Пятьдесят оттенков Бобби или коварная овечка и голодный волк

POV Бобби       Я раньше не приглашал к себе женщин. Водил их в гостиницу или они приглашали меня к себе. Трахнуть можно в любом тёмном углу. Пару бокалов алкоголя, несколько смазливых комплиментов и любая представительница слабого пола готова утолить мою похоть. А похоть длится два десятка минут, а иногда больше, если женщина захочет играться. В любом случае, эти прекрасные создание, которые даровали мне удовольствие, не имели места в моей жизни.       Мой дом – неотъемлемая часть моей жизни и впускать туда кого-то постороннего я не желаю. Но сегодня, впервые за всю мою жизнь, я пригласил женщину к себе домой. Пригласил её в свою жизнь. Не знаю, почему я захотел этого. Ведь в моих планах было отвести её в гостиницу, а не к себе. Она не ответила на мое «Поедем ко мне?», но была так податлива, что я проигнорировал её молчание и посадил в машину. Глупо было спрашивать у неё. Я по-любому повел бы её куда-нибудь и насладился ею. Вот именно, я хочу насладиться ею. Хочу, чтобы она целиком и навсегда принадлежала мне. За весь вечер я успел… я не знаю, как это назвать… привязаться? Ничего другого в голову не приходит. Она со своим появлением пробудила во мне дремлющего собственника и превратилась в «моё». А если у меня есть «моё», значит оно часть моей жизни.       Мы едем в тишине, в которой слышно мое сердцебиение и её дыхание на фоне ночного гула Лос-Анджелеса. Сердце стучит так сильно, что я слышу эхо его ударов и ощущаю пульсацию в висках. Это трудно объяснить, но когда едешь на большой скорости в тишине и в одиночестве, разум совершенствуется, и будто зрительные, слуховые способности переходят определенную черту, так что ты слышишь и замечаешь все. Мне не нравится отвлекаться на что-либо за рулем, поэтому её молчание даже помогает мне, но и убивает, потому что игнорировать её присутствие невозможно. Я будто слышу её дыхание, но это не так. Скорее всего, это моё дыхание, и оно неправильное. Я вроде бы смотрю вперед, но замечаю каждое её движение. В моем подсознании вырисовывается, как она сжимает пальцы до покраснения, потом мучает свою сумочку, мает ремень безопасности и опять возвращается к пальцам. Кусает губы. Глотает часто. Изредка бросает на меня мимолетный взгляд, потом снова рассматривает город, хотя это нельзя назвать так. Она просто утыкается в одну точку. Просто уходит в себя. Наверно, волнуется. Боится? Или, может, жалеет и пытается придумать план, как от меня сбежать. Но все уже решено: от меня невозможно убежать.       Мне надо бы сосредоточиться на вождении. Огни ночного города и чистая трасса провоцируют на гонку, хочется мчаться вперед на огромной скорости. И как некстати такая возможность выпадает – какой-то богатенький отбросок пытается обогнать меня и не только, он пускает слюни на неё. Мне достаточно тех двоих с клуба. Других гиен я не потерплю. Не с тем связался, молокосос! Она моя и не надо на неё глазеть! Хорошо, что она не реагирует на того ублюдка. Ей не до него. Надеюсь, когда приедем, она выйдет из прострации, в которой сейчас застряла из-за меня, быть может, из-за бешеной скорости или от всего вместе.       Давлю на газ все сильнее и мчусь вперед, оставляя детишек на хвосте, и так ещё долго. Должен признать, у него крутая тачка, но это не имеет смысла, если водитель обычный любитель. Невероятный выброс адреналина, и инстинкт гонщика не дает мне уменьшить скорость. Азарт управляет мною, и я продолжаю лететь над трассой, игнорируя мысли, что моя женщина может испугаться высокой скорости. Ей не нужно бояться меня, но стоит остерегаться. Я опасен для неё. Могу загубить её. Не любить. Изменить. Бросить. Разбить ей сердце. Но все это я не делал ни с кем, потому что у меня не было никого. А вот сердца разбивал. Кто их просил влюбляться в хищника? Не стоило им лелеять надежды напрасно. Однако я никогда не задумывался о таких вещах, когда связывался с женщинами ради секса. Почему сейчас мне вдруг понадобилось думать об этом? Её я везу домой ради секса. А зачем ещё?       … Кажется, я ограничусь не только сексом.       