Право на жизнь

Кластридий скрипнул зубами, но сдержался — у Владыки был прекрасный слух и злить его без повода не следовало. К тому же, древний вампир был упрям и если сказал, что разговор состоится только завтра, то так оно и будет. Кас бросил за окно усталый взгляд и понял, что ему следует поторопиться, иначе устраиваться в замке придется где попало — на свой страх и риск. С наступлением дня бодрствовать останутся только обращенные, а они ничего не решают. Быстрым шагом он вышел из личных апартаментов Владыки в коридор замка. За десять лет его отсутствия здесь ничего не изменилось. Все так же чуть дымили факелы, зажженные редко — на расстоянии пяти десятков шагов друг от друга — этого вполне хватало для зрения обитателей этой мрачной громады. Каменный пол под ногами был идеально чистым, но лишенным модных ковров, да и украшений в длинных коридорах почти не было — разве что в редких нишах стояли металлические фигуры с рыцарскими доспехами. Многие из них были мятыми, а в паре шлемов можно было заметить дыры, оставленные тяжелым оружием. Когда-то все это великолепие украшало эльфийских и человечьих смертников, вздумавших уничтожить гнездо проклятых кровососов. Последняя такая попытка была довольно давно, когда самому Кластридию едва минуло пятнадцать лет. Тогда замок пополнился новым рыцарским набором и десятком обращенных из сопровождавшего юного графа небольшого отряда. Всех прочих банально пустили на пищу — зачем добру пропадать? От легкой задумчивости Кластридия отвлек знакомый до тошнотворной дрожи голос: — Кого я вижу? Мой давний друг? — Здравствуй, Иштар, — вежливо отозвался Кас. Вампиресса беззвучно шагнула вперед, к свету чадящего факела. Она совсем не изменилась: все те же идеальные черты слишком хищного лица и равнодушные черные глаза, в глубине которых тлел опасный огонек безумия. Она улыбнулась, медленно двинулась вокруг неподвижно замершего Кластридия. Раньше это заставило бы его нервничать и оглядываться, ожидая внезапного нападения, но сейчас, после обретения силы, он и так чувствовал ее, предугадывал каждое движение. Вот сейчас, оказавшись слишком близко — сзади и справа — она вдруг метнулась к нему. Острые белоснежные клыки щелкнули в опасной близости от обнаженной шеи, но Кас успел уклониться — столь же быстро и легко. Промахнувшаяся вампиресса раздосадованно зашипела. — Повзрослел? Думаешь, сумеешь противостоять мне? Ошибаешься! Ты все равно не сможешь не спать. — Ты тоже, — Кас спокойно встретил ее взгляд. — Я больше не позволю тебе пить свою кровь, Иштар. Забудь и найди себе другое развлечение. Он ожидал негодования, еще одного нападения, но только не этого — Иштар вдруг рассмеялась, а лицо ее приобрело мечтательное выражение. — Уже нашла. Твой отец сегодня подарил мне прехорошенького эльфика — светленького и милого, совсем юного. Правда, сам он сегодня уже отпил из него, но немного поиграть с мальчиком я все же смогу. Кластридий нахмурился. За время, проведенное в светлоэльфийской академии он научился хорошо понимать эльфов и даже обзавелся несколькими приятелями. Знать, что в руках сумасшедшей Иштар оказался кто-то из светлых было неприятно. — Хочешь, покажу? — вдруг предложила она с лукавой усмешкой. — Хочу! — неожиданно для себя самого согласился вампир. Иштар привела его к дверям в свои покои. На пороге сердце Каса на мгновение сбилось с ритма — постыдные воспоминания все еще были свежи в его памяти. Но он решительно отмел в сторону опасения: тогда он был слаб и не мог противостоять ей, но сейчас его переполняла сила — ничего плохого больше не произойдет. Он решительно вошел за ней следом, осмотрелся. В комнате вампирессы прибавилось красивых безделушек, к которым она всегда была неравнодушна. Здесь царила вечная полутьма, а нарочито мрачные, черные и багровые тона мебельной обивки и драпировок над огромной кроватью, создавали особую гнетущую атмосферу. Впрочем, Иштар так нравилось. Она словно намеренно использовала в одежде и оформлении личного пространства все существующие эльфийские и человечьи страхи и предрассудки. Все вокруг неё кричало — я вампир, кровосос, опасный монстр! Именно поэтому ей никогда не достичь вершины иерархии истинных. Ни