Jet Black Heart

«… Walkin', no returnin' now, … Ушли, и пути назад нет, It's just too late to turn around Уже слишком поздно разворачиваться обратно. I try to forgive you Я постараюсь простить тебя, But I struggle cause I don't know how. Но это будет сложно, потому что я не знаю как. We built it up so high and now I'm fallin' Мы достигли таких вершин, и теперь я падаю. It's long way down… И это долгое падение… It's long way down… Это долгое падение…»

One Direction — Long way down.

      — Ты что тут делаешь? — спрашивает брюнетка и собирает в одну кучу бумаги на столе, при этом как-то странно смотря на меня. Знаете, так смотрит жертва на своего хищника, гадая, когда же тот нанесет удар. — Уходи отсюда, извращенец, у меня нету желания с тобой разговаривать.       — Ты вообще должна мне спасибо сказать, что я тебя не тронул, куколка, — я скучно рассматриваю Эвердин взглядом и та смотрит на меня, словно хочет убить меня прямо тут. Интересно, сколько у нее хватит терпения? — Цепочке будь благодарна, кто же знал, что ты та самая дочурка Мистера Эвердина, с которым дружил мой отец и который, кстати и подарил эту цепочку твоему отцу. Я еще помню тебя в четырнадцать лет — убивалась из-за прыщей на своем лице, хотела, чтобы они исчезли, а они… — я посмотрел на лицо Китнисс. — как были, так и остались.       — Гад, — шипит девушка и сжимает свои руки в кулачки. Ее руки приобретают еще более бледный цвет, и почти становятся белыми, как полотно.       — Мне приятно слышать это от твоих уст, — я мило улыбаюсь и Эвердин злится еще больше, потому что я буквально вижу, как в ее глазах плещется злость и гнев. — Спасибочки.       — Сколько у нас дней до вечеринки? — брюнетка ловко переводит тему и перебирает в руках разные бумаги.       — Неделя, — говорю я и смотрю на одного парня, который таращиться на меня. Самое противное, это ощущать его взгляд на себе. Не то, чтобы он был мне противен, но как-то неприятно. Бронзовые кудри и бирюзовые глаза, белая рубашка, черный галстук болтается на шее, как бесполезная вещь. Я смотрю на него в упор, и тот не сдается — это будто война, кто же победит. В конце концов, я узнаю, кто это — сердцеед Финник Одэйр. Тот, кто покоряет сердца девушек одним взглядом. Мы с Оливией уже виделись с ним на приеме у семьи Питерсонов, но Джейсон даже не проявила к нему симпатии.       Финник качает головой, и я вижу у него под глазами темные круги. Кажется, тот не высыпается. И что это за причина? Как я знаю его бизнес пошел вверх, а убиваться из-за этого глупо.       Оливия. Опять все с ней связано. Когда же прошлое перестанет убивать меня и напоминать о себе в ненужные моменты?!       — Слушай, Китнисс, — говорю я и смотрю уже на девушку. — Может, это, мне дать тебе номер косметолога, а? Вдруг у тебя лицо хоть немного красивее станет?       Я сам не понимаю, зачем к ней придираюсь. Такое чувство, что другие, испытав мою боль, поймут, что были неправы. Но причем тут Китнисс? Ответа нет. Я хочу не делать другим больно и даю себе обещание об этом каждую ночь, но на другой день не сдерживаю своих чувств и говорю, что думаю. Но на этот раз я соврал.       — Спасибо за заботу, Пит, — девушка не поднимает взгляда с бумаг и качает головой. — Может, лучше мне дать адрес хорошего парикмахера?       — А ты так много раз бываешь там, что наизусть запомнила их адрес?       — А ты много раз у косметолога бываешь, раз запомнил его номер? Хотя о чем я спрашиваю? Твои круги под глазами даже не убрать, хоть ты, наверное, пытаешься. — она качает головой и усмехается. — Ладно, крепись, и не теряй надежду.       — Да, нет, — тяну я. — Просто когда впервые тебя увидел, ну, там, в парке, то решил найти хорошего косметолога и выучить его номер, на всякий случай, чтобы он помог убрать твои прыщики. Ну, ты, наверное, много злишься, пессимистка, поэтому они и лопаются.       Я чувствую, как от Эвердин несет злостью за километр и невинно улыбаюсь. Мгновение и на моей голове оказывается кофе и стекает по моей голове, постепенно попадая на мою футболку. Все посетители ахают и охают, а Китнисс, гордо подняв подбородок, уходит и немногие остаются смотреть ей вслед.       Мне дают полотенце и я иду в туалет, отстирывать огромное пятно на моей белоснежной футболке. Меня распирает злость. Еще никто и никогда не поступал со мной так и позорил. Ну что же, Мисс Эвердин, вы сами начали эту войну.       