Право на жизнь

Кластридий как в воду глядел: ни первый, ни второй Совет ничего не решили. То им нужно все обсудить и обдумать, то кто-то не смог явиться, а принимать столь серьезное решение в неполном составе нельзя. Но истиной причиной, разумеется, было нежелание старейшин отпускать на волю столь сильного птенца. Кас прекрасно их понимал, и, не будь у него Дирана, даже, наверное, не стал бы проявлять такой настойчивости. Ведь теперь, когда он обрел настоящую силу, его положение в Доме стало незыблемо высоким. Со временем он вполне мог войти в Совет старейшин и вершить судьбы всех прочих, по праву пригубив кубок абсолютной власти. Но Диран у него был. И это решало все. Иштар все еще была на удивление послушна и всякий раз пыталась придерживаться его интересов. Это настораживало. По самым смелым расчетам, действие его силы на вампиршу уже должно было закончиться, а значит, ею двигало что-то другое. Ничего хорошего от полубезумной девицы Кас не ожидал. Впрочем, сейчас ему было не до рассуждений о причинах и мотивах ее поступков. Сегодня должен был вот-вот начаться очередной Совет — третий по счету. Он безвылазно торчал в замке вот уже четвертый месяц! И почему-то был уверен, что это еще не конец — вредные старцы обязательно придумают что-то новенькое для того, чтобы удержать его в Доме. Наконец все собрались и расселись. Хвала Ночи Изначальной — сегодня никто не забыл о назначенном времени встречи! Как водится, сначала обсудили всякие мелочи, и уже в самом конце, будто вспомнив о чем-то незначительном, Олларис со вздохом и кислым выражением на лице сообщил: - Последний на сегодня вопрос — о прошении вампира Кластридия об отделении от Дома и создании собственной семьи. Что скажете, уважаемые? - Ну, вопрос не простой, - задумчиво поиграл бровями вечно сонный Асторий. - Надобно обсудить серьезно. - Так уже в третий раз обсуждаете! - не выдержав, рявкнул Кластридий. На него обратились три пустых доброжелательных взгляда. Старейшины были так одинаковы в проявлении искусственных эмоций, словно были сделаны под копирку. Только Иштар криво усмехнулась: то ли над его непотребной горячностью, то ли каким-то своим мыслям. - А я считаю, что он достаточно силен для этого, - уже привычно отозвалась она. - Пусть отделяется. - Помолчи, девочка! - раздраженно рыкнул Феонтис. - Именно потому что он силен, нам следует в первую очередь учесть интересы Дома. - Мы воспитывали птенца, дождались, когда он оперится, тратили силы и пищу — но что Дом получит в обмен? Вопрос старейшины Астория не был неожиданным для Кластридия. Он понимал, что с него потребуют виру. - Я готов отказаться от своей части наследства, - заявил он. Старейшины одинаково покивали головами, и Кас невольно сжал ладони в кулаки: им и этого оказалось мало — оставить его нищим — мало! - Видишь ли, сын наш, в чем дело, - доброжелательно улыбнулся отец и Патриарх, - наследство и без того принадлежит Дому. А что можешь дать лично ты из того, что только твоим и является? Кластридий почувствовал, как в его душе поднимается ярость: зачем отец спрашивает, если прекрасно знает, что ничего, кроме самого себя, у него нет? Кластридий молчал, старейшины выжидательно смотрели на него, не проявляя, впрочем, никакого нетерпения. Куда им спешить, если за спиной у каждого не меньше тысячи прожитых весен и столько же, а то и больше — впереди? Наконец молчание надоело всем. - Ты должен Дому за свою защиту, еду и воспитание, - сообщил Патриарх. Кластридий скрипнул зубами, сдерживая готовые сорваться с языка злые слова. Это они говорят ему о защите? Да, он ее получил, но сполна расплатился собственным телом! Воспитание? Оно сводилось к простым правилам на выживание. И не их заслуга в том, что он успешно прошел этот смертельный марафон. Но он промолчал. Все равно его слова извратят самым немыслимым образом. В этой игре со словами не ему тягаться с многоопытными патриархами. Но в одном он им не уступит — в силе. И, сели понадобится, если они вынудят его к