один из старейшин или Владык никогда и ничем не отличается от обычной человеческой аристократии. На королевских балах никто не может сказать, что вон тот красивый и немного бледный виконт или граф на самом деле вампир. «Будь, как все, пока тебе это выгодно». — гласило одно из непреложных правил. Но Иштар никогда не утруждала себя правилами. Вампиресса направилась к противоположной стене, где была выбита неглубокая ниша. В ней, пока были живы и интересовали госпожу, обычно располагались ее личные мальчики. Сейчас, прикованный цепями, сжавшись в комок, там находился светлый эльф. Это было понятно по торчавшему сквозь спутанные медового цвета волосы острому уху. Одежды на пленнике не было вовсе, зато глаза скрывала плотная черная повязка. Он ничего не видел, но уверенно повернул голову на звук шагов. — Хороший малыш, не снял повязку, — почти пропела Иштар. Кластридия передернуло: это была любимая игра вампирессы — сделать с рабом что-то неприятное, но оставить несчастному возможность избавиться от раздражителя, а самой уйти. Если у пленника не хватало терпения, Иштар получала законную возможность наказать его за ослушание. Впрочем, случись все по-другому, и ничего не изменилось бы. Рано или поздно раб всегда ошибался. Что-то в чертах наполовину скрытого черной тканью лица показалось ему знакомым, Кас присмотрелся внимательнее, но все никак не мог опознать невольника. Иштар ухватила эльфа за волосы и запрокинула его голову так высоко, что обнаженная шея с незажившим следом недавнего укуса выглядела особенно беззащитно. Острым когтем с сильным нажимом она провела от ключицы вниз — к горошине соска. Коготь легко взрезал кожу, оставляя за собой набухавший горошинами крови порез. Вампиресса тихо засмеялась, а пленник задышал чуть чаще и плотнее сжал губы. Он боялся ее, но еще больше его душил страх неизвестности. Касу был знаком этот страх, в душе невольно шевельнулось сочувствие к эльфу. Но он ничего не мог сделать — раба Иштар подарил сам Владыка. Вампиресса слизнула с пальца кровь и выразительно посмотрела на Кластридия. — Хочешь его? Ноздри вампира хищно шевельнулись, запах крови дразнил обоняние, но он знал, что кроме Дирана ему не подходит больше никто. С трудом подавив искушение, Кас отрицательно качнул головой: — Нет, он твой. Ты ведь все еще замкоправительница? — спросил он у Иштар. Она улыбнулась, не отводя взгляда от пленника. Ее пальцы бережно, с болезненным любопытством, очерчивали его губы, скулы, изгиб бровей. — Выдели мне комнаты, подходящие по статусу, — потребовал Кластридий. — А какой у тебя статус? — не оборачиваясь, спросила она. — Как? Ты забыла? Странно... Сколько тебе лет? Не рано ли для таких провалов? Кас знал, чем ее задеть — Иштар зло посмотрела на него, мгновенно потеряв интерес к рабу. — Как мило, что ты беспокоишься обо мне, — прошипела она.— Хочешь отдельные покои? Хорошо! Заставь меня! — Иштар, я не бью женщин. Вампиресса рассмеялась, глаза ее зло сверкнули, она сделала вперед несколько скользящих шагов и оскалилась, зашипев. — Ты выглядишь глупо, словно ободранная кошка по весне, — усмехнулся Кас. И Иштар не выдержала — бросилась черной, смертельно опасной тенью. Два ускорившихся вампира на грани обращения в боевую ипостась сцепились в центре небольших покоев. Движения их были столь быстры, что сливались в цветные пятна. Бой был беззвучным и коротким: черное гибкое тело вампирессы изломанной куклой ударилось в стену, она упала в двух шагах от раба и застонала. — Силу... обрел? — Ты невнимательна, Иштар, иначе заметила бы это сразу и не стала нарываться на заведомо проигрышную драку. Вампир подошел к ней и присел на корточки, протягивая руку, чтобы помочь подняться, но она проигнорировала его — тяжело встала сама, баюкая сломанную руку. — Пойдем, провожу. Перед тем, как выйти, Кластридий еще раз оглянулся на эльфа и вздохнул. Как-то неудобно было оставлять его в руках раненой вампирессы. Теперь ее точно не остановит то, что пленника сегодня уже пили. «Ты пришел сюда за другим!» — напомнил себе Кас и отвернулся, вышел, следуя за Иштар. Выделенными ему покоями он вполне удовлетворился. Пожалуй, это было даже чуть лучше, чем он первоначально рассчитывал. Должно