Право на жизнь

Нуруа пришел в сознание от холода. И еще от того, что чьи-то теплые и твердые руки поддерживали его голову. - Пей! Только сейчас он понял, что в губы ему упирается жесткий край металлического кубка. Что в нем? Какая разница. Пусть даже и яд — все равно хуже, чем уже есть, не будет. Светлый сделал несколько поспешных глотков и закашлялся — пойло было крепким. Он испуганно посмотрел на нежданного благодетеля и вздрогнул: тот тоже был вампиром. Ждать от него милосердия — глупое и бесперспективное занятие. Нари* отвел глаза, чтобы не злить монстра лишний раз. - Где Иштар? - спросил тот приятным голосом, в котором совсем не было злости. Красивый голос — таким хорошо исполнять рыцарские героические баллады. «Богиня! О чем я думаю?!» - ужаснулся эльф. Он замер в чужих объятиях и приготовился к худшему. После двух укусов подряд во всем теле ощущалась сильная слабость, но разве это остановит кровососа? Снова будет боль и собственное бессилие. Наверное, так он и умрет, ощущая, как из прокушенной шеи чужой жадный рот высасывает кровь. Против воли, Нари судорожно вздохнул и прикусил нижнюю губу, чтобы не застонать от страха. - Хватит дрожать! Я задал вопрос. Разве тебе сложно ответить? - Я не знаю. Потерял сознание до того, как она куда-то делась, - честно ответил эльф. Он прикрыл глаза, ожидая неминуемой боли от нового укуса, но шли мгновения — и ничего не происходило. А потом чужая рука ласково погладила по голове. Это было так неожиданно, невозможно — невероятно. Так походило на сон, словно все, что с ним произошло — всего лишь дурное ночное видение - и Нари не выдержал, разрыдался в голос, прижавшись к чужой рубахе, отчаянно всхлипывая и вздрагивая обнаженным телом. - Плачь, плачь. Тебе сейчас это нужно, дурашка. Сколько же тебе полных весен? Совсем немного, похоже. И как только тебя из Дубравы отпустили? - Ни-ик-как, - сквозь всхлипы, икая, ответил светлый. -Я сбе-ежа-ал. - Точно — дурашка маловёсный, - вздохнул странный вампир. - Какого ты рода? Нари испуганно отпрянул — вампир задавал странные и опасные вопросы. Что если только и ждет ответа, а потом предъявит роду требования с выкупом? У матери и так осталось мало влияния и средств. А если она отдаст последнее... - Не хочешь отвечать? - понял незнакомец и понятливо усмехнулся. - Ладно. Пока это не так уж важно. Плохо тебе? Нари неуверенно кивнул, соглашаясь — чувствовал он себя неважно. - Бывало и хуже, - тихо ответил он. - Это когда же? Вампир не издевался — ему действительно было интересно. По крайней мере, смотрел он на эльфа спокойно и доброжелательно, с легким любопытством. - Когда к работорговцам попал. Скрывать эльфу было нечего. В последние несколько лун жизнь его стала кошмаром наяву. Все, что было можно — свободу, честь, гордость — он уже потерял. Осталась только жизнь, но он так устал, что цепляться за нее не хотелось. Напротив, уйти по Дороге предков казалось желанным избавлением от страданий. Только кто же ему, рабу, предоставит такую возможность? Наверное, от спиртного, упавшего в голодный желудок, Нари развезло, иначе чем еще объяснить, что он начал рассказывать незнакомому монстру наболевшее? Даже о том, как в первую же ночь в рабском бараке его жестоко изнасиловали трое охранников, выложил. И о том, как страшно наказали за то, что попробовал наложить на себя руки. И как морили голодом, и снова насиловали, а потом продавали, выставив голым на помосте — на обозрение всей толпы. Как щупали, словно бездушную скотину, покупатели и корчились брезгливо — сломанная игрушка, хоть и красивая... Когда слова закончились, Нари умолк, только чуть покачивался из стороны в сторону, обхватив себя руками за плечи, словно укачивал больную душу. - Да, малец, досталось тебе. Будь ты постарше, хватило бы сил самому выползти, а теперь что с тобой делать — ума не приложу, - вздохнул добрый вампир. Глупость какая — вампир не может быть добрым. Это — клыкастый безжалостный монстр, которому ничего, кроме крови, не интересно. Эльф вытер слезы и убрал в сторону волосы, наклонил голову, подставляя шею с той стороны, где укус болел не так сильно. Вампир усмехнулся. - Это что — плата за свободные уши? Не глупи, ты сейчас не в