Eyewater

1. Хирума открыл глаза. Тихо, но настойчиво ныли виски, и Йоичи тихонько выдохнул. Ему казалось, что эта боль с ним была всегда, почти каждое утро. Цифра три витала в воздухе, заставляя недоуменно пытаться понять, почему же три. Никаких зацепок не было. Пока не было, потому что Йоичи не вставал, а смотрел в потолок. Тишина в квартире давила на уши. Где чиби? В больнице? У него вроде была вывихнута нога. Неужели там что-то серьезнее? У него-то кроме головы ничего не болит. Но где мобильник неизвестно. Утонул вроде. Хирума коснулся головы. Она не была даже перебинтована. В этот момент он увидел свой шифр на руке. Ему хватило нескольких секунд, чтобы прочесть его и резко сесть на кровати. Три дня. Он понял их значение. Повинуясь надписи на руке, полез в тумбочку. Там были новые тактики, которых он не знал, но уже догадывался, кто их сделал. Там же была его Черная Книжка и тетрадь, которую он не помнил. Йоичи быстро пролистал ее, читая наискосок и запоминая. Его память считалась гениальной. Но увы, не более трех дней. Хирума сидел на полу, задумавшись, но потом снова полез в тумбочку. Больше там ничего не было, и тогда он перелистал Черную Книжку, находя для себя пометки и инструкции. - Целое лето… Йоичи был в легком ужасе, но привычно задавил это чувство. Ужас, страх – это не к нему. У него есть то, что он должен сделать. Хирума поднялся, прошелся по квартире. Нашел какой-то мобильник, убедился, что он его. В холодильнике повесилась мышь и мерно покачивалась, так что Йоичи ограничился остатками ужина, усмехнувшись этому осознанию. Было вчера и не было вчера. Это определенно готовил он, а не Сена. Но, конечно, ему это не вспомнить. Нравилось ли Сене, как всегда, или он заявил что-то, как обычно надувая щечки, прежде чем решиться высказать квотербеку критику? Йоичи хмыкнул, потянув руку к глазам, но отдернув. Он понимал, что это. Живет с Сеной, и в то же время не живет. У него больше нет жизни, есть только существование. Конечно, он его продолжит. Существовать – это он умеет. Собирать информацию о себе в тетрадке и в Черной Книжке, и каждое утро делать ревизию воспоминаний, превращаясь в книжного человека… Чего-то достигать, к чему-то стремиться? Какой теперь смысл? Йоичи был уверен, что найдет его. Когда-нибудь, но он снова найдет его. Забрел же он как-то на американскую базу? Влюбили же его в американский футбол. Сердце сжало, но он отмахнулся. Раньше жил как-то без него (футбола), и дальше проживет. Что толку, если он не будет помнить игр, которые сыграет? Что если игра будет вечером и боль в голове не позволит сыграть? Йоичи усмехнулся. Теперь он видел только один путь. Ничуть не хуже и не лучше любого другого. - Прости, чиби, - Хирума оперся руками на стол, сжал пальцы в кулаки. – Прости, малявка. Йоичи тяжело сглотнул. Он слишком любил этого парня, чтобы так просто отказаться. Он прочитал все, что сам же для себя написал, но… Для него сейчас все было иначе, даже если ум его требовал одного, сердце говорило о другом. Вчера он вытащил своего парня из ледяного ада. Вчера он не спас Таки. Придурошного парня, который заставлял всю команду смеяться до слез. Вчера… В том вчера у него была другая жизнь. Между вчера и сегодня целое лето. - Целое лето твоих страданий… - Хирума не мог так просто отпустить любимого человека. Ему никогда по-настоящему не приходилось бороться за него, потому что Сена не давал поводов для ревности, а остальные как-то интуитивно чувствовали, что грозному квотербеку не понравится подкат к восходящей звезде американского футбола. Да, Йоичи вызволял его из всяких переделок, в которые Сена влипал по наивности. И некоторые были достаточно серьезные. Но сейчас было другое. Это была не борьба. Хирума