//6//
19 ноября 2015 г., 01:57
»… Iʼve got scars, even though they canʼt always be seen
… Я покрыт шрамами, которые не всегда видны.
And pain gets hard, but now youʼre here and I donʼt feel a thing…
Иногда боль становится невыносимой, но ты здесь, и я не чувствую ничего…»
One Direction — If I Could Fly.
Pov Пит Я сижу в кафе, где считая меня, есть максимум шесть человек. Через столик устроились две девушки, которые кажется, узнали меня, и решили привлечь мое внимание. Ну, конечно, кому не хочется привлечь внимание олигарха, или хотя бы, засветиться в газете или же, стать другом того человека, у которого есть деньги, и им совсем неважно есть ли у тебя проблемы. Мое внимание привлекает парень. Он сидит около входа за столиком, и быстро печатает по клавиатуре ноутбука, быстро отпивая свой кофе или же одним движением смахивая челку со лба, но он снова и снова продолжал печатать, не останавливаясь. Этот парень с темными волосами напоминает меня, когда я только открывал свой бизнес. В самом центре заведения за столиком сидела молодая пара, они прямо-таки не общались, а просто обменивались взглядами, и улыбались. Значит, это у них первое свидание. Я уже было вспомнил, как мы веселились на первом свидании с Оливией, когда вдруг те девицы-хохотушки резко засмеялись на все кафе, и привлекли мое внимание. И не только мое — все посетители смотрели на них, но им было откровенно плевать — одна накручивала локон своих крашеных волос на палец, постоянно хлопая ресницами, а та, которая сидела ко мне спиной что-то прошептала блондинке и та свою очередь, кивнула. Я сжимаю в руках медальон Оливии и чувствую, как моя душа ломается, летит в черную бездну. Этот медальон единственное, что мне осталось от нее. Единственное воспоминание о ней у меня в руках, и я злюсь на самого себя, что не смог забрать кольцо Оливии у Мэтта. Мой кулак невольно сжимается, когда я вспоминаю брата моей возлюбленной. Его неестественно темные мешки под яркими зелеными глазами, которые выделялись благодаря его бледной коже и худощавому телу, посиневшие губы, синяки по всему телу, и глаза, в которых можно было увидеть все эмоции: от кайфа и удовлетворения, до боли и сумасшествия. Я был готов убить его, когда он, нагло смотря мне в глаза, сообщил мне, что он продал это кольцо для очередной дозы. Ударив его в челюсть, я увидел, как его зрачки расширились от гнева, и Мэтт, не боясь моих следующих действий, ясно и четко закричал свои мысли вслух, заставляя меня дрожать от одной мысли, что он, возможно был прав. « — Как же хорошо, что Олив умерла! — во весь голос заорал парень с рыжими волосами, трясясь от гнева и сжимая в руках бутылку пива. — Ей повезло, что она не живет с тобой! Ты чудовище, которое не понимает и не знает значение слова любить!» Я стиснув зубы, отвернулся к окну, едва сдерживая себя, чтобы не выйти из этого кафе и отменить встречу. Но что это мне даст? Я снова приду домой, закроюсь и буду сидеть на кровати, либо спать? Или же в худшем случае плакать, прижимая к себе подушку, от которой пахнет Джейсон. Лаванда. Не знаю как, но после этого я полюбил лаванду, даже сейчас у меня дома в вазе стоят эти цветы и я представляю, будто она со мной, а после дождя я всегда выхожу из дома, или же наоборот, когда идет гроза иду на улицу и прогуливаюсь, промокая до ниточки. Тут на мое плечо неожиданно опускается рука. Я шарахаюсь в сторону и смотрю на нарушителя моих мыслей, коим оказывается Эбернети. Этот мужчина является моим партнером по бизнесу, у него есть дочь - Джо. Мне никогда не доводилось с ней общаться, потому что она была