Jet Black Heart

       — Ну, — протянул я. — С чего начнем?        Хейтмич нахмурился, вглядываясь в бумаги, расположенные на столе. Я стоял поодаль от него, смотря на доску, где были всякие улики, соединенные между собой красными нитками. Конечно же улик было мало. Очень мало. Этого было недостаточно, чтобы помочь всем пятерым людям, которые оказались в беде. Как-то мысль о том, что все это бесполезно уже посещала мою голову. Но я надеялся, что смогу сделать хоть что-то хорошее в этой жизни. Помочь Джеймсу, Лолли, Джейми, Кейт и Китнисс. Хоть как-нибудь.        Финник сидел на своем, как мне кажется, излюбленном диване. Он перелистывал копии документов, хмурился и все время откидывал непослушные пряди волос назад, которые лезли на его глаза. Уже издалека я видел, что его лоб покрылся испариной. Он уже как-то просил, чтобы мы открыли окно, но сейчас, даже с открытым настежь окном, ему было жарко. Одэйр расстегнул первые несколько пуговок своей рубашки, и теперь его внимание было сосредоточено только на биографии пропавших. Их даты рождения, места проживания, и места работы или учебы.        — Думаю, стоит расспросить некоторых людей, которые были рядом с пропавшими во время их панических атак, — подал голос Одэйр и отложил бумаги в сторону. — Их пять, мы, конечно, не сможем разделить все пополам, но надо расспросить нескольких людей сразу.        — Согласен, — проговорил Эбернети. Я повернул голову в его сторону. В руках мужчины находился дротик. — Многие уже забыли детали этих ситуаций, а расспрашивая нескольких людей, мы сможем восстановить все. И попадем… точно в центр! — дротик был уже в центре мишени. Я усмехнулся. Это будет не так легко, поверь мне, Хейтмич.        — Хорошо. — кивнул. — Я беру Джеймса и Лолли.        — Кейт и Китнисс мои. — быстро среагировал Одэйр.        — Они не игрушки, чтобы их делить, — покачал головой Эбернети, укоризненно посмотрев на нас. — Мне остался Джейми? Так даже лучше — меньше работы.        — Приступим к делу. — хлопнул ладонями Одэйр, подняв уголки губ.        Для начала я решил навестить Линнет Дорн, которая находилась в психиатрической больнице. Я сглотнул, когда остановился около ворот больницы и вгляделся в окна — никого, только шторы серых тонов. Здание хоть и было покрашено в белой цвет, но на стенах виднелись трещины, а где-то даже красные капли. Я был осведомлен, что эта больница, можно сказать, место самоубийств. Люди тут были совсем посходившие с ума, поэтому их даже не выводили на чистый воздух, а вечером на окнах появлялись решетки, и везде расхаживали охранники с дубинками.       Я подошел к воротам и кашлянул. Охранник, который секунду назад стоял ко мне спиной, повернулся и смерил меня холодным взглядом, нахмурив брови. Мужчина был средних лет, с черными волосами, в которых можно было заметить седину, и голубыми глазами.        — Вам что-то требуется? — спросил охранник. — Вы не ошиблись адресом, молодой человек?        — Нет, к сожалению, нет… — я сжал губы в тонкую полоску и засунул руки в карманы брюк. — Я Пит Мелларк и мне надо зайти.        — Часы посещения закончились два часа назад, мистер Мелларк. Приходите завтра. — отрезал он и повернулся ко мне спиной. Я сжал руки в кулаки.        — Вы меня, наверное, не поняли, — мягко произнес я. — Мне надо сейчас же посетить одного человека, это очень важно.        Мужчина вздохнул. Было видно, что он устал и был не против выпустить на ком-нибудь свой гнев.        — Я позову начальство, если вы не понимаете с первого раза, мистер. — недовольно произнес он. Да что же это такое? Мне надо срочно поговорить и я мог бы устроить это сразу, но казалось, что они что-то скрывают. Довольно странно, потому что я помню, что часы посещения заканчивались ровно в три часа, а сейчас только два часа дня. Они явно что-то скрывают.        — Прекрасно, — протянул я. — Я подожду ваше начальство тут, и надеюсь, они объяснят мне со второго раза, потому что тут явно что-то не чисто. — намекнул я, поправив свои волосы. Мужчина начал поворачиваться ко мне, явно намереваясь что-то сказать, но был прерван мужским голосом, доносившимся с правой стороны:        — Пусти его, Джонни.        Я посмотрел в правую сторону и увидел блондина с серо-голубыми глазами так сильно выделявшимися на его коже. Челка была приподнята вверх, сам он сложил руки на груди. На руках четко были видны золотые часы, поблескивающие на свету, а его губы украшала мерзкая улыбка, в глазах был виден огонек презрения и ненависти. Я узнал его только благодаря глазам, которые спустя таких долгих лет все еще сохранились в моей памяти, оставшись там еще с далекого детства, когда я был семилетним ребенком, верящим в чудеса и добро до смерти отца. Презрение и ненависть, смешанное со злостью были присущи только одному человеку.        — Катон, — процедил я, сжав кулаки. В моем голосе было столько злости и ненависти, и я уверен, что если бы глаза могли прожигать дыры в человеке, то Норван был бы уже пеплом, который бы валялся на земле и вскоре бы его унес ветер. Желательно подальше.        — Пит, — кивнул он и махнул рукой, как я понял, Джонни, и тот ушел прочь. Ворота были уже открыты, и я с неким презрением к этому месту, переступил за порог. Сердце почему-то забилось сильнее, а сердце сковал страх, по телу пробежали мурашки. Я представил какого это — жить здесь и постоянно смотреть на этих охранников. — Что ты тут делаешь? Хотя я рад встретить тебя тут. Ты надолго к нам?        — И не надейся. Я здесь надолго не останусь, только не плачь из-за своих разбитых надежд. — съязвил я. Катон улыбнулся своей привычной улыбкой. — Я даже не удивлен встретить тебя тут, всегда знал, что тебя, психа, когда-нибудь отправят в Дом Варна.        Блондин оглянулся по сторонам, а потом повернулся ко мне лицом и, спустившись с лестницы, подошел ко мне, оставив метр между нами:        — Я не псих, к твоему сведению, я нормальный. — прошипел словно змея Норван.        — К твоему сведению, Катончик, — пропел я на что парень поморщился. — Ой, тебе не нравится? Хорошо, буду звать тебя Китти. Ты же не против, Китти? — Катон стиснул зубы, желваки заиграли на его лице. — Ах, да, я же не договорил… Девяносто процентов людей считают себя нормальными, а на самом деле психи. Ты только в обморок не падай, хорошо? Вдруг твое сердечко не выдержит, Китти.        — Зачем ты здесь, псих?        — Поправочка, — я поднял указательный палец вверх, улыбнувшись. — Я отношусь к тем десяти процентам, к которым, к сожалению, тебе попасть не суждено. Я и не отрицаю, что псих, только дам тебе уточнение: я — социопат.       Парень ухмыльнулся, в его глазах среди презрения и ненависти был виден огонек победы или что-то в том роде:        — Я даже не удивлен. — хмыкнул и сложил руки на груди блондин. — Что тебе надобно?       Я нахмурился и был убежден в провале: с такими отношениями, он, конечно, не пустит меня поговорить с Линнет. Но я попытаюсь добиться желаемого каким угодно образом, и поговорю с матерью Джеймса Дорна и выясню отчего же у женщины поехала крыша.        — Мне нужно поговорить с Линнет Дорн.       Катон нахмурился и смерил меня подозревающим взглядом с ног до головы, и мне показалось, что он удивлен и одновременно не ожидал этого.        — Ты хочешь поговорить с этой сумасшедшей? — выгнул бровь он. — Ты серьезно?        — А что не так? — спросил я.        — После того, как она попала сюда, то почти что убила одного рабочего и врача, все время что-то произнося. Какие-то буквы, совсем не связанные между собой. — он нахмурился и немного поморщился, наверняка, вспомнил тот день.        — Это не волнует, мне срочно нужно поговорить с ней.        — Хорошо, — легко согласился Норван. Я выгнул бровь. Мне всегда было известно, что Катон не делает все просто так. — Но потом ты окажешь мне услугу.        