Пятьдесят оттенков Бобби или коварная овечка и голодный волк

«If fate canʼt break this feeling inside. Thatʼs burning up through my veins.»

POV Бобби       Я словно переместился во времени и пространстве. Словно после июля сразу наступил ноябрь или же будто бы я заснул в Африке, а проснулся на Аляске. Никогда не думал, что огромная железная дверь моей квартиры имеет такую силу. Она словно ворота меж двух миров. Она отделяет меня от неё. Она… эта чёртово гребанная дверь! Она как мои принципы: «Никаких отношений! Ни оправданий! Ни сожалений!». Если перешагну за дверь и вернусь к ней, то это значит, что я нарушил свои принципы, а я не хочу нарушать их. Так чего же я хочу? Вот сейчас дышу прохладным воздухом, её рядом нет и я могу мыслить чисто. Мне нужно все обдумать. Нужно просто дошагать до лифта, спуститься, сесть на машину и поехать в аэропорт. Это самое лучшее… нет, самое правильное решение. Не надо оборачиваться. Она, наверное, все так же стоит, прислонившись к стене, и пялится на дверь. Чувствую ее взгляд на своей спине через это неприступное железо. Зачем я вообще покинул квартиру? Мне надо успеть на утренний рейс в Нью-Йорк. Неправильный ответ. Верно. Зачем я обманываю себя? Тогда что? Испугался? Нет, конечно! Чтоб я боялся женщины? Сперва дождитесь обещанный конец света! Овечка не может спугнуть волка. Это не под силу даже волчице. Тогда что? Разочарован? Тоже нет. Такие смелые заявления не разочаровывают, но могут озадачить. Я озадачен! Озадачен её смелостью или наивностью? Как она может так громко заявлять, что хочет отношений со мной после нескольких часов, проведенных почти без общения? И как она может так глупо надеяться на продолжение после секса? Вот что бывает, когда приводишь домой женщину. Она уже строит планы. Впервые в жизни не понимаю женскую логику. К чёрту женскую логику! Что со мной не так? Что нашло на меня? Ладно, она мне понравилась. Признаю! Привел домой, чтобы трахнуть. Так почему же я это не сделал? Она же готовая лежала подо мной. Эрекция напролом давала о себе знать. Все было так хорошо, но почему-то я решил задуматься в такой пикантный момент, чего никогда не делал. Эта девушка определенно имеет какую-то магию, которая направлена только на меня. Хотя, может, она с этой своей магией заработала статус коварной овечки. Кстати, она не овечка, а волчица, и это офигенно круто. Я — волк, а значит, мне нужна волчица. Ну, ведь когда-нибудь она должна у меня появиться. Вот вернусь и сделаю её своей. Настоящий мужчина, как волк, либо один, либо с одной волчицей. А бегать за овцами — это удел баранов. Вот и обдумали, решили и приняли! Сила скорости творит чудеса. Боженька, спасибо, нет, лучше поблагодарить отца, что пробудил во мне страсть к машинам, скорости и гонке. Это же все вместе охуенная штука для обдумывания, осмысливания и принятия решения. Но… она будет ждать меня? Не уйдет? Не думаю. Она никуда не поедет, тем более в разорванном платье и под утро. Она не может лишить себя меня. Как можно отказаться от меня? Никак! Я уверен, она будет ждать меня. Я же велел ей ждать. То, что я вот так вот ушел без объяснений, может ли повлиять на неё? Постой-ка… чёрт, она, возможно, не останется у меня. Если бы я был на её месте, то уехал бы. Не трахнул, не хочет отношений, ещё и заявил, что не прочь отыметь стюардессу, к тому же разорвал платье, дорогое. Кто после такого захочет иметь хоть какую-то связь с охуенным хреном? Только те, кто не уважают себя, а она точно уважает. Ценит и любит. Пусть уходит. Я все равно найду её. Я свое обязательно обрету.       Наверно, сегодня катехоламины в моей крови несколько раз превышали заданную норму и это все из-за неё. Её нет рядом, но все равно все мои мысли о ней. Я даже не заметил, что уже подъезжаю в аэропорт, а Сэм неустанно сигналит мне сзади. Помню только то, как он поехал за мной, когда я пронесся мимо его машины и продолжал звонить мне, но мне было не до него. Знаю я, что бы он мне сказал. Как всегда: «Ты зачем так долго задерживался? Что, член застрял в глотке очередной шлюхи? Сколько раз кончил в этот раз? 4? 5? 