Стоит мне только выйти из кафе, когда мой телефон оповещает меня о новом сообщении.       «Мистер Мелларк, пациент Мэтт Джейсон не в порядке. Он требует вас, чтобы поговорить. Наедине.»       Я быстро пишу ответ доктору, гадая, что же надо этому сумасшедшему.       «Скоро буду.»       Сажусь на мотоцикл и быстро еду в больницу. Спустя пять минут я на третьем этаже и иду в кабинет Мистера Смита, но когда хочу постучать, то слышу голос девушки и доктора. И самое удивительное то, что это девушка — Эвердин.        — Я не буду с ним в партнерах, — кричит девушка. — Да хоть убейте, но нет. Вы вообще видели этого дебила?!        — Мисс Эвердин, — слышится мягкий и успокаивающий голос доктора. — Вам нельзя волноваться слишком сильно. Присядьте, пожалуйста.       — Вы говорили, что это даст мне стимул! Стимул, чтобы не умирать, но этот придурок даже разговаривать нормально не может! Вы посмотрите на его смазливое лицо!       — Мисс Эвердин…       — Вы обещали, что я передумаю и возможно, проведу эти последние полгода с пользой, чтобы увидеть хоть что-то, прежде чем умирать в свои двадцать два года… — голос девушки становится почти что шепотом и я еле слышу, что она говорит. — Наоборот вы испортили мне все, поставив меня партнером этой скотины, парня, который, кажется, даже не любил никогда в жизни…       И тут я не выдерживаю, быстро открыв дверь, вхожу с каменным лицом и, смотря только на доктора, говорю, совсем не обращая внимание на Эвердин:       — Я хочу поговорить с Мэттом Джейсоном.       Доктор кивает, и проводит меня до палаты брата Оливии. Когда я вхожу, то вижу лишь спину парня. Тот сильно исхудал, а когда он вообще поворачивается в мою сторону, то я не могу сдержаться, чтобы не тяжко выдохнуть. Его круги под глазами стали еще больше, а взгляд более безумнее.       — Пит, — он кивает и я стою, не шевелясь. Мне интересно, что он скажет. — Я хочу поговорить с тобой.       — О чем именно, Мэтт?       — Выпусти меня отсюда. Я как загнанный в клетку зверек без еды, взамен ты получишь ценную информацию об Оливии. — Джейсон говорит это так спокойно и убедительно, что я невольно думаю об этом.       — Нет, — твердо произношу я и качаю головой. — Оливия бы не хотела, чтобы я так поступал.       — Зачем ты строишь из нее Ангела?! — заорал во весь голос Мэтт и я невольно отступил назад. — Да что же ты такой тупой?! Как ты не поймешь, что она работала на два фронта, ты, мудак?! — паренек встал с места и закричал мне все это в лицо; я шокировано посмотрел на него. — Как она изменяла тебе? А ты звонил в двенадцать часов дня, а она не брала трубку, потому что была кое-кем занята! Так еще отвечала, что потеряла телефон дома, пока сама, откровенно говоря, была шлюхой?! А ты верил, дебила кусок!       — Что ты несешь?! — зарычал я и быстро схватил того за рубашку, встряхивая. — Совсем с ума сошел?!       — Есть доказательства! Я видел своими глазами и у меня есть фото! — крикнул рыжий и освободился от моего захвата. — Насколько же ты глуп, Пит? Твой друг Эбернети знал это, так почему же не сказал? — тихо спросил меня Джейсон. — Почему не рассказал, куда она подевалась во время бала, а? Может, потому что была занята другим в туалете? Или же в лифте? А кто знает, Оливия любит экспериментировать.       — Заткнись!       — Нет, Мелларк, насколько же ты был наивен, когда она вдруг не проявила чувства к Одэйру? Как ты не замечал, как они переглядывались, пока я замечал это? Ты слепой!       — Где доказательства?! — я быстро подошел к Мэтту, и посмотрел в его глаза. Они выражали только одно — гнев и боль. — Где доказательства?! — яростно закричал я.       — Ты не замечал, потому что был ослеплен, пока Оливия ходила то к тебе, то к Одэйру! И никто, слышишь, никто не заметил кроме меня! Я хотел тебе сказать об этом, но знаешь, что? Моя собственная сестра отравила меня этим. Этим! Этим наркотиком, и я был вынужден молчать, иначе бы умер!       Мой кулак врезается в челюсть Мэтта. Я не чувствую физической боли. Мне кажется, что душевная боль убивает меня изнутри, а когда я выхожу из палаты, то чувствую, как по моим щекам катятся слезы. Я плачу. Эти слезы не из-за того, что я скучаю по Джейсон, а из-за боли и злости на самого себя, что я был так наивен и не замечал очевидного.       Оливия Джейсон, ты вычеркнута из моей жизни навсегда. Я не люблю, а ненавижу тебя.