Я кивнул и парень кивнул в сторону входа в здание. Пройдя длинные коридоры, стены которых были покрашены в зеленый цвет, мы прошли некоторые комнаты и мне показалось, что мы уже почти что в самом конце здания. Я не отставал от парня, который быстро проходил мимо комнат пациентов. Вглядываясь в стекло, я видел мужчин и женщин разного возраста и телосложения: они сидели на кроватях, глаза безжизненно уставились в стену, а головы были склонены в бок. На них висела одежда Дома Варна — белая футболка с штанами, на руках браслет зеленых тонов. Рядом с кроватями не было даже тумбочки, лишь кровать и комната без единой картины или мебели, голые стены зеленых тонов, в которые ты должен был смотреть целыми сутками. Я знал, что им даже нельзя было читать, лишь в зале отдыха — один мужчина порезал себе палец страницей новой книги и попытался покончить с собой. Также благодаря слухам я был осведомлен, что люди разделены на корпусы. Корпус А — для тех у кого еще есть надежда на лечение, Корпус В — для тех, кто не хочет лечиться и у них тяжелые заболевания и расстройства личности, но они еще излечимы. И был Корпус C — люди, у которых не было надежды, и они несли опасность обществу, хоть и тут были совсем свихнувшиеся люди, которые не могли сказать ни единого разумного слова.        — Мы что, идем в Корпус С? — с неожиданностью и с недоверием в голосе спросил я. — Вы поместили ее в Корпус С?!        — В штанишки что ли наложил? — с сарказмом через плечо бросил Норван, не соизволив обернуться. — Куда нам еще помещать мать, которая запирала сына в кладовке или, еще хуже, в каком-то ящике? Или которая напала на моего работника и врача, нанеся им тяжелые ножевые ранения?       Я сглотнул и замолчал. Катон был прав, хоть я и презирал этого скотину всей душой. Эта была лишь детская обида, но именно в детском возрасте мы принимаем все слишком близко к сердцу. Катон всего лишь был моим другом, и когда я рассказал ему, что мой отец умер, он решил, что это прекрасный повод для насмешек и присоединился к другим людям, которые все время задевали живое, расспрашивая про отца и рассказывая, как во время каникул все свободное время они прекрасно провели в компании папы. И сейчас, вспоминая все это, в моем сердце разжигался гнев, а страх, который появился как только я переступил ворота этого здания, исчезал и его место занимала злость вперемешку с болью.       В последнее время я все чаще понимаю, что врагов у меня больше, чем друзей. Финник Одэйр, Катон Норван, СМИ, и возможно, в скором времени сюда добавится и Эбернети, который довольно холоден ко мне в последнее время. Я чувствую, что он явно недоволен моим поведением и моим безразличием к пропавшим и к Китнисс. Его попытки свести меня и девушку не увенчались успехом, поэтому он решил отпустить меня, как он сам выразился в тот раз: «Ты уже давно взрослый и это твоя жизнь. Делай, что хочешь, я за тебя больше не отвечаю.»        — Мы пришли. — прервал мои размышления Катон и указал рукой, на которой поблескивали часы, на желтую дверь. Я кивнул. — У тебя тридцать минут, после уберешься с глаз моих долой.       Я осторожно прошел к двери, и слегка толкнул ее. Дверь поддалась и я прошел внутрь. Тут было ничего удивительного — все те же зеленые стены с видимыми трещинами, ни единой мебели и кровать, на которой сидела женщина лет сорока пяти. Слегка заостренный подбородок, правильные черты лица, голубые глаза с уменьшенными зрачками и каштановые волосы под каре, которые были слегка запутаны. Я решил постоять, ведь стула тут не было, а сидеть на кровати мне не хотелось. Оглянувшись по сторонам, я заметил, что камер тут нет. Ну, а что? Тут они могли быть, это же психиатрическая больница — Дом Варна.        — Миссис Дорн, — аккуратно начал я. Женщина подняла на меня свои безжизненные глаза, не выражавшие никаких эмоций. — Я — Пит Мелларк, и я нахожусь здесь по поводу вашего сына — Джеймса Дорна, который пропал 24 июня.       