностью.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты только стал бесстрашным. Скорее всего, понятия не имеешь, кем хочешь быть…       Я отрывисто перевал ее:       — Я знаю, кем я стану.       — Тогда мне нужно время. Я понятия не имею, что с этим делать, Эрик. Я не хочу…бросаться в омут с головой.       Я прекрасно понимал ее. Более того, будучи откровенно честным перед собой, я сам не понимал, что теперь хочу. Безусловно, жажда, эта тяга к ней не ушла. Но любовь ли это? Или всего лишь искривленные чувства и мимолетное увлечение? Я понятия не имел, что в данный момент происходит.       Я злился. На нее, на себя и ситуацию в целом. Мне хотелось уйти, но в тот же момент я не хотел расставаться с ней надолго.       — Астрид, я…       Резкий перебой звуков поглотил мои последние слова, оглушая помещение со всех сторон. Коммуникатор где-то позади нас истошно завопил, оповещая о чем-то срочном, а с другой стороны послышались непрекращающиеся стуки в дверь.       Реальность напомнила о себе, прервав нас в самый важный момент.       — Я открою.       Пока девушка, схватив рацию и в этот же момент заканчивая одеваться, слушала оповещение, я отворил дверь и буквально врезался в стремительно зашедшего Ката.       Бесстрашный на секунду удивленно вскинул брови при виде меня, но затем, по-видимому, вспомнив что-то, куда важнее поспешно переключился на девушку позади меня.       — Рид, давай быстрее. Нас собирают!       — В чем дело? — спросил я парня, пока тот, ожидая девушку, оглядывался по сторонам.       — Диверсия в Искренности. Кто-то решил взорвать полздания, не на шутку испугав весь город. И наш отряд едет туда, — быстро и кратко изрек он, теперь уже смотря на меня.       — Но вас же…мало?       — В этом и вопрос! — включилась в разговор Рид, проходя между нами и покидая свою квартиру. — И сейчас с удовольствием задам его кому-нибудь, кто знает, что здесь творится, черт возьми!