считал, что просто будет мешать Сене жить дальше. Глупое “любить – значит отпустить” обретало свое первое дыхание. Йоичи замер, осознавая свои чувства. Скупо улыбаясь, он вдруг понял, что никого так сильно не любил. - Ладно, - выдохнул Хирума, привычно замыкаясь в себе. – Пора действовать. Собрав свою сумку, он вышел из квартиры, быстро спустился по лестнице, чтобы разминуться с чиби, который поднимался на лифте. Вчерашний он все продумал для него сегодняшнего и написал, надеясь, что логика у них одинаковая. Впрочем, оба в расчет не брали коварное сердце, которое, несмотря на все слухи – билось вполне по человеческим ритмам. Вместо весны на улице была совсем ранняя осень. Она еще не чувствовалась, но Хирума ее уже видел. Летние насекомые исчезли, появились осенние. Предательское веселое солнце тоже было другим. Все еще жгучим, но в воздухе Йоичи остро чувствовал – осень. Пока Хирума раздумывал, куда податься – заброшенных баз у него было много – он довольно быстро по внутренним ощущениям добрался до салона, где работал его давний знакомый. - О-о, какие люди! Ты давно не заходил! – Марко как раз заканчивал с клиентом, так что Хирума усмехнулся и ничего не ответил, разглядывая интерьер. Марко достригал посетителя, но язык у Рейдзи жил отдельно от мозга всегда, иногда это было умышленно, а иногда нет. - Я так испугался, когда увидел по телеку, что произошло. Хорошо, что Курита сказал Гаю, что ты в порядке. А то у меня времени не было тебя проведать, сам понимаешь – бизнес! - Ты боишься больниц просто. Марко вздрогнул. - Нет, - сухо сказал бывший корнербек. – Нет… Уж тебя бы я осилил прийти проведать. - Прости, - очень серьезно сказал Хирума. – Я правда пытался. - Я знаю. Знаю, Йоичи… С вас 25000 йен! Хирума присвистнул. Ну и расценочки в этой забегаловке! Но клиент, довольно улыбнувшись, протянул деньги и солидно вышел. - Что тебе нужно? Вряд ли стричься. Твой Сена тебя прекрасно стрижет, насколько я знаю. - Еще и красит, - фыркнул Хирума. – Тату. Мне нужна татуировка. Марко хлопнул в ладоши. - Ну наконец-то! А какую? Идем! Марко перевернул табличку на двери на закрыто и повел его в полуподвал. Стриг Марко только своих давних клиентов, которые просили его об этом. Основной заработок - это татуировки, которые выходили у него на редкость прекрасно. Марко в принципе творческий человек, так что он нашел свое. Хирума достал из сумки листы. - В точности так, как здесь. Сможешь? Это очень важно. Марко внимательно разглядывал листы, а потом поднял на него взгляд. Его голос стал глух: - Это же шифр. Что там написано? – предчувствие редко обманывало бывшего игрока. - Тебе не надо это знать, - отмахнулся Хирума, усаживаясь в кресло. - Сена знает? – достаточно сурово спросил Марко. - Сена - это не твоя личная жизнь, - отрезал Йоичи. Марко замер. - Ты… Ты будто снова стал таким же, как до встречи с Сеной. Нелюдимым и замкнутым одиночкой, который никому не верит. - Не твое дело. Давай приступай уже. Заплачу зелеными, как всегда. Марко ничего не ответил, просто прикрепил рисунок к доске и взялся за инструменты. Если он правильно понял, то жизненно важно сделать точную копию. Если не сделает он – Хирума пойдет к кому-то еще, будет угрожать пистолетом, это его в стиле, и кто знает, вдруг татуировщик ошибется? Йоичи, скорее всего, заметит, этот тип слишком внимательный. А шифр это шифр, в нем есть же смысл, так что потерю его тут же будет видно. Наверное. Марко попросил свои мысли заткнуться и полежать ровно. А сам сосредоточился на работе. Постепенно он увлекся и вписал замысловатые знаки в придуманную на ходу татуировку. Теперь все вместе смотрелось не только красиво, но и оригинально. - Марко… Ты как всегда… - Хирума усмехнулся, оглядывая