6? Оу, милый, а ты крут! Мне бы так…». Начнется сейчас словесный поток с эмоциональным сопровождением моего агента, и я буду готов застрелиться, спрыгнуть с самолета или же убить его самого, сбросить с моста, ещё хуже, заставлю его принять обет молчания. Последнее приемлемо для меня и для челюстных мышц Сэма. Они бедные, наверно, каждый час отправляют сигналы с жалобами на его нервную систему и, видимо, его мозг сломался, раз не предпринимает никакие меры против чрезмерной болтливости этого человека. Святые коленки моей матери, благослови мои барабанные перепонки, чтобы они не завяли за эти два дня! Чтобы уменьшить болтливость Сэма, нужно отвечать ему наперед.       — Я никого сегодня не трахал, — заявил я, выходя из машины, когда парень летел на всех парах ко мне с противоположной стороны парковки. Такой ответ меня избавит от десяти, по меньшей мере, вопросов в нашем предстоящем диалоге.       — Оу, соболезную! — он скорчил лицо так, будто у меня кто-то умер, и он сочувствует мне от чистого сердца и сложил обе ладони у груди. — Боже, Бобби, что же случилось? Ты заболел? Я думал, импотенция появляется после пятидесяти лет. Ты так молод, а тут такое горе. Может, в Нью-Йорке покажешься врачу? Я слышал, там отличные урологи… — началось! Попробуй после этого остановить его. К сведению, он — гей! Думаю, мне нужно перевести тему в сторону женской логики. Сэм — отменный специалист в этой области. Пусть от его болтливости будет польза.       Пока парень продолжал твердить мне, что божья кара настигла меня, потому что Господь наказывает меня за то, что я совал свой член во все возможные дырки, как будто он сам не сует своего никуда, у меня зазвонил телефон. К счастью!       — Чего тебе?       — Да особо нечего. Просто хотел знать, почему ты оставил очаровательную Даяну в своей квартире и улетел в Нью-Йорк, — Джексон удивил меня со своим содержательным звонком. Откуда он знает?       — Это по работе. NASCAR хочет подписать со мной контракт и, блядь, откуда ты знаешь, что я бросил её? — я передал чемодан Сэму и отошел в сторонку, чтобы этот болванчик не услышал ничего, потому что начнет прокурорский допрос личного дела № 856.       — Брат, походу тебе с карьерой повезло, а вот с овечкой нет. Она звонила Луизе и попросила меня назвать твой адрес. Чёрт, она даже не знает, где находится. Слушай, ты чего это её повез домой? Ты же не водишь женщин к себе, — Джексон замолчал, будто делает глубокий вдох. Курит. Как же я ему сейчас завидую. Впервые в жизни завидую. У него-то уже был отличный секс, качественный минет и блондинка рядом.       — Не твоего ума дело. Давай выкладывай, что она ещё сказала!       — Луиза говорит, что твоя овечка хочет попросить какого-то парня забрать её из твоей квартиры. Прямо сейчас, и ещё она сказала мне, что Даяне некуда идти в такое время, поэтому этот «друг» повезет её к себе. Я тут подумал…       — А ты не думай! Это вредно для тебя, — я оборвал разговор и обратно понесся на парковку. Думает он, мать вашу!       Я думал, что меня в это время может злить только мой агент-гей, но я ошибся. Твою мать, как мне хочется материться от злости. Что? Да как она посмела вообще заменить меня кем-то? Меня? Неужели она решится на это? Нет, вы только посмотрите, со мной не получилось, так попробует с другим. Ах, вот какая ты, моя волчица?! Вот приеду и отымею вместе с названной заменой. Оттрахаю так, что никогда не посмеет искать член в других местах и парень её превратится в хуесоса. Блядь…       — Бобби, Бобби, куда это ты? — Сэм опять летел на всех парах за мной, если честно, то он на четвереньках плелся. Он тоже злит меня ни меньше, чем «очаровательная Даяна». Ёбнутый пидор, блядь, вот завтра напишу заявление, чтобы мне сменили агента. Моё терпение давно лопнуло, но вот жалость оставалась жалостью.       — Импотенцию лечить! — я злобно рыкнул на него и, громко хлопнув дверью, поехал, чуть ли не сбив его.       