Женщина резко встала с места и схватилась за мою руку. Я резко шагнул назад, но руку она мою не отпустила. Ее губы шевелились и что-то говорили, но я не мог ничего разобрать.        — Что с моим сыном? — наконец произнесла она. Я немного удивился, потому что Катон утверждал, что она сумасшедшая и не может вымолвить ни слова.       Я покосился на руку женщины, которая все еще держала мою руку чуть выше запястья.        — Вы не могли бы отпустить меня, Миссис Дорн?       Женщина встрепенулась, словно проснулась ото сна и разжала пальцы. Я слегка провел рукой по месту, замечая, что мне стало немного холодно после этого прикосновения.        — Извините, мистер.        — Вы в курсе, что ваш сын проходил лечение в клинике «Yellow Light»? — спросил я, поправив рукав черной куртки.       Миссис Дорн нахмурилась и ее глаза начали бегать по комнате. Я прекрасно понял, что она понятия не имеет о чем я говорю.        — Простите, но нет… У него была болезнь?       Кашлянув, я немного нахмурился. Кажется, Миссис Дорн забыла, как помещала своего сына в кладовку.        — Сильнейшая клаустрофобия, Миссис Дорн. В последствии вашего обращения с сыном, Джеймс обрел страх перед закрытыми пространствами.        — Вы ничего не знаете. — прошептала женщина, она впивалась взглядом в пол. — Абсолютно ничего.        — Чего же я не знаю, Линнет? — спросил я. Женщина сглотнула и начала разминать пальцы. Явно нервничает. — Скажите мне, возможно, именно благодаря этому я найду вашего сына.       Линнет подняла на меня свои глаза и в них был явно виден огонек надежды.        — Вы работаете в ФБР?        — К сожалению, нет. — я покачал головой. — Но дорогой для меня человек тоже пропал, как и все остальные люди. Миссис Дорн, если у вас есть хоть какая-то информация, то, пожалуйста, скажите мне. Вы поможете не только мне, но и другим родителям, которые потеряли своих сыновей и дочерей, но, конечно же, вы окажете мне большую услугу, помогая найти мою девушку. Она пропала только неделю назад, и так же, как и ваш сын, исчезла бесследно.       Дорн села на кровати, и начала судорожно проводить руками по коленям. Она нервничает. Очень сильно нервничает. Я понимал, что врать плохо, но делать было нечего.        — Это не я помещала своего сына в кладовку. — начала женщина, поправив прядь волос за ухо. — Это все делал Патрик! Это не я! Мой муж был настоящим тираном…        — Что же вы не сказали полиции?        — Он угрожал мне убить Джеймса… Моего дорогого сына Джеймса… — женщина всхлипнула и начала покачиваться в разные стороны, приложив ладонь ко лбу. — Каждый вечер он запирал моего сына, а я ничего не могла поделать, лишь слышать крики и рыдания… Я не могла противостоять ему. Он был слишком силен, слишком опасен и жесток.       Я присел на карточки перед Линнет, которая начала рыдать в голос.        — Линнет, успокойтесь. — я похлопал ладонями по ее лицу. — Где сейчас Патрик? И вы можете сказать, что любил ваш сын?        — Я не знаю, — покачала головой женщина, — Но я могу дать вам адрес дома, в котором мы жили. Я уверена, что комната Джеймса все еще цела и вы можете найти там что-то, что может помочь вам в дальнейшем. Джеймс… Он любил музыку, любил слушать ее, и хотел посвятить всю свою жизнь только музыке.        Я сжал губы в тонкую полоску и кивнул. Дав Миссис Дорн ручку с блокнотом, я стал ждать. Что-то начеркав на листке бумаги, Линнет взглянула на меня. Ее щеки все еще были мокрыми от слез, на уголках глаз блестели слезы.        — Пожалуйста, найдите моего сына. — прошептала она, и я заметил, как после того как она закрыла глаза, крупные капли слез потекли по ее лицу.        