руку, разрисованную до плеча. - А ты только и рад, - улыбнулся тот. - Всегда мечтал, может. Йоичи положил деньги на стол. Доллары, как и обещал. - Хватит тебе? Рейдзи только кивнул. Йоичи три секунды собирался с духом, потом сказал: - Таки просил передать, что ни о чем не жалеет. Но если и жалеет, так только о том, что не смог провести с тобой больше времени. Марко поджал губу, кивая, но Хирума понял, что сейчас должен уйти. Йоичи поднялся, сжал плечо Рейдзи и вышел. За три месяца Хирума так и не сподобился передать последних слов Таки. Йоичи это точно знал. Даже сейчас ему пришлось сделать над собой усилие. Хирума вышел на улицу и отправился проверять свои базы. За три месяца могло многое случиться, а некоторые никогда не были пригодны к зимнему времяпрепровождению. Хотя Йоичи думал, что к зиме снимет квартирку, чего уж тут. Деньги находить он всегда умел. Только теперь планы по их выбиванию придется укладывать в три дня, но с кем не бывает! Это было своеобразное утешение, но Хирума был уверен, что справится. Придется вернуться к тем связам, от которых он ушел, как только его затянул амерфут, окончательно и бесповоротно. Или даже не он, а парнишка с карими глазами. Под вечер уставший, но довольный, Йоичи нашел подходящее логово. Заброшенный дом почти в центре города. Кажется, его наследники до сих пор судятся за право обладания ничего не стоящим домом и дофига стоящей землей. После нескольких звонков Хирумы в доме снова появилась горячая вода – Черная Книжка снова была кстати. Теперь можно было возвращаться к чиби, закатывать истерику сквозь зубы и сжигать все мосты. Прощаться навсегда с тем, кто был рядом все пять лет, ни разу его не подставив. Хотя причем тут "не подставил"… С тем, кто любил его несмотря ни на что, а чаще всего вопреки. Кто видел в нем то, чего, как говорили, у дьявола быть не может. Боль в висках почему-то становилась сильнее, плавно растекаясь к затылку. Йоичи не мог понять почему. В записях четко написано, что боль будет очень сильной, настолько, что захочется пустить пулю в голову. Но это будет ближе к третьему дню. Но чтобы на первый? Устал? Хирума упал на футон, пытаясь расслабиться. Не получалось. Боль накатывала все сильнее, острыми иглами прикасаясь к мозгу. - Черт… - прошептал Йоичи. – Почему? Он действительно не понимал. Нервы? Усталость? Желание видеть чиби? Нежелание его отпускать? Хирума приложил ладони к вискам, сворачиваясь в позу зародыша. - Ничего… Завтра все начнется сначала… - слабо утешил он себя. 2. Сена молча оглядел пустую квартиру. Страх быстро сменился упрямой злостью. Кобаякава уже давно привык мыслить на волне квотербека. Чудовищная сыгранность на поле привела к тому же в обычной жизни. Сена догадывался, что рано или поздно Йоичи что-то выкинет. Хирума любил решать за других. Кобаякава прошел в спальню. Как он ожидал: ни Черной Книжки, ни его ежедневника, ни спортивной сумки Йоичи не было. Сена выдохнул воздух через нос. Он был возмущен до предела. Кобаякава не набирал на мобильник – Хирума уже наверняка поменял симку. Если он не хочет быть найденным, то и разыскать его будет непросто. Но было одно “но”, которое гуляло само по себе. Такой уж это был независимый пес, который приходил только пожрать, поспать и когда начинал скучать. Хирума никак не мог поверить, что мальчик, с которым он весьма странно познакомился в старшей школе, вырос. Видимо, для Йоичи Сена так и останется “чиби”, хотя они даже в росте почти сравнялись. Но сейчас Кобаякава собирался показать, насколько Хирума ошибается. Сене пришло в голову, что пора уже решать за Йоичи, как в свое время квотербек решал за него. Решал не только на поле, но и в жизни. Кто спорит, он никогда не вел себя как