бунтаркой, как писали в газетах. На интервью она без стеснения могла нагрубить кому-нибудь, но если ее друзей трогали, то она шла на рожон, совсем не думая о последствиях. Когда же ее ловили папарацци, она показывала фак обеими руками, улыбаясь, как в ни чем не бывало и шла своей дорогой. Мейсон взяла фамилию своей матери. Также Джо перекрашивала свои волосы — «радужная-девочка Мейсон!» писали в газетах. Люди не удивлялись — какой отец, такая и дочь, что же поделать-то. — Я не настолько ужасен, чтобы пугаться меня. — произносит Хейтмич и садится на диванчик. — Наоборот, я в рассвете сил! — восклицает он и открывает меню, которое принесла официантка. Его глаза изучают названия блюд, когда я, усмехаясь, не сдерживаю короткий смешок. Конечно, в рассвете сил, Хейтмич, тебе же только двадцать. Он поднимает на меня свои глаза, отвлекаясь, и тут же его взгляд становится беспокойным, нежели злым и Хейтмич откидывает меню в сторону. Сначала он держит паузу. — Господи, Пит, что опять? — раздраженно спрашивает он и проводит рукой по лицу. — Посмотри на себя со стороны, Мелларк. Твои мешки под глазами не скрыть и тонной косметики, и вообще когда ты в последний раз брился?! — Не преувеличивай, Эбернети. — цежу я. У меня нету настроения, чтобы шутить с ним. — Я позвал тебя, чтобы кое-что обсудить, а не обсуждать мою внешность. Я итак знаю, что хорош. — Это неправильно, Пит, — Хейтмич качает головой, продолжая эту же тему. И мне не нравится это. Он снова будет осуждать меня, просить, чтобы я вернулся к жизни, а не убивал себя такими способами и я, психанув, уходил, но мы снова и снова становились друзьями. Скорее, Хейтмич заменяет мне отца, которого уже давно нет в живых. — Прекрати, пожалуйста! — прошу я и протираю глаза. За всю эту неделю я спал минимум семь часов. Мне снились кошмары, и они были именно о том, как я потерял Джейсон. Они снились мне снова и снова, но каждый раз Оливия умирала по разным причинам и всегда виноватым оставался я. Я уже сломался. И у меня нету сил продолжать этот бизнес, ведь каждый раз опровергать слухи о каких-то девушках или же женщинах, которые возомнили себя моими девушками, а то хуже — беременными от меня, уже порядочно достало. — Нет, не прекращу! — упрямо заявляет Эбернети. — Ты ломаешься, Пит. Ты близок к безумию, и никакие, слышишь, никакие люди не поддержат тебя в самый трудный момент. Я буду рядом с тобой, потому что ты мне как сын, но твои друзья. Оглянись вокруг, и пойми сколько у тебя друзей? Ни одного, кроме меня. — Хейтмич! — предупреждающе говорю я, прерывая реплику мужчины, но тот как бы даже не хочет слушать меня, а продолжает свою тираду, смотря в потолок: — Господи, дай ему нормальную девушку! Сколько это будет продолжаться? Сколько, я — бедный мужчина, будет терпеть это? И когда ему вообще вернуться мозги? Я лишь вздыхаю, и пропускаю все его предложения мимо ушей, когда он вдруг затихает. Подняв голову, я гляжу на него и хочу только спросить кое о чем, как он вдруг заново начинает говорить, но на этот раз Хейтмич говорит тише, будто боясь моей реакции: — Прекрати, Пит. Она мертва. Ее не вернешь. Разве Оливия хотела, чтобы ты так мучился? Хейтмич резко замолкает, как только я смотрю на него. Не знаю испугался ли он моего взгляда, либо моего состояния, но мне все равно. Я чувствую, как последний огонек надежды в моем сердце угасает, его обхватывает тьма. Не могу принять этот факт уже два года, и все, абсолютно все, говорят, что я схожу с ума. Я резко приподнимаюсь и хватаю Эбернети за рубашку, тоже приподнимая его. Эбернети испугался моего состояния, ведь он