Подъехав к дому Дорнов, я не удивился: давно не стриженный газон, стены с маленькими трещинами и тропинка, ведущая к крыльцу и заросшая маленькими травками между камней. Дверь дома была немного шершавой из-за краски. Джеймса не было тут месяц, но дом выглядит как заброшенный, проживший десять или больше лет. Открыв дверь отмычками и слегка толкнув ее, я прошел внутрь. В мой нос проник влажный воздух вперемешку с пылью и я закашлялся. Лучи солнца проникали через занавески и освещали некоторые предметы. Везде была пыль, люди в действительности могли посчитать, что этот дом заброшен уже десять лет. Пол под ногами неприятно скрипел и, осмотревшись, я прошел к лестнице. Ступеньки также неприятно скрипели и казалось, что моя нога сейчас провалится под доску. Я включил фонарь и поднялся на второй этаж. Тут не было много комнат, лишь пять. Одна комната была ванной, другая туалетом. Третья — комната Линнет и Патрика, и четвертая — гостевая. Самая же последняя была комнатой Джеймса.       Маленькая комнатка теплых тонов, не имеющая ничего лишнего. Тумбочка, кровать, шкаф и рабочий стол. Я подошел к окну и отдернул занавески. Поднялась пыль и я чихнул. Решив открыть окно, я еле открыл замок и поднял стекло.       Да что же тут происходит?! Почему дом выглядит так, будто его забросили уже давно?!       Я осмотрелся и прошел ко столу. Безделушки и всякие тетради. Джеймс живет один, но я уверен, что он вел дневник. Эту тетрадку со своими мыслями он оставил тут, я уверен. Еще я уверен, что в дневнике не было ни единой позитивной записи. Если Джеймс хотел переехать, то он явно был намерен оставить свое прошлое тут.       Итак, где бы я оставил свой дневник? Желательно припрятал так, чтобы никто, даже тиран-отец, не нашел его.       Под кроватью? Не думаю. Полиция явно была тут и уже обчистила территорию кровати, решив, что-то важное именно там. Эта мысль слишком банальна, Джеймс умен. Он работает в лаборатории Доктора Беннета, Дорн умнее, чем обычный человек и все эти прятки дневников ни к чему. Он хотел, чтобы никто не нашел его. Абсолютно. Значит, надо искать там, где никто бы не додумался. Там, где никому не пришло бы в голову. Обычно подростки прячут дневники в видном месте, но родители не находят их.       Я резко открыл шкаф и начал искать. Догадка поразила мою голову. Среди кучи одежды я обнаружил то, что мне было нужно. Виниловые пластинки.       Джеймс любил музыку и был умен одновременно. Он не хотел, чтобы кто-то знал, что происходило в этом доме и позаботился об этом лично.       …Множество насекомых окружило маленькую территорию отдела, в котором находилось лишь 5 человек — Мэтт Джейсон и его сестра Оливия Джейсон, сами Лорейн и Лолли Лилин и Джейк Ламберт…       Я вздохнул. Оливия сказала, что всегда будет со мной и все еще ощущаю себя дискомфортно, мне кажется, что кто-то стоит сзади меня, но я успокаиваю себя тем, что это разыгравшееся воображение, а все это произошедшее в Оксфорде — галлюцинация. Я слишком мало спал, вот и оказалось это на мне.       Остановившись около дома Лилин, я вышел из машины, видя более приятную картину. Перед глазами все еще стоял дом Дорнов. По коже пробежал табун мурашек — хоть у меня не было клаустрофобии, но я понятия не имел какие у меня есть страхи.       Я нажал на звонок, и через несколько минут дверь мне открыла женщина лет пятидесяти. Немного полное телосложение, зеленые глаза и волосы, почти что казавшиеся мне белыми. Зеленая кофта, подчеркивающая цвет глаз, и штаны черного цвета.        — Миссис Лорейн? — спросил я. Женщина кивнула. — Я — Пит Мелларк, и я пришел сюда насчет вашей дочери Лолли Лилин.        — Вы что, из ФБР? — недоверчиво спросила Лорейн, окинув меня взглядом. Почему все принимают меня за сотрудника ФБР?        — К сожалению, нет. — сказал я. — Но дорогой мне человек тоже пропал, совсем недавно. И если у вас есть хоть какие-то детали, то скажите мне, прошу вас. Я взялся расследовать это все сам, потому что полиция явно не видит связи между пропавшими. Я хочу спасти своего друга, и если вы поможете мне, я спасу не только его, но и вашу дочь, а также других людей.       Лорейн тяжело вздохнула и провела рукой по лбу. Она шире открыла дверь и кивнула:        — Проходите.       