Весь вечер думал, что она моя. Не отпущу. Не отдам. Никогда и никому. Мой мозг будто запрограммирован на отношения. Это по-другому нельзя назвать. Если я продолжу и дальше общаться с ней… встречаться и все такое… конечно, буду заниматься сексом с ней регулярно… то это же отношения. У меня появится девушка? Постой, она уже моя женщина! У меня в мозгу впечатано «моё». Получается… у меня уже начались отношения. Чёрт, это какая-то магия? Я и отношения? Это как-то нереально. Это не мое и… Чёрт, я теряю себя. Познакомились всего часа три назад. Обменялись парой коротких предложений. Я не знаю, кто она и какая. Я даже не трахал её. А уже думаю об отношениях. Присвоил себе. Пустил в свою жизнь. Кто она, черт возьми? Может мне отпустить её? Забыть? Клянусь святыми коленками моей матери, я чувствую, что от неё я не избавлюсь, если сейчас не сделаю этого.       Как иронично… волк боится овечки. Думал, что поймал жертву, но сам попался в сеть. Посмотрим, насколько она будет прочна. Быть может, она порвется завтра к утру или через день. Неделю. Месяц. Других сроков я не гарантирую. Отношения не для меня. Но терять её тоже не хочу. Как я могу удержать её на расстоянии? Так, стоп! Стоп! Стоп! Стоп! Бобби, ты куда это торопишься? Сейчас ты торопишься домой, потому что тебя ждет блаженство. О, пришли! Не думай о ненужном. Вечер ещё не закончился, чтобы думать о завтрашнем. Скорость с одной стороны и вредит, оказывается. Странные мысли полезли в голову. Надо избавиться от них. Я же одинокий волк, которому завидуют другие звери и о котором мечтают не только овечки, но и волчицы. Не надо бояться этой милой беззащитной девушки. Она ведь тоже одинокая, и мечта любого парня, пожалуй, из её университета, если поверить её подруге. Так что мы похожи, значит, ей тоже не нужны отношения. Или я ошибаюсь? К черту все! Буду наслаждаться!       Почему сегодня лифт поднимается медленно? Кажется, кондиционер сломался, потому что душно. Я живу в самом элитном жилищном комплексе города и мне никогда не приходилось жаловаться на что-либо. Да, надо сменить квартиру. Кого же я обманываю?! Это все она. Прижимается ко мне теснее, чем надо, и сжимает ладонь крепче некуда. Я понимаю, она волнуется… чёрт, и я тоже. Необычное чувство. Необычный день. Необычные мысли. И она не такая, как все. Необыкновенная. Это какое-то наваждение… уносит меня. За всю мою жизнь я не думал так много и долго об одном, как сегодня.       Наконец-то мы дома! Весь день мечтал об этом. Наконец-то могу целовать её. Обнимать. Завалить в постель и… Зачем думать о чём-то, когда могу исполнить это прямо сейчас? Нагло притягиваю её за запястья и заключаю в объятия, жадно целуя в алые губы, которые она искусала в машине. Она вкуснее без помады и от этого мне крышу сносит. Хочется прямо сейчас овладеть ею, поэтому веду её в спальню, попутно целуя, и даже успеваю ударить мою бедную головушку об стену. До таких мелочей мне сейчас нет дела. Хочу сорвать всю эту ненужную ткань с неё… и срываю. Точнее разрываю, потому что не нашел эту чертову молнию. А ведь платье-то красивенькое, миленькое, выделяет её формы и, кажется, дорогое. Было трудно порвать. Ничего страшного, куплю ей новое и получше, чем это. Столько, сколько она захочет. Но сперва она должна это заслужить. Пока мои руки блуждают по её спине, я вспоминаю того загорелого мачо, который посмел лапать её на моих глазах и того шакала у бара. Вот же хрень, не вовремя я о них вспомнил. Мое собственническое отношение к ней настолько сильнее меня, что становится хреново от неприятных воспоминаний. Отстраняюсь от неё. Мне надо выбить из головы всю эту дурь. От одной мысли, что её целовали, ласкали, твою мать, облизывали, присосались к её коже, во мне кипит злость. Злюсь, потому что ревную. А почему я ревную, выясню потом. Внутренняя борьба чувств во мне прекращается, когда я отчетливо начинаю осознавать, что моя овечка приросла к стене и смотрит на меня испуганно. Она в замешательстве от моего глупого поведения. Глупо! Очень глупо ревновать к призракам из прошлого. Все эти гиены всего лишь её прошлое. Я сотру их всех и выбью из её памяти навсегда. Я её настоящее. Вот что важно. Даже спорить не надо о том, овечка она или нет…с причудами. Коварные женщины не бывают такими милыми, беззащитными, и они не плачут. Моя, конечно, не плачет, но готова взорваться. От этого у меня сердце кровью обливается почему-то и самому становится стыдно за такое отношение. Хочу обнять её и даже попросить прощения, но если я начал это, то доведу до конца. Пусть знает, что я долбанутый на всю голову собственник и что не надо меня провоцировать на ревность. Тем более слизывать слюни этих гиен я не собираюсь.       — Иди в душ! Смой с себя слюни тех гиен! Я сейчас приду. — бесчувственно проговариваю и открываю дверь ванной комнаты. Пусть смоет с себя все дерьмо гиеновое и предстанет передо мной чистой, невинной, во всей своей природной красоте. Хочу впитать её собой. Хочу запечатать в её памяти своё имя, себя, чтобы каждая её клеточка кричала обо мне. Желала меня и только меня.       Куда подевалась ясность моего ума? Ах, да в бокале бурбона! Спешно наливаю себе мой любимый нектар и залпом выпиваю. Что-то не помогает. Я все ещё одержим ею. Все ещё ревную. Она моя одержимость, которой я овладею этой ночью. До этого момента я думал, что гонка – единственная моя одержимость. Но теперь у моего любимого занятия появилась соперница. Сейчас я одержим ею до потери пульса, но кто знает, что будет потом. В любом случае, я гонщик. А гонщиков интересуют только три вещи: гонка, деньги, женщины. В моем случае третий всегда был секс, но сегодня этот пункт заменен девственницей. Кто мог предполагать, что я не отличаюсь от других представителей моего пола, когда дело касается девственниц. Почему мы, мужчины, одержимы ими? Почему я, тот, кто не пытается даже понять женщин, не ценит их, кроме своей матери, заслуживает такой подарок от судьбы? Эм… может быть, потому что это я?! Я заслуживаю всего. Я же хуев охиренный победитель по жизни и, конечно, судьба вознаграждает меня за мой оптимизм и победы. И нельзя исключать молитвы моей матери о благополучии своего единственного чада. Только вот Боженька не исполняет её желание о женитьбе сына и о внуках. Потому что я каждый день молю Бога, чтобы он пропустил мимо ушей именно это её желание, а то есть привычка у нашего Господа исполнять её желания. Кажется, я переборщил с бурбоном. У меня настроение поднялось выше потолка и эта самодовольная улыбка на лице, странные мысли говорят, что мне больше не стоит пить.       О, хреновые мысли исчезали, и, добро пожаловать, благоразумие! Чёрт, я же охуенный альфа-самец! Мне нельзя пьянеть! Мне надо в душ! Холодная вода… холодная вода… Даяна… какое красивое имя. Почему я раньше не задумывался об этом? Я не звал её по имени… она меня тоже. Срываю с себя всю одежду и направляюсь в ванную, как вдруг мне звонят. Кому я понадобился в час ночи? Наверно, маме. Только она звонит на мой домашний?       — Да, я слушаю!       — Алло. Бобби? Почему ты не берешь телефон? Я тебе целых два часа звоню. На домашний тоже звонил. Ты где, черт побери, пропадаешь?       — Здравствуй! Что случилось?       — NASCAR хочет подписать с тобой контракт! Ты слышишь меня? Они хотят подписать с тобой контракт. Это же мечта любого. Блин, чувак, ты от чего такой удачливый, а? Я уже еду к тебе, а ты собирайся. Вылетаем через час. Нам к утру нужно быть в Нью-Йорке.       Мой агент как всегда спешно вывалил на меня информацию и отключился. «NASCAR хочет подписать с тобой контракт!». «NASCAR хочет подписать с тобой контракт!». «NASCAR хочет подписать с тобой контракт!». Твою мать, NASCAR хочет подписать со мной контракт! Быть не может такого. Это же моя мечта – стать национальным автогонщиком. Представлять мать Америку всему миру. Вот блин, мне орать или нет? Это ведь не сон? Так, стоп! Бобби, давай думай!       Я просто чуть-чуть пьяненький и стою голый у себя дома. В моей ванной девственница и NASCAR хочет подписать со мной контракт. Это сон, похожий на реальность, или наоборот. Если ущипнуть себя… ущипнул. Это не сон! Это реальность! Боженька, спасибо, что ты услышал мою мать! И почему я узнал про такую замечательную новость, в чем мать родила? Бесспорно, самый запоминающийся момент моей жизни.       