том состоянии, чтобы делиться кровью. Внутри у Нари все сжалось в ледяной комок. Если не кровь, значит — тело. Он предпочел бы новый укус, но не рабу выбирать, чем тешить господина. Это ему очень твердо успели вбить в голову. - Какую позу предпочитает мой господин? - спросил он с тихим отчаянием. - Добровольную. А ее от тебя я точно не дождусь, - вздохнул вампир. - Меня можешь называть Касом. Не бойся — я тебя не трону. Ни кровь не возьму, ни насиловать не стану. У меня есть любимый партнер. Только он сейчас не со мной. Но это ничего не меняет — замена мне не нужна. Так что больше такого не предлагай даже — обижусь. Как звать тебя, малек? - Нари. Нуруа, - вдруг поправился он, называя Касу полное имя. Он даже рискнул поднять на господина взгляд и замер: этого не может быть — вампир не мог ему сочувствовать! - Красивое имя дала тебе матушка. Подходит. Глазищи у тебя, точно звезды изумрудные, - тепло улыбнулся неправильный монстр. - И что же мне с тобой делать? - снова повторил он. Нари промолчал. Он понимал, что это не его спрашивает господин Кас, а, скорее, себя самого. Нельзя мешать старшим во время размышлений и сбивать их с мыслей. Это было правило из другой жизни — в Дубраве. Старые и новые, болью вписанные в сознание, правила перемешались самым причудливым образом. Иногда Нуруа сам не понимал кто он — талантливый музыкант и светлый эльф из Дубравы, или бессловесный раб, годный лишь на то, чтобы служить господам, падким до экзотики, постельной грелкой. На всякий случай он снова уставился в пол. Некоторые господа считали прямой взгляд в лицо наглостью и учили по-своему — больно и стыдно. Повторения таких «уроков» Нари не хотел. - Да, дружок, осложнил ты мне задачу преизрядно, - снова вздохнул вампир, сетуя непонятно на что. - Сейчас забрать тебя от Иштар я не смогу. Статус у тебя не тот: ты личный ее подарок от патриарха. Придется потерпеть немного. Главное для тебя сейчас — остаться в живых. Понял? Нари послушно кивнул, хотя и не понимал, зачем это надо. Просто уже привык соглашаться с чужим мнением — лишь бы не трогали. - Иштар для тебя будет трудной хозяйкой. Она любит причинять боль и страх считает обязательной приправой. Просто терпи. Не возражай ей ни в чем, не предпринимай ничего без приказа. Смирись со всем, что она будет с тобой делать. Тогда ты быстро ей надоешь, и я попытаюсь забрать у нее надоевшего раба. Может, у меня даже раньше получится. Но обещать не возьмусь. Главное - постарайся сохранить себе жизнь! - строго повторил, почти приказал Кас. Нари тихо прошептал: - Постараюсь. А потом услышал, как Кас вышел из комнат госпожи. Он почувствовал одновременно и облегчение от того, что рядом больше не было опасного чудовища, и глупое сожаление, что ушел тот единственный, кто не оттолкнул, не унизил, не причинил боль — а пожалел и выслушал. Впрочем, Нари ни на что не надеялся. Надежда в нем умерла уже очень давно. Осталась только привычка — жить. Из комнат Иштар Кас почти выбежал. Его переполняла неконтролируемая злость и направлена она была не на вампиршу, патриарха-отца или же оказавшегося совсем еще мальчишкой юного раба — скорее на несправедливую жизнь и попустительство богов, допустивших такое. - Он почти ребенок. Как можно было? Почему не сберегли, не сохранили? Куда Лесные Хранители смотрели? Понимая, что выплеснуть ярость не на кого, он остановился, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и с силой ударил кулаком в стену напротив. Неожиданный тихий скрежет вызвал удивление. Часть стены плавно отошла в сторону, а за ней приоткрылась ниша, за которой чернел узкий лаз тайного хода. Об этом его выходе Кластридий не знал, но удивляться было некогда: во тьме ниши кто-то испуганно пискнул и бросился к ходу, но тренированное тело вампира оказалось быстрее, и вот уже он держит за руку отчаянно вырывающуюся Иштар. - Вот так встреча! А я, признаться, искал именно тебя, - усмехнулся он. - Пойдем! - Отпусти меня немедленно! Я пожалуюсь! - Кому? - с интересом посмотрел на нее Кластридий. Девица притихла — поняла, что бесполезно пугать его патриархом. Да и жалобщиков не любили. Это считалось признаком личной слабости. На таких открывалась негласная общая