Пятьдесят оттенков Бобби или коварная овечка и голодный волк

      Как же все заебало! Как, блядь, стыдно перед самим собой. В голове столько мата и весь он адресован мне. Господь милосердный, как мы с тобой допустили такую ахинею со мной? Какого хрена я вообще впутался в ад под названием «овечка», притом «коварная».       Охренеть, меня бросила какая-то девчонка, которая только вчера была девственницей. Ощущение, будто меня использовали. Я бы не был так разочарован, если бы она уехала не с Джексоном. Если бы она меня якобы не бросила на его глазах. Я же Бобби, вашу же мать! Я, блядь, охуенный волк в своем кругу, и это я бросаю, а не меня кидают. И я, к сведению, не использую женщин, даже если трахаю их всего ночь, а предпочитаю называть это наградой. Женщины должны быть рады, что имели дело с моим членом, раз он наделен дарить такое блаженство, что у дам язык заплетается выразиться хоть как-то.       Ну, быть может она все-таки коварна, раз так обошлась со мной. С невинным и хрупким видом залезла в мою постель и с таким же видом покинула мой дом. Определенно, она непростая штучка. Теперь начинаю понимать, что имела в виду Луиза. Да и сама овечка. Она ведь заявила мне в лицо, что мужчины её игрушки и не более того. Так… получается, я был очередным солдатиком? Только она заигралась и потеряла кое-что. Или она планировала? Блядь, не хочется признавать, но… твою же мать, она правда меня использовала. Я никоим образом не могу оставить это просто так. Лучше послушаюсь Джексона. Я не работаю в благотворительном фонде, в котором предоставляют помощь бедным овечкам, которым приспичило лишиться девственности. Встречусь с ней и заставлю жалеть о своем поступке.       Кстати, заебало меня то, что все доёбываются до меня насчет неё. Чёрт, о ней знал ведь только Джексон, но теперь она стала главной темой в разговорах между Сэмом, Терезой и конечно, моим дорогим двоюродным братом, у которого хрен поймешь, что на уме. Из-за них троих у меня складывается такое ощущение, будто весь мир пиздит мне о ней. Блядь, мне всего двадцать четыре, ладно почти двадцать пять, но все равно это не влияет на мою жизнь. Какого хрена я должен в таком молодом возрасте задумываться о серьезных отношениях? Я подумаю об этом позже, когда захочу семью. Детей. А пока я не намерен размножаться. С чего вообще Сэм и Те посчитали её достойной меня? Хорошенькой. Они же не видели её. Не общались. Интересно, чего такого прекрасного наплел им Джексон? Разве он не должен быть на моей стороне?       Три дня назад я был в баре Терезы. Её бар расположен у шоссе, дальше к северу от города, где часто проходят нелегальные гонки. Можно сказать, там собираются одни гонщики и болельщики. Я зарабатываю деньги именно на этих нелегальных гонках. К счастью, у меня есть Сэм, который однажды нанял сам себя ко мне в агенты. Я вроде был не против. Нельзя отрицать его талант разузнать, где будут проходить гонки, как можно больше срубить денег и договориться с кое-какими людьми. От меня всего лишь требовалось ехать в назначенное время в указанное место и победить в гонке.       Джексон сначала поддерживал меня, а потом начал нудить, что мне пора взяться за ум и завязать с нелегальностью. Не знаю, чего он добивается. Я не пойму его. Либо он правда заботится обо мне, либо тупо завидует. Я склонен ко второму варианту. И был удивлен, когда он расстроился, услышав, что я отказался от контракта с национальной лигой. Не спорю, я тайно мечтал быть национальным гонщиком, который зарабатывает легальные деньги и славу своего народа. Гонщик, у которого есть карьера, а не то, что я имею сейчас. И то благодаря слишком общительному Сэму. К тому же, отец когда-то представлял страну. Помню, как я игрался с его медалью и мечтал стать таким же гонщиком, как он. Но став взрослым и почувствовав свободу, я стал жаден. Влюбился в гонку, в бешенный ритм сердца, неконтролируемые скачки адреналина в крови и безграничную свободу. Я подумал, что вступив в какую-нибудь компанию вроде NASCAR, перестану ощущать ту свободу и ритм. Что, возможно, все изменится, потому что всегда будут какие-то рамки, которые должны сдерживать меня. Границы, за которые я не должен переходить. Будет много препятствий и нежеланный интерес некоторых людей. А я не хотел этого. Я жаждал свободы. В тот миг, когда услышал, что со мной хотят заключить контракт, я обрадовался, потому что как-никак я человек и тоже хочу чего-то лучшего, чем нелегальные гонки, но подумав, я понял, что ценнее свободы ничего нет. Мне до сих пор смешно от того, что я тупо соблазнился и поперся в аэропорт посреди ночи подписывать контракт.       