понятия не имеет какой же огонь гнева и зла бушует у меня в душе. — А теперь послушай меня. — говорю я, пытаясь контролировать свой гнев. Этот мужчина единственный человек, который еще не отвернулся от меня — сумасшедшего парня, который не теряет надежды, что его любимая жива уже который год. — Она. Обещала. Что. Вернется. — по слогам произношу я и сжимаю рубашку, но тут же через секунду мое сознание проясняется и я отпускаю Эбернети, который кашляя, начинает поправлять свою рубашку. — Зачем ты позвал меня? — спрашивает он и я чувствую, как между нами образовалась стена. Мы оба напряжены и все из-за моего глупого поступка. — Прости, — говорю я и сглатываю ком в горле. Неужели, я настолько не могу свыкнуться с этим. Не знаю насколько далеко это зайдет, но думаю, что с такими темпами меня отправят в дурдом, где мне самое место. — И так, вчера я едва вырвался из рук доктора, чтобы обсудить с тобой кое-что. — Что именно? — Я хочу устроить благотворительную вечеринку, все деньги будут переведены на счет больницы по лечению рака «Children of God». Ты наверно, знаешь эту больницу? — спрашиваю я и Эбернети кивает. Я перелистываю в руках счета, ненужные бумаги, и хмурюсь, когда замечаю письмо в белоснежном конверте. К чему все это? Я открываю его и застываю, когда вижу от кого он.«Мистер Мелларк, я не хочу приставать к вам и поэтому отправил это письмо мальчишкой вашему секретарю. И так, вы сказали, что хотите устроить благотворительную вечеринку и дали мне задание подобрать вам партнера, чтобы все устроить. Я выполнил вашу просьбу. Ах да, так же я хотел бы, чтобы вы поняли меня правильно — я не могу отпускать вас раньше времени, но все равно это мне удалось, как бы это трудно не было. И на счет вашего родственника, которого доставали вчера… Мэтт Джейсон в плохом состоянии. Он слишком сильно привык к наркотикам, и теперь все его крики слышны по больнице. Я не знаю, что с ним делать. С такими темпами он попадет в психиатрическую больницу. Надеюсь на ваше понимание. Ваш партнер сказал, что встретиться с вами в три часа дня в кафе, рядом с больницей. Чтобы осведомить вас, то скажу имя вашего партнера это — Китнисс Эвердин. Не знаю пересекались ли вы в больнице, но если увидите брюнетку с серыми глазами и бледной кожей, то это она. На всякий случай в конверте ее фото. С уважением, Доктор Смит.»
— Что это там? — спрашивает Эбернети и резко вырывает из моих рук письмо и конверт. Я тянусь отобрать отнятую вещь, но он быстро поворачивается ко мне спиной. Скрывать мне нечего. Пусть читает. — Ух, Мелларк, это же точная копия Оливии… — Я знаю, — говорю я и отбираю у него мое письмо. Эбернети хитро смотрит на меня, ведь то первое свидание произошло у меня именно с Китнисс. И по такому редкому имени Эбернети понимает все. — Да-да, это она. — я закатываю глаза. — Да я понял уже, — говорит он и показывает мне газету. На первой странице две фотографии, где эта девушка стоит рядом с сыном Говарда Хоторна — Гейлом, но тут видна только спина Китнисс. И они стоят в непозволительном близости, только вот я заметил, там, а ресторане, что кроме ненависти в ее глазах больше ничего нет. На втором фото изображены я и Китнисс под дождем в темноте. Мы оба промокли. Меня бы не узнали, если бы не мои светлые волосы и татуировка на руке. И мы оба тоже стоим слишком близко. Мой взгляд привлекает заголовок этой статьи: «Кто же эта девушка, которая смогла завоевать два сердца наших холостяков?». Спускаюсь ниже и начинаю заинтересованно читать, гадая, какую же дребедень пишут тут.