Я прошел вперед, переступив порог дома, и окинул все взглядом. Довольно миленько. Все обои в теплых тонах, интерьер дома тоже.        — Вы можете описать тот день? Что произошло?        — Может, вам кофе или чаю? — я отрицательно покачал головой. — Мне просто неудобно разговаривать около порога, но я отвечу. Лолли не испытывала страх перед насекомыми, наоборот, она любила их. Но из-за такого большого количества насекомых, согласитесь, каждый испугается. Мы с дочерью кинулись к выходу, но его заложило. Стекла треснули из-за взрыва и разбились. Мы провели два часа с насекомыми, ожидая спасателей. Если еще учитывать то, что среди насекомых были весьма и опасные пауки для организма человека. Мы спаслись только благодаря высоким шкафам, которые, Слава Богу, там находились.        — А было что-нибудь подозрительное в Лолли, после лечения? — спросил я.        — Вроде, нет. — неопределенно пожала плечами Лорейн.       Я тяжело выдохнул. Эта женщина ни чем не сможет мне помочь.        — Вы, кстати, не знаете Джейка Ламберта и где его найти?       Женщина выдохнула и опустила взгляд в пол.        — Джей Ламберт умер в прошлом году. Сердечный приступ.        — Благодарю вас, Миссис Лилин. Я оповещу вас, как только обнаружу вашу дочь. До свидания.        — До свидания, Мистер Мелларк. — сухо произнесла женщина, закрывая за мной дверь.        — Финник? — произнес я. — Я расспросил всех, как твои дела?        — Я тоже всех расспросил и обнаружил весьма интересные сведения. — послышался бархатный баритон Одэйра.        — Не поверишь, я тоже. — ухмыляясь ответил я, поглядывая на виниловые пластинки. — Ты не знаешь как дела у Эбернети?       Послышался шум. Что-то зашуршало.        — Финник? Одэйр! С тобой все хорошо?        — Да не истери ты, женщина! — воскликнул Одэйр. — Я пытаюсь открыть батончик, я вообще-то проголодался. Я говорил с Хейтмичем минут пять назад, он сказал, что будет ждать нас около больницы, потому что кое-что там обнаружил. Так что встретимся там.        — Ага, отбой. — вновь послышался шум. Финник ойкнул. — Я надеюсь, что ты там не крадешь батончики из автоматов.       Когда я подъехал к больнице, то машина Одэйра стояла уже на парковке. Я зашел в больницу и тут же увидел Финника. Белая футболка, джинсы, и поверх футболки синяя клетчатая рубашка. Походу, я тут только один расхаживаю в черной кожаной куртке. Теперь неудивительно, что меня принимают за агента ФБР.       Я подошел к парню и кивнул в знак приветствия.        — Где Хейтмич?       Одэйр покачал головой.        — Он все еще не приехал, хоть и сказал, что будет ждать нас тут и надерет нам задницы, если мы опоздаем.        — Это немного странно. — я нахмурился.        Резко двери больницы открылись и сюда влетели врачи с носилками. Я нахмурился еще сильнее. Это немного напоминает сюжет фильмов. Из носилки, как я понял, мужчину перенесли на медицинскую каталку и понесли в кабинет врача. Каталка проехала мимо нас, и я успел лишь разглядеть лицо Хейтмича, среди всей этой крови. Его одежда была перепачкана. Медсестра прижимала его рану на боку, из который сочилась кровь. Я кинулся было к нему, но его понесли в другую сторону, а меня задержал Финник, который также был в шоке, как и я.        Резко зазвонил мобильник и я достал его из кармана джинс, все еще тяжело дыша и находясь в шоке, ответил звонящему грубым голосом:        — Что такое?!        — Пит Мелларк? — послышался голос на том конце провода. — Это Стив Робертсон.        — Что такое, Стив? — слегка смягчился я и провел рукой по лбу.        — Помнишь, ты обещал мне, что окажешь услугу в любой момент? — начал Стив. Его голос слегка дрогнул. Одэйр глядел то на меня, то на дверь, куда понесли Эбернети, все еще не отойдя от шока. — Этот момент настал. Мне нужна твоя помощь.        — Ты в порядке, Стив? — осторожно поинтересовался я. Парень на том конце провода тяжело выдохнул.        — Мой брат пропал. Мой брат — Лиам Робертсон исчез.