быть, его сила впечатлила замкоправительницу. Это следовало проверить, и он негромко приказал: — Остановись! Собиравшаяся уйти вампиресса замерла и настороженно посмотрела на него. Кас неторопливо подошел и ухватил ее за острый точеный подбородок. Иштар была на целую голову ниже его и гораздо уже в кости, легче. Сейчас в черных глазах он заметил опасение. Она не боялась его, но признавала в нем более сильного зверя, чем она сама. Тогда Кас наклонился и смял алый абрис губ в жестком поцелуе. Иштар дернулась, попыталась вырваться, но он крепко прижал ее к себе. Изящные маленькие кулачки ударили ему в грудь, она попыталась пропороть его когтями, но он уже ушел в частичное обращение, и когти с жалким скрежетом скользнули по чешуйчатой броне. Кас удовлетворенно рыкнул и с мстительным удовлетворением прокусил ей нижнюю губу, втянул сладкую кровь. Вампиресса приглушенно пискнула, из уголков прикрытых глаз скользнула одинокая слеза. И именно это отрезвило Кластридия. «Что я делаю?» — мелькнула удивленная мысль. Он оттолкнул от себя Иштар, и та, шатаясь и утирая слезы, бросилась в коридор замка. «Наваждение какое-то... Зачем она мне? Злая, глупая, ничтожная...» Он запер дверь и тяжело упал на постель. Вздохнул. Слабая надежда на то, что получится уладить все быстро и малой кровью испарилась. За свободную жизнь придется бороться, а для этого ему сейчас понадобятся все силы. Кластридий вдруг с удивлением понял, что от крови Иштар его не тошнит. Напротив, она тоже добавила ему сил и странной уверенности, что испей он вампирессу серьезно, и сможет легко управлять ей. Это заслуживало внимания. Неизвестно, насколько придется задержаться в замке, и насколько часто понадобится ему пить настоящую кровь. И если для этого подойдет Иштар, значит, он будет ее пить. «А она — того эльфа», — неприятно кольнуло пониманием всей непростой ситуации. Но он обязан был победить любой ценой — ради себя, своей свободы и Дирана... Иштар вбежала в свои комнаты и лихорадочно задвинула засов. Сердце испуганной птицей металось в груди. Она бежала так быстро, словно за ней гнались, хотя прекрасно слышала, что столь страшно и быстро изменившийся младший сын Владыки остался в своих покоях. Ныла сломанная рука, саднили истерзанные чужими клыками губы. Обычно это она пила более слабых вампиров, предпочитая выбирать для этого молодых истинных, да посимпатичнее. Ей нравилось слушать, как они умоляют ее остановиться, видеть, как расширяются зрачки от боли из-за дисса. Ей нравилось причинять боль. Тогда кровь казалась вкуснее, острее был ее запах, смешанный с чуть кисловатым ароматом страха. Ей срочно нужно было вновь почувствовать себя сильной и уверенной, и для этого в ее распоряжении была замечательная новая игрушка. Что до того, что сегодня мальчишка-эльф уже лишился части своей крови? Эльфы живучие. А ей обязательно нужно восстановиться — на тот случай, если вдруг сыночку Владыки вздумается навестить ее ночью. Ей нечего теперь противопоставить ему — нечего, кроме быстроты своих ног. А для этого нужно быть в полной силе. Иштар метнулась к эльфу и грубо схватила его за горло здоровой рукой. Любой истинный вампир изначально сильнее представителя другой разумной расы. Вампиресса даже не заметила слабой попытки своей жертвы вырваться. Эльф захрипел и обмяк, полупридушенный, а она удлинившимися клыками жадно впилась ему в шею — с другой стороны от оставленного Владыкой укуса. Ей нужены были боль и страх, и дисс послушно проник в рану. Эльф закричал, тело его напряглось в судороге, а клыки вампирессы соскользнули, прилично разорвав рабу мышцы. Она зло зарычала и с силой ударила того по щеке. — Молчать! Терпеть! Повязка сбилась с глаз юноши, и она увидела, как ненормально расширен его зрачок. — Тьма! Слишком много дисса! Не рискуя больше трогать разорванную шею, она прокусила его запястье и начала поспешно и жадно глотать горячую кровь, пока эльф не повис тяжело на цепях, потеряв сознание от боли и кровопотери. Иштар вытерла рот тыльной стороной ладони и прошептала: — Ничего, не сдохнет. Зато рука больше не болела, а на месте прокушенной губы не осталось даже тонкого шрама. Теперь она была готова к любой неожиданности!