Но я все-таки принял приглашение на вечеринку в честь дня рождения дочери главы компании. Видите ли, я люблю вечеринки. Таинственные встречи. Новые знакомства. Связи. Новых женщин. Возможно поэтому я решил посетить вечеринку в честь дня рождения дочери главы именитой компании. Хоть я и отказался от контракта, не откажусь от всего остального. Может его дочка захочет настоящего мужчину в честь совершеннолетия? Прекрасная ночка впереди. Отвлекусь от навязчивых мыслей о какой-то там овечке, которая воспользовалась мной и бросила.       Чертова гребанная овечка! Не выходит из головы. Невозможно не представлять её. Напиваюсь в хлам, гоняю как сумасшедший, ловлю очередную суку и трахаю, но нет. Не выходит из головы. Невозможно не вспоминать. Игнорировать. Забыть. Сколько не пытаюсь, невозможно… чувствую себя зависимым. Безумным. Она словно наркотик, даже хуже. Приняв одну дозу наркотика, не превратишься в наркомана, но одна ночь, проведенная с ней, прошибла мне мозг. Что такого в ней, что я схожу с ума без нее? Что такого в ней, что трахаю кого-то не для удовольствия, а только для того, чтобы хоть на некоторое время забыть о ней? Что такого в ней, что пока какая-нибудь блондинка отсасывает мне, я думаю о ней и представляю, как она, именно она, делает мне минет, и почему же, блядь, я улыбаюсь в блаженстве от одних таких фантазий? Что, мать вашу, такого в ней, что я просыпаюсь посреди ночи?       Чёрт! Чёрт! Как забыть её? Как перестать думать о ней? Это ведь все самообман. Никакая вечеринка в честь какой-то там избалованной богатенькой девчонки, которую я вполне мог бы выебать в свое удовольствие, не заставит меня забыть о ней. Ничто, блядь, ничто не заставит меня забыть о ней. Но… почему я противлюсь самому себе? Если я не могу забыть её, если так сильно жажду её увидеть, тогда почему бы мне просто не поехать к ней? Да, блядь, у меня ведь даже имеется её номер телефона. Мой милосердный брат изволил самолично сохранить её номер в моих контактах на всякий случай. Но я не сделал этого. Гордость не позволила. Сколько раз я брал в руки телефон, листал контакты и пялился на цифры? Больше, чем я себе представляю. Но что-то останавливало. Не понимаю, откуда взялась эта нерешительность во мне.       Походу никакого секса с богатенькой избалованной девчонкой у меня не будет. Нахуй эту вечеринку. Все равно мои мысли всегда со мной, а они последнее время только о ней, и разговоры с друзьями тоже о ней. Я могу уйти от всего. Сбежать. Но я не могу убежать от своих мыслей. Вот как люди сходят с ума. От своих же мыслей. Думаю, американским режиссёрам надо снять хорошенький фильм про психов под названием «Одинокий разум». Уверен, фильм будет успешен.       Когда я думаю о ней, то не хочу другую. У меня пропадает желание иметь кого-то, кроме неё. Меня посещают бредовые идеи. Я не могу провести ни единую минуту, не думая о ней. Я ощущаю себя сломанным музыкальным проигрывателем с заезженной пластинкой, который не перестает играть. Его нельзя выключить и невозможно переключить, поэтому приходится слушать одну и ту же песню постоянно. Минута за минутой. Час за часом. День за днём. Эта музыка продолжает играть. И самое странное, что она не надоедает. Она становится неотъемлемой частью твоей жизни, и ты уже не можешь отказаться от неё. Ты не представляешь свою жизнь без неё. Она горит пламенем в тебе. В самом сердце и течет по венам. Ты ощущаешь её каждой клеточкой тела. Она уже в тебе. И ты понимаешь, что будет трудно избавиться от неё. Это даже невозможно. Она в тебе, но не рядом. Вот почему это сводит с ума. Может она правда что-то значит для меня?       — Как там та крошка? — это было первое, о чём спросила меня Тереза три дня назад, когда я поехал в её бар только для того, чтобы развеяться на вечеринке в честь новой тачки Скотта и, конечно, трахнуть какую-нибудь блондинку.       Вот нахрена она меня тогда спросила о ней? Зачем, блядь, надо было меня сбрасывать с высокой скалы пофигизма в глубокую яму раздумья? Я до сих пор не могу выкарабкаться оттуда.       — Какая крошка? — я сделал вид, что не понимаю, о ком она, хотя мы оба знали, что я вру. Потому что я знал. Потому что у меня не было крошек, которых одобрила бы Те. Эта женщина ни разу не видела мою овечку, но почему-то была уверена, что в конце концов я буду с ней.       — Та, которую ты привел к себе в дом, — она поставила передо мной бокал рома вперемешку с колой и посмотрела на меня так, будто желала вправить мне мозг.       «Та, которую я привел в свой дом». Впервые. Это был её аргумент, неподдающийся никакому объяснению. Невозможно опровергнуть. Невозможно отрицать. Невозможно вычеркнуть.       — Не знаю. Я не видел её больше и она ничего не значит, — ответил я, пытаясь отряхнуться от навязчивых мыслей о ней.       — Ты уверен? — это был не вопрос. Это был контрольный выстрел, ведь я не был. Не был уверен. Теперь я понимаю: она значит много для меня. Она не очередная девушка.       Зачем мне эти бесконечные раздумья, из-за чего я схожу с ума, не понимая, что к чему и как мне с этим справиться? Почему бы мне не отодвинуть в сторону свое мужское эго, просто поехать к ней и развеять все сомнения? Почему бы мне самому не убедиться, что она моя? Наконец-то, блядь, разобраться во всем, что происходит со мной. Может вся эта хуйня, которая мучает меня больше недели, прекратится, как только я увижусь с ней?       Только вот я в Нью-Йорке. В престижном отеле с видом на статую Свободы. Прилетел по настоянию Джексона на эту самую вечеринку в честь дня рождения дочери мистера Фримана. Не знаю, почему этого желал мой двоюродный брат. Я честно не понимаю его. Неужели он правда беспокоится обо мне? Он так яро настаивал, чтобы я поехал на эту вечеринку и еще раз обдумал свое решение насчет работы. Думаю, он рассчитывает на то, что я передумаю после повторного общения с главой компании.       Выходя из лифта, встречаю агента вышеупомянутой компании, который должен доставить меня в пункт назначения на шикарном лимузине. К слову, не люблю лимузины. На них не погоняешь.       Я глубоко ушел в свои мысли и не заметил, что уже подъехали к особняку. Снаружи было достаточно людно и у ворот толпились журналисты с камерами. Лимузин остановился прямо перед домом. Я зашел внутрь не спеша и не оглядываясь по сторонам, но чувствовал на себе любопытные взгляды гостей, которым был абсолютно незнаком. По одному их виду можно было сказать, что тут собрались большие шишки и светские львицы, даже знаменитости шоу-бизнеса. Впрочем, неудивительно. Эта вечеринка не только в честь дня рождения, а еще для деловых переговоров, знакомств и заведения важных связей, как я понял. Тут даже трудно встретить кого-то, кто мог бы быть сверстником дочери мистера Фримана. Может, выступающая на сцене молодая поп-группа – её друзья?       Пока я медленно осматривал огромный зал в поисках ближайшего бара, ко мне подошел секретарь мистера Фримана, с которым я ранее встречался и вежливо, почти непринужденно отвёл меня и познакомил с группой мужчин из семи человек, среди которых были знаменитые гонщики. У меня с ними завязался отличный разговор и один из мужчин предложил попить чего-нибудь покрепче, чем шампанское.       — И так, Бобби, насколько ты тут задержишься? — спросил Чэн, национальный гонщик и трехкратный обладатель серебряной медали. — Может мы погоняем? Оценим, кто на что способен. — У него глаза горели. Видно, что страстный фанат своего дела и не прочь померяться силами с возможным соперником. Было такое ощущение, будто он жаждет победить меня.       — Если ты устроишь гонку, то почему бы и нет?! — ответил я ему, улыбаясь. Уверен, мои глаза горели не меньше его. Кто бы отказался надрать зад национальному гонщику, если предоставляется шанс?       — Вот это по нашему. — он крепко сжал мое плечо и поднял свой бокал с виски, предлагая тост: — Давай выпьем за знакомство!       Мы стукнулись бокалами и залпом осушили все содержимое. Мой новый друг попросил бармена налить нам ещё, и в этот момент на сцену поднялся мистер Фриман, чтобы поблагодарить всех присутствующих и поздравить свою дочь с днём рождения.       — Кажется, это впервые, когда общественность увидит его дочь, — произнес Чэн. — Взрослую. — уточнил он. — Её видели последний раз, когда жена босса погибла. После той трагедии девочка исчезла из виду. Её отдали в закрытую школу в Европе.       — Хочешь сказать, что сказки про принцесс реальны? — озвучив это, я даже задумался, не выйдет ли она в огромном пышном платье и с короной на голове. Это было бы довольно эпично.       Мистер Фриман выступал недолго, впрочем, я и не слушал его. Меня в этот момент отвлекло присутствие моего двоюродного брата и его пассии на этой вечеринке. Я их заметил на другом конце зала, когда мы с Чэном встали с места, чтобы встретить именинницу под аплодисменты. Совсем не ожидал увидеть их тут. Почему Джексон не рассказал мне, что также будет присутствовать на этой вечеринке? Тем более с девушкой. Какое они имеют отношение ко всему этому и кто их пригласил? Я выпил всего пару бокалов виски. Недостаточно, чтобы мое зрение обманывало меня. Это реально мой брат. Может мне посчитать пальцы на руках, чтобы понять, снится это мне или нет.       — Эй, Бобби… — Чэн коснулся моих плеч. Видимо, я надолго ушел в свои мысли, что ему стало неловко.       — Ох, извини. Я просто не ожидал тут увидеть своих знакомых. — я улыбнулся краешком губ и посмотрел в противоположную сторону, откуда на меня смотрели две пары глаз. Луиза широко улыбнулась и подняла бокал шампанского в знак приветствия, а мой брат рукой махнул. Они вели себя непринужденно, в отличие от меня. Мне вдруг стало резко некомфортно. Было такое ощущение, будто идет какой-то заговор против меня. Будто меня ждёт сюрприз, и эти двое только и ждут, чтобы узреть мою реакцию.       — Ну что, пошли искать её? — мужчина поставил свой бокал на барный столик и поправил пиджак.       — Кого? — спросил я с непониманием.       — Малышку Ди. Именинница наша. Она не вышла к людям, если ты не заметил. Объявили, что она прячется в её любимом месте и тот, кто найдёт девушку, будет её кавалером на сегодня. Всем понятно, что если завоевать её внимание, то можно и завоевать место в компании. Так что все парни рванули искать её.       — Господи, мы что, в шестнадцатом веке? — усмехнулся я. Господь милосердный, куда я попал. Бред какой-то. Может она ещё оставила свою хрустальную туфельку? — Кстати, почему Ди? Как она вообще выглядит? — мы направились к выходу. Не знаю, почему я вообще иду искать девушку. Я не имею ни малейшего желания быть клоуном, который будет развлекать богатенькую девочку весь вечер.       — Ди — это сокращенно от Даяны, — последовал ответ на мой вопрос. — Даяна Фриман — единственная наследница главы NASCAR. Темноволосая, черные глаза, очаровательная улыбка. В настоящее время учится в ЛА. Я видел её прошлым летом, когда она была на каникулах, — продолжал говорить Чэн, пока я медленно осознавал происходящее.       Даяна, темноволосая, черные глаза, очаровательная улыбка, присутствие Джексона с Луизой, учится в ЛА… Господи, неужели это она? Как это возможно? Это же немыслимо. Нет. Конечно, нет. Быть такого не может. Это же реальная жизнь, а не кино. Это неправда. Она не похожа на наследницу огромной империи. Маленькие богатенькие девчонки не учатся в обычном колледже и не снимают комнату в общежитии. Это может быть просто совпадением. Разве нет? Но… чёрт… только не говорите, что мне придется вот так вот встретиться с ней. Я же отпустил её. Не удержал. А теперь получается, что приполз к ней на день рождения как дурак, чтобы наладить отношения. Да я же прилетел из другого города, только чтобы быть на её вечеринке. Как так получается? Может ли быть так, что это все спланировано изначально? Начиная с нашего знакомства, включая неожиданное предложение от NASCAR, и эта вечеринка… может ли все это оказаться просто игрой? И я главный игрок, который думает, что все в его руках, но на самом деле просто пешка. Хотите сказать, что игра продолжается?       Выходя из особняка, замечаю темноволосых молодых девушек в черном платье и в маске. Они везде. Кто-то исчезает за колоннами, другие у бассейна, некоторые среди гостей, а смелые направляются в сторону сада. Однако, огромные владения у мистера Фримана. Где тут сыщешь его дочь? Ну, ясно одно: она в черном платье и в маске, а наша задача вычислить её среди всех этих одноликих девиц. Интригующе. Да. Однозначно «да». Это игра. Она знает, что я здесь, и хочет, чтобы я нашел её.       — Мистер Ким? — ко мне подошел официант и я слегка кивнул в ответ. — Вам передали записку. — он протянул мне маленький листочек.       Я взял его, отошел в сторону и открыл. На листе было написано обычной синей пастой: «Используй свой волчий нюх, чтобы найти меня.»