этому, он ее применит! Так и не дождавшись ответа, Патриарх с сожалением вздохнул. Покачал головой, обменялся понимающими взглядами со старейшинами. И только после этой театральной паузы снова обратился к Касу: - Поскольку предложить тебе нечего, то и освобождать тебя, предоставляя право на свою семью, мы не можем. Круг замкнулся. Ему нечего предложить, и ничего не появится, пока он в Доме! Но как прикажете тогда выплачивать виру?! Совет начал неспешно собираться, когда Кас громко и решительно произнес: - Стойте! У меня есть, чем заплатить Дому за заботу. Все взгляды вновь принадлежали ему, и теперь уже они не были столь благостно-равнодушными. - Я готов заплатить собой. Собственным телом, - криво усмехнулся он. Это было самое нежелательное решение, но другого ему не оставили. - Вот как... - с интересом протянул Феонтис. Его блекло-голубые, почти прозрачные глаза маслянисто блеснули. Кластридий поежился — взгляд старейшины буквально раздевал его, липко скользя по телу. Кас слишком хорошо помнил этого вампира и то время, когда безраздельно принадлежал ему, пытаясь выжить. Ни за что на свете не хотел бы он повторения тех лет, но сейчас у него было ради кого терпеть. А что до постельных утех, так не впервые. Надо всего лишь закрыть глаза и представить Дирана. - Хм... Смелое заявление. - остро кольнул взором Олларис. - Что скажут старейшины? Было заметно, как не нравилось отцу обсуждать это предложение, но он обязан был выслушать мнение каждого. Только большинством голосов принималось такое решение. - Я поддерживаю виру, предложенную вампиром Кластридием, - поспешно огласил свое решение Феонтис. - Поддерживаю, - кивнул вечно сонный Асторий. - Поддерживаю! - глаза Иштар излучали удовлетворение и плохо скрытую радость. - Против, - почти прорычал Олларис. - Против, - голос Матиса — самого «молодого» старейшины — всегда совпадал с мнением Патриарха. Но он ничего не решил: трое против двух! Кластридий сдержано улыбнулся — это была его маленькая победа. Теперь дело оставалось за малым — выслушать виру каждого из тех, кто отдал свой голос за него. Чего потребует Феонтис сомневаться не приходилось. Гораздо больше напрягали две неизвестности — Иштар и Асторий. - Решение принято, - скрипнув зубами, рыкнул Патриарх. - Вампир Кластридий обретет самостоятельность после уплаты виры, назначенной старейшинами, поддержавшими его. Напоминаю правила... - Не стоит беспокойства, - вяло махнул рукой Асторий. - Все мы прекрасно с ними знакомы. Нужно ли старейшинам время, чтобы обдумать свои пожелания? - улыбнулся он Иштар и Феонтису. Феонтис резко качнул головой: - Я готов озвучить свою виру сейчас. На год — пусть согревает мою постель! Кластридий взвился — год! Целый год! Он не успевает в срок, обещанный Дирану. - Слишком много, - мягко усмехнулся Патриарх. С пониманием разглядывая Каса. - Половина этого срока — и довольно. - Я тоже готова озвучить свое желание! - поспешно воскликнула Иштар. - Я хочу его кровь! Право пить кровь не реже, чем раз в семидневье и не меньший срок, чем у уважаемого старейшины. Кластридий побледнел — то была самая настоящая месть, но столь изощренная и унизительная! Ведь если она будет так часто пить его, то теперь уже он окажется в ее полной власти. И ничего не сможет противопоставить ее приказам. Но слово было сказано. Оставался еще Асторий, который со вкусом зевнул и укоризненно посмотрел на Иштар и Феонтиса. - А между тем, следовало бы подумать о пользе Дома, - сказал он. - И свое желание я тоже могу сказать сегодня. Пусть Кластридий поспособствует трем самым сильным женщинам Дома в сотворении кладок, да не пустых, а чтобы из каждой выжил бы хоть один птенец. Кас взвыл в один голос с Иштар, и у каждого для этого была своя причина. Иштар в число этих женщин точно входила, и это ее не радовало. А Кластридий только что окончательно понял, что пропал: на исполнение этого желания понадобится не менее десяти лун! Десяти! А у него осталось всего лишь девять. Да еще нужно добавить