Добро пожаловать в любовь.

      Миша… Мила, притягательна. В ней есть что-то трогательное, лирическое. Робкий, заикающийся голосок затрагивает душу. Мне она нравится, причём, очень. Да и она с удовольствием проводит со мной время… Не думайте: у нас не было близости, мы не целовались, да я её ещё даже настоящем именем не называл, Наташей! И всё-таки, она неотразима. Наверное, она — та, кого я, может быть, и смог бы полюбить…       Любовь? Разве не я называл Толика наивным только потому, что он в неё верит!? — Я хочу тебя спросить. Ты мог бы сейчас влюбиться!? — Пожалуй, нет. Хватит с меня любви. Что угодно, только не любовь!       Да уж. Я знаю о ней слишком много для девятнадцатилетнего парня. Не дарите своё сердце никому, люди! Ничего в этом нет хорошего. Неуверенность. Разочарование. Чувство вины. Ожесточение. Отчаяние. Утеря смысла жизни, спокойствия и самоуважения… И, наконец, ненависть. Какой придурок обещает нам счастье в том случае, если мы погрузимся в этот бетон? Никакого счастья. Никакого воздуха. И сам ты станешь ничем иным, как просто камнем. Эта густая серая субстанция заманит тебя если уж не сомнительной возможностью наслаждения, то, хотя бы, вероятностью выбраться… Тоже обманчивой. Бетон ведь быстро застывает… К чёрту вашу любовь.       Я, молодой, тогда ещё восемнадцатилетний Влад Рамм, валялся на траве, зарыв руки в бледно-жёлтую шевелюру своей любовницы, устроившей голову у меня на животе. Беззаботное было время… Чуть больше недели прошло с момента заселения в тренировочный лагерь. Не было ещё победы, объяснения с женой, дружбы с Толей, вылета из шоу. Андрюха Витвитский чуть косился на нас и хмыкал, старший братан Пиндюра гонял в баскетбол с Алибеком против моего юного соседа Киоссе со Святом Степановым. На нашу пару никто не обращал внимания. Странные у нас были отношения: вроде бы, они являлись тайной, но при этом о них знали абсолютно все на проекте. — Стилист — глупая профессия, — выставив левую руку в небо и разглядывая свои ногти, пробормотала Катерина. Меня это развеселило. — Почему это? — преградой между мягкой травой и моей башкой стало подложенное предплечье, я ущипнул лежащую на мне женщину за нос, — Некоторым иногда это помогает. — Каждый должен сам ухаживать за собой, — она капризно подняла ногу. — Опусти. У тебя юбка короткая, не хочу, чтобы тебя все разглядывали, — ревниво пробурчал я. Мы молчали. Я наслаждался тишиной, пока ещё мог. — Я выиграю, — уверенно обещал я ей и себе, — И неважно, какая будет цена. Если мне нужно будет её заплатить, я готов. Я обязательно стану участником группы Меладзе, и сбудутся все наши мечты…       Я впервые говорил с ней так откровенно о своих планах. Она поддержит меня. Я буду делать всё, что нужно, стараться. Я не хуже остальных: милых Степанова и Никиты, обаятельных и весёлых Шалимова и Славы Басюла, необычных Цоя и Артёма Углярова. Мне хотелось кричать всем, что я прошёл уже три тура, значит, я не менее заслуживаю этого!!! — Как? — Катя подняла голову с моего живота и удивлённо уставилась на меня, — И по головам пойдёшь? — И по головам, — дёрнул плечом я, допуская и такую возможность. — То есть, ты готов подставлять и предавать, тупо чтобы победить в каком-то шоу!— взвизгнула она. — Ты что, глупая!? — вскочил я. В душе вдруг вспыхнула злость, которая потом вместо себя притянула за руку грусть. Вот как? Я думал, она знает меня. На предательство того, кто был со мной в одной упряжке, пил со мной воду из одной бутылки, пел на той же сцене, что и я, я никогда не пойду! Я всего лишь имел в виду то, что, если вдруг мне придётся перейти в другую команду, где нет моих друзей, то я не готов проигрывать своим товарищам. Я буду соперничать с ними, но честно. Я дойду до конца, а там решать не мне. Если уж каждый должен ухаживать за собой, то каждый и думать должен сам, и отвечать за свои поступки!       …К той печали, что настигла меня тогда на траве, впоследствии прибавилась обида на то, что она, как и мои родные, считает меня настолько ужасным. Потом последовало недоверие: любит ли она меня? Пришёл черёд и разочарованию: она — не та, кого я искал, я не люблю её. И, наконец, — ненависть. Она просто стала мне противна. Её отвратительный эгоизм, который она не хотела в себе признавать… Она говорила, что она абсолютно неэгоистична, самопожертвенна, и что она не дышит без меня и может думать только о моём благе… Глупость, конечно! Человек обязан беспокоиться о себе, это заложено в нём природой для выживания. Жаль лишь, что у некоторых этого беспокойства через край. Если честно, я даже не знаю, кто из нас с Катей больший эгоцентрист: я, когда признаю в себе подобную слабость, либо она, которая так яростно её скрывала, прикрываясь заботой обо мне. От кого: Катёна «почему ты так поступаешь?» Кому: Катёна «Прости, мне не хотелось этого. я виноват» От кого: Катёна «мне надоело рамм! не хочу жить так больше!» «ты скотина! прощай надеюсь я буду последней, кого ты замучаешь! а я оставлю этот мир»       В груди что-то ёкнуло. Я знал, что Катя где-то на территории лагеря. А если она умрёт??? Я бежал. Меня невозможно было сбить с пути, потому что я не знал, куда направляюсь. Её не было в столовой, на спортплощадке. По лицу, совсем как в детстве, катились слёзы. Я опоздал!!! Её нет больше… — Братан, ты чего? — несильно хлопнул меня по спине Артём Пиндюра. — Ты… Катю не видел? — уточнять, какую именно, смысла не было. — Она сейчас репетирует с группой Седоковой. — Чего? — Сам посмотри!       Я и посмотрел. Она действительно танцевала, улыбалась, как будто не она ещё полчаса назад уверяла, что покончит с собой! Да кто из нас ещё кого замучил!?       Я с радостью вспоминал наше знакомство с Вероникой, первые шаги друг к другу. Это вызывало лёгкую, приятную ностальгию, делало мне хорошо. Я пытался так же возродить свои чувства к Кате. И ничего. Никакого отзыва. Абсолютный холод. А я хотел вернуть свою любовь. Как же мы дошли до такого??? Раньше я был очарован ею, теперь же…       Я терпеть её не мог!!! Её самолюбие, скрытый садизм, любовь к унижению и давлению на жалость, капризы, нежелание узнать меня настоящего, полюбить меня, признать наши ошибки, её псевдо-ревность меня к моим приятелям, её фальшивые, стразовые чувства, основанные на тупых цитатках из соцсетей, её псевдо-мученичество, её поцелуи, объятия, взгляды, улыбки, откровенные шмотки, помада, духи, следы, дыхание, да и её существование рядом со мной на этой Земле!!! Я ненавидел её, чувствовал лишь отвращение… На следующие сообщения с упрёками насчёт моей чёрствости и невнимательности я реагировал уже менее эмоционально. Холодно читал, а порой — и не читал вовсе. Я остыл, теперь уже совсем. — Влааааадик! — она бросилась меня обнимать. Я не ответил на этот жест. — Всё кончено.       Я долго готовился сказать ей это. — То есть, как? — То есть, так. Я. Ухожу. От. Тебя. — Вот так всегда, — она снова начала реветь. Как раздражает! — Мы любим тех, кто нас не ценит… — Может, обойдёмся без цитат из «Контакта»? — Это всё Цой, да!? — При чём тут Толя? — Он всегда был против наших отношений!!! Мудак. — А они у нас были? И не смей называть так моего друга! — закипел я. Между прочим, Толик всегда меня поддерживал, выручал и выслушивал! Ему было не всё равно. «Ты жестокий!» «Ты плохой!» «Ты глупый!» — кричала Катерина. Я чувствовал себя униженным, несчастным, подвергающимся шантажу. И всегда бежал к другу. Странно, но спокойный бархатный голос Цоя, его тёплые уговоры, мудрые советы и добрый юмор действовали на меня намного лучше, чем все вопли Кати. Ни одного упрёка, ни одного плохого слова в мою сторону… Но каждый раз после разговора с Толей я уходил будто обновлённый, с мыслью, что я что-то упускаю, что нужно срочно меняться. — Я же умру без тебя!!! — закричала Катя.       Я отвернулся и очень сильно постарался не рассмеяться. Умрёшь, да? Да как она смеет! Дрянь… Лжёт, издевается и угрожает! Меня охватила ярость. Тоже мне, угроза… Думает, что я куплюсь? Да мне насрать на то, что ты умрёшь, блядь, умирай!!! Стерва… Вот уже восемь, твою мать, раз ты обещаешь сдохнуть, но до сих пор, бля, живая!!! Ненавижу. Не хочу продолжения этого водевиля. Я просто ушёл.       Как же хорошо, что я её не люблю!..