Быстро одеваюсь и начинаю собирать чемодан. Но что мне брать? Нахожу свой мобильник в недрах разбросанной одежды по полу и набираю того самого агента.       — Алло-о-о!       — Сэм, сколько дней мы там пробудем?       — Один день. Вернемся уже в понедельник. Они исключительно ради тебя захотели принять нас в выходной день. Понимаешь, как они хотят тебя?       — Хотят меня? А ты говорил им, что я не гей?       — Боже, нашел время шутить. Ты уже собрался? Я уже подъехал.       — Тогда жди!       Так что же мне делать с той, которую я привел к себе домой? Представляю, в каком она будет шоке, когда услышит о моем отъезде. Я сам в шоке. Ох, какая невезуха! Кажется, я впервые так обломался. Придется её оставить. О ней я мечтал весь день, а вот о NASCAR почти всю мою жизнь. Такой шанс представляется только раз и я не должен упускать его только из-за слабости к ней. Похоть и влечение в такой момент ни к чему! Девушка, которая никого не подпускала к себе всю свою жизнь, вдруг решила довериться незнакомцу. Для этого должна быть веская причина. Я явно зацепил её. Может быть, она так же, как и я, одержима. Одержима мной. Если это так, то она никуда не уйдет. Я оставлю её тут. Если она не покинет дом к моему приезду, и если мы оба сохраним эту одержимость к тому времени, то так и быть. Это судьба! Я ни за что её не отпущу. А если наоборот, то не увижусь с ней никогда. Проверим нашу судьбу. Наши шансы. Наши отношения?!       Открываю дверь ванной, чтобы сообщить ей о своих планах и застываю в проеме, не смея перешагнуть. Конечно, если женщина находится на ванной, то она либо голая, либо в полотенце. Другие варианты я исключаю. Мой мозг и в отдельности мои глаза привыкли к голым телам. Но это что-то другое. Очень смешанные и непонятные чувства. Она уже успела укутаться в полотенце, и слава Богу. Будь она голой, я бы сорвался, даже сейчас она заводит меня сильнее, чем в клубе. Невинное личико, растерянный взгляд, вся её напряженность и эти капельки, срывающиеся с её волос и стекающие по белоснежной коже, слишком для моего разума. Как мне хочется узнать… увидеть докуда дошли бы эти капельки, если бы на ней не было этого ненавистного полотенца. Как хочется словить эти капельки языком. Каждую отдельно, так, чтобы она стонала от моих ласк и сходила с ума. Билась в агонии и молила о большем. Да, чёрт побери, я хочу большего. Но надо вернуться в реальность. Реальность… о какой реальности я мечтаю, когда она соблазняет меня, мягко говоря? Представить себе не мог, что она может быть настолько игрива. Я с радостью продал бы душу дьяволу, если бы её пальчики так шаловливо бегали по моему телу, а не по краю махровой ткани. Такую красоту, как она, я не видел никогда. Она идеальна в своей невинности. Невинность, которую она пытается скрыть под игривым взглядом и кокетливыми движениями. Невинность, которую она просто не умеет прятать. Теперь я понимаю, чего мне недостает… и почему я так одержим ею. Она отворачивается. У неё великолепная спина. Красивые плечи и… родинка. Почему у неё родинка на плече? Она могла бы и не быть там. Сколько их у неё на теле? Вот вернусь и посчитаю. Не упущу ни одну от взора. Кто бы мог подумать, что маленькая и темная точечка может околдовать мой разум. Так и манит меня, чертова родинка. Теперь я буду думать о ней все время, пока не попробую её на вкус. Ещё одно открытие на сегодня: я не только собственник, но и долбанный фетишист на всю голову. У меня есть фетиш. Дорогой бурбон, ты не сильнее, чем эта родинка! Она пьянит меня похлеще, чем ты. Я трезв. Очень даже. Только мне надо сделать шаг назад, закрыть дверь. Только не надо смотреть на неё. Посмотрю, и мне не светит статус национального гонщика.       — Я уезжаю!       Молодец! Я сделал это. Быстро сматываюсь из ванной. Мне даже в страшных снах не снилось, что я могу убегать от женщины. А ведь каких-то жалких сорок или меньше минут назад был уверен, что стоит убегать ей. Хищник бежит от жертвы. Почему? Потому что жертва оказывается хищницей. Вот именно, теперь до меня доходит суть её коварности. Я влип. Бедные гиены, как они вытерпели? Наверное, так же, как и я, вспомнили о матери, или они не фетишисты.       — Как это уезжаешь? Куда? А как же я?       Вполне ожидаемые вопросы от неё. Конкретные.       — В Нью-Йорк. Мне надо ехать срочно. Это по работе и…       Исчезаю в холе в поиске бумажника. Я чувствую себя как мой отец когда-то, когда он внезапно уходил в середине ночи, чтобы погонять, но врал маме, что у кого-то из друзей что-то случилось. А вот что случилось, он не мог объяснить и в конце получал нагоняи от мамы. Ссорился с ней… Я, конечно, не вру, но чувствую себя так же.       — Я вернусь послезавтра. Обещаю!       Обнимаю её настолько крепко, насколько я чувствую вину перед ней. Так же, как отец маму, когда выпалив, что он вольный степной орел и не будет слушать её, бежит обнимать её, чтобы она простила его. Все-таки, матери очень мудрые. Она была права, когда говорила, что я копия своего отца и пойду по его стопам. Не буду ничем отличаться от него. Как говорится, яблоко от яблони далеко не падает.       — Твое возвращение меня не волнует. Можешь оставаться там сколько хочешь. И ещё дай мне одежду и закажи такси. Пусть это будет компенсацией за порванное платье от Versace.       Мои объятия просят её о прощении, но вот она, кажется, не собирается прощать меня. Скорчила безразличное личико и смотрит на меня с наигранным пофигизмом. Делает вид, будто ей плевать на все. А она знает, что выглядит мило, а не обиженно? Не волнует? Как же так? Волнует, конечно. А то копошилась бы она в ванной полчаса. Не надо обманывать меня и себя, солнце! Такси? Одежда? Порванное платье было от Versace. Моя овечка богатенькая? Что она забыла в общежитии? Компенсация… она учится на юриста? Интересно. Ну, это не главное сейчас.       — Обиделась? Не надо обижаться! И одежды, а тем более такси, точно не надо. Просто жди меня тут и никуда не уходи! Я вернусь послезавтра вечером.       Обнимаю её ещё крепче. Она такая теплая, не считая мокрые волосы. Мне нравится то, как она утопает в моих объятиях. Смешно от того, что она пахнет моим гелем для душа и странно, что я могу уловить её собственный запах за ушами. Она пахнет мелиссой вперемешку с ромашкой после дождя, прямо как в саду нашего старого дома. Этот запах нельзя перебить ничем. Слишком сильный, так что окутывает голову облаком и приятно щекочет дыхательные пути. Хочется вновь и вновь вдыхать этот запах, чтобы заполнить им легкие. Когда вкус впитывается в горло, начинаешь инстинктивно глотать, потому что это чертовски как вкусно. Сводит с ума. Целую её в висок и ласкаю лицо кончиком носа в надежде уловить молекулы крышесносного запаха. Оставляю дорожку поцелуев на её коже, начиная с виска, опускаясь к шее и вдоль неё до самых плеч, не доходя до родинки. С моим фетишем у меня будет отдельный разговор. С каждым поцелуем, она льнет ко мне, будто у меня за пазухой есть место, где она может заселиться. Я бы сам хотел, чтобы так и было. Хочу впечатать её в свое тело. Но, увы, это невозможно.       Смотрю на её лицо. Оно слишком умиротворенное и взгляд таинственный. В ней столько загадки, о которой я хотел бы знать. Быть в курсе её мыслей, чувств и всего остального, что касается её. Не помню, когда я гладил женщину по лицу. Кажется, я не делал этого никогда. Сейчас прошлое не имеет значение. Что я делал, а чего нет, тоже неважно. Имеет значение только она. И как мне назвать это её значение в моей жизни? Я осторожно убираю её мокрые волосы за спину, оголяя изящные плечи. В её взгляде мелькнула ранее невиданная хищность с нотками нежности, отчего моё сердце забилось в бешеном ритме, и я потянулся к её губам. Стоило мне коснуться её губ, она обвилась руками вокруг моей шеи, запуская пальцы в мои волосы и притягивая меня к себе ещё теснее. Голова кружится от её напора. Её движения слишком уверенные. Пока я утопаю в её сладостных поцелуях, она успевает поднять край футболки до груди и попутно ласкает мои бока. Отрываюсь от неё только для того, чтобы снять футболку. Смотрю на неё непонимающе, а она лишь ухмыляется интригующе. Откуда в ней столько наглости? Снова тянется за поцелуем и получает в полной мере. Два часа назад она