время на то, чтобы вернуться в подземный город. Будет ли Диран ждать его? Но что до отчаянных мыслей и истерзанных чувств? Другого выхода не было. Точнее, был, но самоубийственный. Вызывать на бой всех старейшин друг за другом. И все это следовало уложить в тринадцать дней. Вряд ли бы даже его силы хватило для этой победы... Он сам назначил цену и теперь все, что оставалось — заплатить... Нари стоял на коленях уже давно. Его руки, туго стянутые шелковым шнуром, все еще были прикручены к металлической ножке тяжелой кованой кровати. От твердых каменных плит пола ныли кости, а холод до самого сердца достал обнаженное, слишком худое тело юноши. Его трясло — может от того, что замерз, а может просто от страха. На белой, без толики загара коже спины пролегли алыми змеями несколько кровавых полос от плети. Сегодня он был «плохим мальчиком». Так сказала ОНА. А потом ушла — то ли намеренно, то ли случайно оставив свою игрушку наедине с осенним холодом, сводящим с ума шелестом начавшегося дождя, сухим потрескиванием танцующего пламени и... звенящим навязчивым писком в ушах одиночеством. Сегодня он остался в комнате с распахнутым настежь окном. Серые мрачные дни не обжигали глаза госпожи светом, а сырой запах с оттенком прелой листвы бодрил. Госпоже Иштар нравились осень и холод. Против осени Нари ничего не имел. Но вот холод... Истерично взвизгнула дверь, заставив раба вздрогнуть от неожиданности. Он затравленно оглянулся — это вошла госпожа. Ее лицо с идеальными чертами, пропорциями которого она, не скрываясь, гордилась, было похоже на маску. Нари прикусил губу, но все равно тихо всхлипнул от страха - Она была зла. Эльф уже почти четыре месяца изучал все круги боли и ада, и прекрасно знал, когда и чего следует ожидать от своей мучительницы. Лицо-маска — это было не просто плохо — фатально. - Старые твари! Уроды! Выжившие из остатков мозгов умертвия! Нишшшиасссе! - прошипела вампирша и тяжело рухнула на кровать. Лицо-маска медленно повернулась к замершему рабу и тот поспешно спрятал взгляд, сжался, затаив дыхание. - Что, уши греешь? Радуешься моим неприятностям? - ласково спросила она. Нари поспешно замотал головой, отрицая самый намек на радость по такому поводу. Но Иштар уже выпустила на изящных пальцах когти и больно ухватила его за кончик уха. - Длинные уши — это очень плохо. Тебе ведь мешают длинные уши? - Нет, госпожа, - всхлипнул со страхом эльф. - Я сказала: тебе мешают длинные уши? - громче, с нажимом, повторила Иштар. - Да, госпожа, - сдался раб. - Я так и думала, - удовлетворенно мурлыкнула вампирша. Острый коготь подцепил шелковый шнур, и тот моментально распался на две части, опал, освобождая онемевшие руки. - Ползи сюда! - потребовала Иштар похлопывая ладонью по заправленной постели рядом с собой. Нари вздохнул и пополз. Он довольно быстро уяснил, что все ее приказы следует исполнять буквально. Руки слушались плохо, их приходилось приволакивать. Кровь только сейчас начала свою работу, и их кололо тысячей мелких иголок. Но Нари терпел — это была совсем маленькая боль, которую даже замечать не стоило. Он и не помнил, что бывает так, когда совсем ничего не болит. Госпожа не позволяла ему этого. Он остановился ровно там, где она указала. - Длинные уши — некрасиво. Они должны быть маленькими и аккуратными, как у меня. Тебе нравятся мои уши? - Да, госпожа. Пресветлая богиня! Как же он ее боится! Сердце в груди — напуганным зайцем, кровь шумит в ушах весенним ручьем, а тело сотрясает противной мелкой дрожью - и он ничего не может с этим сделать. Вампиры сильнее — в этом он уже успел убедиться. И заплатить за свою попытку тоже успел сполна. - Сейчас мы будем делать красивые ушки, - пообещала Иштар. - Ну что ты трясешься, малыш? Ты должен быть благодарен, ведь станешь намного красивее. Она сильно сжала правое ухо, оттянув вверх самый острый кончик. А потом начала резать - неторопливо, прикусив от усердия кончик языка. Нари застонал, слезы градом хлынули из глаз, но он не смел дернуться. Ведь