Хорошо, что улицы свободные. Гоняю, как будто последний раз. Адреналин бурлит в крови от злости, и я соответственно нажимаю на газ ещё сильнее. Нафиг, что превышаю скорость втрое больше и могу удариться об обочину, сойти с дороги, попасть в аварию или ещё что. Самое главное — я должен успеть. И почему же Джексон не позвонил мне сразу? Ладно его, но что не так с этой девчонкой? Бежит из крайности в крайность. Зачем яро пытаться найти выход из ситуации? Ладно, я ушел, но ведь она может остаться там до утра, когда станет светло, попросит свою подругу забрать её. Она решила мстить мне? Скорее всего, да. Она взбешена моим поведением и пытается деть свою злость куда-то, прямо как я сейчас. Ну, хорошо, мы в чем-то похожи. Только я не ищу утешения в чужой постели. Что-то я разгорячился. А может она и не планирует с этим парнем спать? Может он и вправду друг? Ага, друг! Какой мужчина может дружить с женщиной? Тем более с такой: красивой, молодой, с роскошной фигурой, девственницей, с характером. В интимное время суток и у себя в квартире. Никто! Для этого нужно быть Иусусом или буддийским монахом, ну и конечно, гомиком. Увеличиваю звук радио, а там поет мужчина. Прямо по теме. Видимо, этот певец очень сильно желал овладеть женщиной, но не мог себе этого позволить, а я имел и желание, и возможность, но не сделал этого, несмотря на то, что я хотел и хочу её всей своей сущностью. Я хочу её до возгорания пламени в крови и злюсь на неё до кипения в венах. И оба эти чувства жгут мне вены. Так которое из них сильнее другого?       Поднимаюсь на лифте, и в голову лезут разные мысли. Делаю глубокий вдох и выдох, словно этим можно очистить мой разум. А что если, как в кино, она спускается вниз, пока я поднимаюсь? Это было бы слишком иронично со стороны Бога. Открываю дверь и захожу. В квартире тихо, что наводит на мысли: «Никого нет», но свет горит и её туфли все так же стоят на месте. На лице появляется самодовольная ухмылка и почему-то за грудиной что-то растворяется, принося следом душевное облегчение. Сразу иду в спальню и обнаруживаю открытую дверь гардеробной. И что же она делает там? Тихо подкрадываюсь и заглядываю внутрь, а там разгром, будто в дом ворвались наркоманы в поисках денег и драгоценностей. Но разгромили мне гардеробную не наркоманы, а девственница, не сумевшая удовлетворить свои желания. Мои мысли о её злобной реакции были правдивы, потому что картина, представшая передо мной, свидетельствует о её «садистских» наклонностях к итальянскому бренду. Все мои вещи валяются на полу, об аксессуарах я умолчу, но то, как она топает над весенней коллекцией от LVMH в футболке, которую мне подарил Сэм, а ведь он купил её явно в гей-квартале, и напевает какую-то песню с бутылкой бурбона на руке — верх «садизма». Зато она выглядит сексуально. Пока я тайно любовался стройными ножками волчицы, позабыв о злости на некоторое время, где-то в спальни запел Pharrell Williams. Кажется, кое-кому звонят в четыре часа утра. Интересно, кто же это может быть… Как будто сложно догадаться. Оглядываясь вокруг, обнаруживаю светящийся iPhone на кровати и направляюсь к нему, чтобы отправить на хуй этого засранца, которого зовут… Луиза? Я секунды три прибываю в замешательстве, а потом сбрасываю вызов, следом отключая телефон.       — Тебя не учили, что чужую вещь нельзя брать без разрешения? — я оборачиваюсь назад и вижу, как она смотрит на меня как-то слишком пофигистично, будто я для неё пустое место.       — Я не нуждаюсь в твоем разрешении, чтобы послать на хуй твоего якобы друга. — сокращаю расстояние между нами до ничтожных сантиметров и заключаю её в объятия, а она не предпринимает никаких попыток вырваться, но и не обнимает меня. Упрямая. Обиженная. — Быстро же ты вернулся. Что-то забыл?       — Да, твою девственность! — обнимаю её крепче настолько, насколько я был зол на неё, а она все так же продолжает играть в хладнокровную сучку, безэмоционально сверля меня глазами.       — А кто сказал тебе, что она твоя? — нет, ну, видимо, мне все же придется преподать ей урок.       — Так, слушай меня внимательно! Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то мне о чем-то говорил. Разрешал. Заставлял или еще чего там. Если я решил, что ты моя, то ты моя. Если я сказал, что трахну тебя, то я трахну. Рано или поздно. Если я тебе сказал ждать меня, то ты должна меня ждать, а не звонить какому-то хрену или затраханной пизде, чтобы они тебя вызволили отсюда. Даже если я бросил тебя, ты все равно должна ждать меня, потому что я не сказал тебе: «Все кончено!», и никогда не смей подпускать к себе ни одного слюнявого шакала. Ты поняла меня? — я выговорил каждое слово ей в губы, не отводя взгляда от её глаз, и все сильнее и сильнее сжимал её тело в своих руках, пока мои физические возможности не дошли до предела, чтобы вбить ей в голову, что она моя и больше ничья. Чтобы она раз и навсегда уяснила для себя, что я ёбнутый от макушки до пяток собственник по отношению к ней.