Анезаки, которая не давала даже самому думать. Но внимание и контроль Йоичи Сена всегда на себе ощущал. Хирума давал ему ошибаться, думать самому и самому платить за свои ошибки. Но всегда вмешивался, когда становилось слишком опасно. Пришло время пожинать плоды. Сена вышел на улицу, зная, что будет выглядеть глупо, но ему было все равно. Набрав в глотку побольше воздуха, он заорал так громко, как только мог, а орать он умел – легкие позволяли. - Цер-бе-росссс! – люди, которые были близко к Сене, аж отпрыгнули, другие обернулись, а Кобаякава думал лишь о том, что хорошо бы пес послушался его и пришел на зов. В конце концов, изначально это был пес Хирумы, а не его. И вопль Йоичи, казалось, мог достичь даже преисподней, чтобы выманить капризного пса. Но спустя мгновение Сену сбили с ног, вылизывая лицо. Церберос давно уже признал этого чиби своим вторым хозяином. Когда дьявольское создание немного успокоилось, Сена уселся. Потрепав собаку по загривку, он грустно улыбнулся. Налитые кровью глаза внимательно смотрели на Сену. Умница-пес послушно ждал. - Нам надо найти Хируму. Найдешь? Он же не приказал тебе не искать его? Церберос гавкнул два раза. Потом еще один, подумав. Сена хмыкнул. - Тогда… Искать! Сена еле успел пристегнуть поводок к ошейнику, как Церберос дернул его по улице вниз. Если бы Кобаякава не был раннигбеком со скоростью 4.1*, то, он бы познакомил свое лицо с асфальтом. Отчасти поэтому Церберос и любил Сену, хотя собаку никто не спрашивал, конечно. Но он был очень доволен бежать по следу в полную скорость, совсем не отвлекаясь. Не каждое человеческое существо могло даровать ему такую свободу, надев поводок. Хирума, конечно же, сказал ему не искать его. Но Церберос решил, что Сене виднее, уж очень странным показался псу его давний друг, который считался его хозяином. Он был странным все три месяца, но Церберос решил не обращать внимания на его странную забывчивость. Однако сегодняшнее утро не лезло уже ни в какие ворота, поэтому пес крутился возле дома, надеясь, что Сена что-нибудь придумает. Поэтому на его зов Церберос метнулся молнией. Сейчас он тоже молнией мчался по городу. Сена уже понимал, что происходит. Хирума зашел к Марко, наверняка что-то сказать насчет Таки, но Сена не стал к нему заходить – пес просился дальше. А потом Кобаякава понял, что Хирума осматривает свои старые базы. Сена скрипнул зубами. Понятно, для чего он это делает. Ну а потом? Что собирался делать Йоичи потом? Вылить на него тазик смысла жизни? Уже под вечер, совершенно заколебаный и злой, Сена нашел место, где Хирума остановился. Церберос улегся перед входом в дом, собираясь, видимо, сторожить проход, а Сена тихо открыл дверь и скользнул внутрь. Он прошел коридор и замер возле открытой двери. Сердце больно сжало. Вся злость испарилась. Сейчас Йоичи не перед кем было играть. Его тихие всхлипы иглами впивались в сердце Сены. Кобаякава понял, насколько адская была боль, которую сдерживал Йоичи. Было еще хуже, чем Сена думал, глядя как Хирума психует. Сена медленно вошел в комнату. Хирума его не видел. Он лежал на футоне, обхватив голову руками и прижав колени к носу. Глаза были широко распахнуты и не моргали. Сухие губы сминало в гримасе от боли, а по носу медленно текли слезы, падая с его кончика на футон. Это был персональный Ад, который никто не мог ни понять, ни разделить. Даже облегчить его было невозможно. Хирума, все так же не замечая Сену, потянулся к пистолету. Для Кобаякавы это было последней каплей. Пока тот его не успел взять, Сена оказался рядом и наступил на магнум ногой. Зеленые глаза недоуменно глянули на него, следом мелькнуло узнавание, а потом Йоичи моргнул, даже попытался сесть, и со второй попытки ему это удалось. - Я