когти могут и соскользнуть — например, в глаз. - Вот так! Рядом с его локтем на алое покрывало упал окровавленный обрезок уха. Алое на алом совсем не смотрелось. Но Нари отчего-то затошнило. Было бы чем, вырвало бы наверное. Но кормить его в последнее время забывали. Сегодня пошли третьи сутки, как он ничего не ел. Он закрыл глаза и начал часто сглатывать, чтобы унять рвотные спазмы. На этот раз получилось. А холодные твердые пальцы уже оттянули вверх второе ухо... Дверь комнаты грохнула, ударившись о стену, и провисла на одной петле. Иштар моментально оказалась на ногах и зашипела, замерев в боевой стойке. Нари скатился с постели и поспешно вытер глаза от слез, присмотрелся — это был тот самый вампир, который объяснил ему правила поведения с госпожой. Он обещал помочь, но пропал. Впрочем, Нари другого от него и не ждал. Не тронул тогда — и то хорошо. - Чего тебе надо, Кас? - взвизгнула Иштар. - Нет, моя дорогая, это что тебе от меня нужно? Какого... зачем тебе моя кровь? - Хочу стать сильнее, что тут непонятного — огрызнулась она. Впрочем, расслабилась и села на постели, притянув согнутые в коленях ноги к подбородку. - Тебе это ничего не даст. Ничего — понимаешь? Иштар улыбнулась. Ехидно и пакостно. - Значит, это не главная причина, - понимающе кивнул вампир. - Власть надо мной? А это-то зачем? Я выплачу виру и покину Дом. А ты останешься здесь. - Только если у меня не будет с тобой общего птенца. Тогда я тоже смогу покинуть Дом, если ты того захочешь. А ты — захочешь! - Тебе достаточно было попросить, - устало присел на кровать рядом с ней Кластридий. - В обмен на что? Мне нечего было предложить. Разве что вот — раба. Но ведь ты ненавидишь мужчин в постели. Это все знают. Я, признаться, удивилась, что ты так спокойно отреагировал на требования Феонтиса. - Это тебя не касается, - резко оборвал ее вампир. - О! Не так уж и спокойно! - с восторгом хихикнула Иштар. - Обязательно проберусь тайным ходом, чтобы подсмотреть за вашей встречей. - Только попробуй! - И что ты сможешь сделать? Будешь несдержан со мной в постели? Кас нехорошо прищурился и процедил сквозь зубы: - Не дождешься. До подобного я не опущусь. Иштар удовлетворенно засмеялась. - Знаешь, Кластридий, в чем твоя беда? Ты слишком мягок и добр с врагами. Когда-нибудь от этого и погибнешь. Если выяснил все, что хотел — уходи. - Не тебе меня прогонять, Иштар. Тут взгляд Кластридия остановился на куске окровавленной плоти. Он вздохнул и взглянул на вампиршу. - Это то, что я думаю? Она равнодушно пожала плечами. - Мой раб, что хочу — то и делаю. - Если он тебе надоел, продай мне. - А тебе-то на что? - лениво спросила она, но глаза зажглись алчным блеском. Мальчишка-эльф успел поднадоесть, и теперь она в спешном порядке думала, что можно стрясти с сына Патриарха за уже сломанную и ненужную игрушку. - Буду пить, - пожал плечами Кластридий. - Да он почти сухой. Его месяц откармливать. - С чего бы такая честность, Иштар? Неужели ты у кого-то украла совесть? Они вместе рассмеялись над шуткой, а потом вампир предложил: - Глаз дьявола. Это — часть из моего наследства. Все законно. Пока я в Доме, имею право распоряжаться им. - Согласна! - поспешно выкрикнула Иштар, едва не захлопав в ладоши. Этот огромный кровавый рубин был прекрасной копилкой сил. Даже помыслить нельзя было о столь удачной сделке: почти мертвого раба на драгоценный камень. - Забирай мальчишку сейчас! - затараторила она. - Я спать собралась, а он мешает. Ее уловка была прозрачна, как слеза младенца: если один предмет обмена оказался у нового владельца, то сделка считается совершенной, и второму участнику точно перепадет обещанный обмен. Понимал это и Кластридий. Но его все более чем устраивало. - Хорошо. Я забираю раба. А ты придешь за камнем завтра. Вот тогда и поговорим о вире. Совместной, - усмехнулся он. - Проклятый Асторий! - прошипела Иштар, у которой вира этого старейшины разрушила стройные личные планы. Впрочем, все еще можно было попытаться исправить.