« Итак, девушки, доставайте свои платки и держитесь, чтобы не заплакать от плохих новостей. Два дня назад в ресторане «Fire and Water» был замечен Пит Мелларк — известный олигарх и известный холостяк, который покорил миллионы сердец. Ну что же, а теперь самое неприятное. Он был замечен не один, а с какой-то девушкой, личность которой мы еще не знаем, но сообщим обязательно. Так же, там был замечен и Гейл Хоторн — сын тоже известного олигарха и у нас есть предположения, что это его подруга — Китнисс Эвердин, но точной информации еще нет. Наш холостяк Пит Мелларк, который лишился своей любви два года назад, снова хочет встречаться? Мы выясним это незамедлительно. Интересно только то, что он был верен своей умершей девушке два года и игнорировал все женское общество, а тут, как вы видите, внезапно проявил чувства. Может, он скрывал свои отношения с этой таинственной незнакомкой, а не сочувствовал утрате своей возлюбленной? Многие утверждают, что Мелларк не любил ее, а все это лишь пиар. Вы наверно, все помните, как брат возлюбленной Мелларка — Мэтт Джейсон, признался, что он использовал ее? Это было год назад, но кто знает, может он и вправду играл с ее чувствами, а потом, переспав с другой, решил избавиться от нее таким жестоким действием и…
Я резко отбросил газету в сторону и закрыл глаза ладонью. Господи, что за чушь… Я закрою эту маленькую кантору в одну секунду за такой бред. Мне вот интересно, автор этой статьи был пьяным, когда писал это? Встав со стола, я бросил Хейтмичу что-то наподобие «Пока!» и пошел к выходу из кафе. Я вдыхал свежий воздух, пытаясь успокоить свой гнев и быстро поднял правую руку, на которой красовались часы и посмотрел на время. Черт, через двадцать минут мне надо быть на встрече с Эвердин, а я в конце города. Я быстро прошагал к мотоциклу и поехал на назначенное место, пытаясь успеть к трем часам.***
Я отдышался прежде чем зайти в кафе, которое находилось около больницы. Обычное кафе, вот только людей было тут больше. И все уставились на меня, потому что кажется, тоже прочитали тот бред, написанное в газете. Одет я был просто — темно-синие джинсы, белая футболка, поверх нее черная кожаная куртка, кеды, солнцезащитные очки и черные кожаные гловелетты. Это кафе отличалось тем, что тут играла музыка и все громко говорили, смеялись, пока в том кафе, где мы обсуждали с Эбернети наши дела — все было тихо. Там можно было посидеть одному и подумать в тишине. Пройдя вперед, я оглянулся, пытаясь найти Эвердин, но никого так и не нашел. Поэтому я решил спросить у официантки кое-что: — Вы не видели тут девушку с серыми глазами и темными волосами? — спрашиваю я и смотрю на русоволосую девушку, хмуря брови. Та поворачивается ко мне и, окинув взглядом, вдруг смягчается. Кажется, кому-то в голову пришло, кто я такой и поэтому она тут же стала очень «хорошенькой». — А она поднялась на второй этаж, — сладким голосом пропела русая и я, чуть отпустив очки, подмигнул ей и прошел к лестнице. Готов спорить она осталась с открытым ртом стоять. Поднявшись наверх, я понял почему она выбрала это место. Это была крыша и тут был свежий воздух. Растения окружали края крыши. Я оглянулся и увидел девушку с темными волосами — та сидела в самом конце, поэтому я не медля пошел к ней, попутно снимая свои солнцезащитные очки. — Привет, — нагло улыбнулся я и сел напротив девушки. Та была отвлечена бумагами и не сразу подняла на меня взгляд, но через минуту Китнисс как ни в чем не бывало посмотрела на меня. В мгновение ока ее глаза расширились, а рот непроизвольно открылся. Я ухмыльнулся. Чувствую будет весело, учитывая то, как прошло наше первое свидание.