дрожала в моих объятиях, а теперь успевай за её страстью. Горячая. Гибкая. Отзывчивая и слишком… слишком соблазнительная. Её руки скользят то по торсу, то по спине, то по бокам. Мои пытаются успевать за ней. Ох уж эта махровая ткань. Вот бы сорвать её с тела к чертям. Чёрт… она кусает за скулы и ближе к ушам горячо выдыхает что-то неслышимое. Её пальцы приятно блуждают по моей спине, а язык играется с моим кадыком, оставляя влажные дорожки до ямочки между ключицами. Вновь и вновь насилует мой кадык. Теперь я знаю, какой у неё фетиш. Мне окончательно сносит крышу. Это слишком охуенно. Поцелуи в шею, в кадык, ключицы, грудь… Господи, меня колотит внутри от всего, что она творит сейчас со мной. Избавляюсь от ненужной ткани на ней и прижимаю её голое тело к себе сильнее, теснее. Кожа горит пламенем, и она плавится в моих объятиях, и я вместе с ней. Боже, что мне делать? Я не могу остановиться! Не могу сдерживать себя. Как можно противиться такой страсти?       — Чёрт, что ты творишь со мной? Я, конечно, безумно хочу тебя, но у меня самолет через…       — Заткнись! — Меня затыкают поцелуем и тянут за золотую цепь на шее. — Я не позволю никому обломать себя! Дай мне то, зачем я пришла сюда, и катись куда хочешь! — охренеть! Мать твою, что происходит? Мы поменялись ролями? Чёрт, она решительнее, чем я. Любишь риск? Тоже люблю рисковать, и да, мне плевать на рейс и на Сэма, который ждет меня уже полчаса на улице. Секунда, и меня толкнули в кровать. Мгновение, и с легкостью оседлали. Шикарно! Боже, она во всех смыслах этого слово шикарна. Как жаль, что эти её волосы прикрывают её прелести. Это не проблема. Приподнимаюсь, чтобы убрать её волосы и, конечно, наконец-то прикоснуться к запрещенным плодам. Но меня опять впечатывают в кровать, победно ухмыляясь. Вижу, любит доминировать. Она запустила какую-то игру? Думает, что опешила меня? Да, я удивлен. Но пусть не забывает, что хищник тут я. И вот теперь мне плевать на все. Абсолютно! Утро ещё не настало. Полечу следующим рейсом. Хочет секса. Да пожалуйста. Трахну с удовольствием. Одним рывком меняю нас местами и откидываю её руки в противоположные стороны, крепко сплетая наши пальцы. Между нами жалкие десять сантиметров, а может и меньше. Но не это важно, а её затуманенный взгляд. Жаждущий чего-то большего. Меня! Все женщины кричали мне, что желают меня. Просили взять их, а она одним взглядом приказывает мне это сделать. Не просит, а приказывает. Вот же коварная овечка.       — Вот какая ты? Говоришь, пришла за сексом и больше ничего?       Наверно, это звучит глупо, но мне надо знать, за чем она следовала? За чувствами? Может минутная слабость? Обычное влечение, которое потухнет после секса? Даже не знаю, как это объяснить. Если я не узнаю причину её поведения, то я не смогу дышать спокойно. Если она пришла просто за сексом, то это ударит по моей мужской гордости. Это значит, что меня решили использовать. Будет чертовски обидно.       — А ты зачем привел меня к себе? Разве не за сексом?       Сверлит меня взглядом. Очень нагло вырвались с её уст эти вопросы. Такое её поведение злит меня. Меня вообще злит то, что она пришла просто за сексом. Почему она просто не скажет, что влюбилась в меня? Не хочется признавать, но я как наивный мальчишка все это время думал, что она влюбилась в меня. Сжимаю её руки сильнее до боли, до посинения. Просто чтобы наказать. Так по-детски обижаться на кого-то, потому что решили тупо воспользоваться. Ну правда, что за женщина, что играет со мной? Мне сейчас хочется задушить её за этот взгляд. Если она выпалит мне в лицо ещё одно грубое словечко, то меня даже сам Господь не остановит.       — Что бы ты сделал с эрекцией? Трахнул бы стюардессу в самолете? Запомни, я собственница! Я тебе не презерватив, которым можно воспользоваться один раз и выкинуть. Я пришла в твой дом, чтобы остаться тут надолго. Желательно навсегда!       Вот это поворотный поворот. Я ошибался в ней. Она слишком четкая для овечки. Слишком уверенная. Бесстрашная. Наглая. Хищная. Охуенная в конце концов. Я недооценивал её. Она не коварная и не овечка. Она – волчица! Самая настоящая.