охота, которая всегда заканчивалась одинаково — смертью слабого. Тогда Иштар сменила тактику. Это тоже было ожидаемо: если слабее, подстройся под сильного и заручись его поддержкой, чтобы выжить. В свое время сам Кластридий был вынужден искать для себя такого покровителя. Нашел на свою... хм... задницу. Кровь этого тысячелетнего монстра не интересовала — ее у него и так было в достатке по первому же требованию. А вот юношей в постели он менял довольно часто. Кластридию удалось задержаться — на долгие десять лет. Только вот с тех пор насилия он не приемлел. Ни в каких формах. Правда, Иштар о том известно не было, и просвещать свою бывшую мучительницу Кас не собирался. Ему нужна была ее кровь и подчинение. И если для второго нужно наглотаться первого, то Иштар придется потерпеть. Вампирша жарко прильнула к нему, словно случайно шелковая рубашка сползла с совершенного плеча, позволяя бросить нескромный взгляд в декольте. Кас улыбнулся — она, конечно, красива, да и он интересуется не только мужчинами. Вот только не угадала на этот раз, голубушка. - Потерпи до спальни, - усмехнулся он и заметил, как в черных глазах Иштар зажглись торжествующие огоньки. Больше она не сопротивлялась. И в спальню вошла сама, даже разделась быстро и со сноровкой, скользнула поверх покрывала, выгнулась соблазнительно. Кас сбросил обувь — и тем ограничился. Навалился тяжело сверху, захватил оба тонких запястья в одну руку, грубо сжал и с силой, без предупреждения — впился в вену на ее шее. Иштар дрогнула, застонала, попыталась оттолкнуть его ногами, но не дергалась, понимая что теперь только повредит себе. Много Кластридий не пил. Он внимательно следил за зрачками Иштар, и как только они достаточно расширились, отпустил, быстро прокусил себе руку и с силой впихнул в ее рот. Нужно было немного — всего лишь, чтобы глоток его крови оказался у нее в желудке. Своего он добился — пусть и не сразу — зрачки вампирши сузились резко — стали почти незаметной точкой. - Закрой мне рану, - приказал он, отпуская Иштар. Все было кончено — теперь она не сможет противиться. Какое-то время, правда. Для полного и необратимого эффекта ритуал следует провести трижды. Она послушно вылизывала прокушенное запястье, пока кровь не остановилась, а место укуса не затянулось вовсе. Отодвинулась, зябко передернув плечами. Собственная нагота совсем не смущала ее. - Ненавижу! - процедила сквозь зубы. - Взаимно, дорогая, - усмехнулся Кластридий. - Теперь слушай приказ. Ты участвуешь в совете, я знаю. Когда будут обсуждать вопрос о моей самостоятельности, проголосуешь за это. - И ты думаешь, что все решится так просто? - криво улыбнулась она, потянувшись за своей одеждой. Впрочем, остановилась и вопросительно взглянула на него, словно спрашивая разрешения. - Одевайся, - кивнул он. - О простоте даже не помышляю, но пренебрегать пусть даже и столь слабым союзником, как ты, не стану. - Как только я освобожусь от твоей силы... - мрачно предупредила Иштар. - Я знаю. И, поверь, постараюсь, чтобы этого не произошло. - Я буду помнить. - Помни, - легко согласился он. Кластридий прекрасно понимал, что так просто Иштар больше не попадется. Сейчас он боролся с глупым желанием — приказать ей не трогать мальчишку-эльфа. Но это было все равно что дать ей в руки способ управлять собой. Если только она поймет, что светлый ему не безразличен, начнет шантажировать его жизнью. Нет! Надо молчать! Приняв решение, он молча указал Иштар глазами на дверь. Ему надо было подумать в одиночестве. Сегодня будет заседать Совет — он в этом уверен. Как, впрочем, и в том, что это ничего не изменит. Отец найдет тысячу и еще немного причин, чтобы отложить решение. Сколько их еще будет — таких советов? Уложится ли он в отведенный самому себе год? Кластридий вздохнул. Его поддерживала мысль о том, что все, что он сейчас делает — только ради Дирана, свободы и их совместной спокойной жизни. Он просто обязан добиться этого — любой ценой. Вот только что же делать с мальчишкой-эльфом, доверившимся ему, как старшему?.. * Нари — сокращенное от полного имени, используется гораздо чаще. Обычно такое неполное имя формируется в детстве, чтобы защитить от случайного сглаза или проклятия.