больше не могу… - тихо, еле слышно сказал Хирума. – Я думал, что смогу жить без тебя… Но не могу… И не уверен, что могу вообще жить… Йоичи усмехнулся через силу. Его упрямое “я” пыталось прийти в норму, но выходило плохо. Сена сел на пол и притянул его к себе. - Хватит. Ты не один и уже один не будешь. Тебе не надо никуда убегать. Не надо думать, как будет лучше другим. Я хочу, чтобы ты был со мной. Почему ты не думаешь, что мне так будет лучше? Хирума молчал. Боль неохотно отступала, будто реагируя на упрямые слова. - Ты думаешь, что я считаю себя обязанным тебе за то, что ты спас меня? Чушь. Я считаю это нормой, если честно. Я привык, что ты спасаешь меня. Было бы странно, если бы ты этого не сделал. Считаю ли я обязанным оставаться с тобой, потому что ты мой парень? Нет. Я просто хочу быть дальше рядом. Мне тяжело? Тебе не легче, как я погляжу. Но я хочу быть с тобой. Неужели это так трудно принять? О чем ты еще думаешь? Хирума тихонько хмыкнул. Эти руки с силой обнимали его. Йоичи совсем забыл, что Сена уже не ребенок. - Что не сможешь играть в амерфут? Сможешь! Что жизнь твоя похожа на книгу? Лучше так, чем смерть! Боль? Она пройдет. Ты все равно ее забываешь, только знаешь, что она придет. Страшно? Так вцепись в меня и не отпускай! Знаешь, я надежней, чем кажется. Хотя, ты ведь знаешь это? Знаешь, что я никогда не отступаю. Это ты сделал меня таким. Это ты сказал мне: "Если хочешь чего-то не ной, а просто достигай". И сейчас есть что-то, чего я хочу. Тебя рядом с собой. Боль медленно рассеивалась. Она обещала вернуться, тихо кольнув в висок. Но не сейчас. Сейчас она растворилась, уйдя не только из головы, но и из сердца. - Время – лечит. Тело потихоньку запоминает. Так сказал врач. Мы справимся. Не надо отталкивать меня. Это бесполезно. Ты когда-то сказал, что я твой. Сказал очень жестко, ты помнишь? Так вот, ты тоже мой. Не нужна мне такая свобода. Мне не нужен никто другой. Неужели трудно поверить? Неужели ты не понимаешь, что тебе уже не пойти той дорогой? Сена почувствовал, как его наконец-то крепко обняли в ответ. С укором Кобаякава сказал: - Небось хотел со мной поссориться. А кому-нибудь ляпнуть, чтобы приглядывали за мной? Сена вздохнул, потому что его молча сжали крепче, а он ласково провел руками по светлым жестким волосам. - Как можно кого-то влюбить в себя, когда сердце занято навсегда. Хирума закрыл глаза, обнимая Сену. По щекам его скатились две слезы. - Ты так много на себя берешь, ксо-чиби… - прошептал он. Навсегда. Сердце занято навсегда. Тьма разлетается в дребезги со звоном разбитого стекла. Мелкие осколки, которые больше не соберутся вместе. Никогда. Сена целует сухие губы. - Пойдем домой, Йоичи. Мы сделали такой крюк по городу, а в итоге оказались в трех остановках от квартиры. Ты это понял? - Нет. Слишком сильно не хотел думать о тебе. Сена улыбнулся этому признанию, поднимая их обоих на ноги. Хирума сжал за плечи, втягивая в поцелуй. - Пойдем… - сказал он, отпустив Сену. – Надо поменять все записи. А то утром я опять попробую сбежать… И Марко во второй раз услышит то, что достаточно услышать один раз. Хирума уверенно взял Сену за руку и повел домой. Кобаякава послушно шел за ним на шажок позади, пялясь на его спину. Он всегда стоял позади него, прятался за квотербеком, ожидая, когда ему отдадут мяч. Он всегда смотрел на эту спину и был в полной уверенности, что они справятся с любой проблемой, пока Хирума на их стороне. Он всегда прятался, чтобы получив шанс, занести тачдаун. Побеждал Сена, но побеждала вместе с ним и вся команда. Кобаякава чувствовал, что сейчас он тоже победил. Почему-то он был уверен. Его чувства наконец-то в полной мере дошли до Хирумы. Не прошло и пяти лет, черт побери!