***

      Цой! Не знал, что он такой глупый!!! Хоть я и называю его «Мамочкой», но это, твою мать, не причина мне всё запрещать!!! Он не имеет права вот так выливать мне воду в лицо! Вот от Толи я такого обращения не ждал. — Да ты заебал уже! Меня заебало, что ты постоянно ходишь за мной! Ты — не моя мать!!! Твоя забота у меня уже в печёнках!!! Бесит то, что ты надоедаешь мне, указываешь, чего не следует делать! Да и сам ты меня уже бесишь!!!       Чёрт возьми! Даже покурить нельзя в своей квартире… Ч-чёрт! Чуть не сорвался на проходящего мимо Киоссе. Это в первый, твою мать, раз он так обходится со мной… Обидно до слёз.       Но вообще он меня добил на корпоративе. — Дурак! Со своей личной жизнью я разберусь сам! Тоже мне, Купидон нашёлся!!! Кто бы влезал: человек, который баб бросает чуть ли не каждый день!..       А вот это был удар под дых. Почему он так говорит? Он же знает, как я боялся причинить боль жене! Он единственный!!! И он же дал мне сил бросить любовницу! Он что, думает, что я влюбиться не хочу? Думает, что я — бессовестный бабник!? И это ещё лучший друг!...       И самое глупое в этом споре — причина. Я всего лишь привёл Аню Седокову, между прочим, пытался их свести! Знал бы он, каких трудов нам с Анной это стоило: она отменила все дела, чтобы его увидеть, а я отвечал за конспирацию… Я надеялся, что он оценит мои старания и хотя бы извинится за сегодняшнее. А он только больше наорал! Слабо шевелящееся где-то в груди желание помириться совсем улеглось. Тем более, теперь я знаю, как он ко мне относится!       Я просто занялся своими заботами. Был у меня в жизни период — лет до пятнадцати — когда личных денег мне катастрофически не хватало. Глупо и смешно: мама зарабатывала сто тысяч, а сыну порой не хватало на проезд в маршрутке… С годами мои финансы увеличились, но я мечтал, чтобы их стало побольше. Если у меня будет много денег, я бы помог людям: заплатил бы долги отца, сделал бы что-то для постороннего человека, а сам бы записался к хорошему психологу, потому что чувствую себя паталогически несчастным. И даже поделиться мыслями мне сейчас не с кем, потому что о моём прошлом знал только Цой…       Очень повезло, что Костя сменил гнев на милость и не стребовал у нас денег. Но моих даже семи гонораров не хватало. Нужно было немного больше, чтобы погасить кредит хотя бы в одном банке. Просто жесть… Некоторые вещи с детства не меняются.       Не общаюсь с Цоем уже несколько дней. Появляются первые сомнения в моей невиновности. Может, я где-то всё-таки накосячил? Спрашиваю у Миши, что делать, как помириться. Она ответила, что Толя… эм… своеобразный, но очень добрый, поэтому он скоро прекратит обижаться. Но он не прекращал! В отчаянии даже обратился к Никите Киоссе: — Никит, ну я ж как лучше хотел! Я же думал: приведу Аню, они пообщаются и у них всё сложится… — Влад, лучше бы ты на хуй шёл и не совался в чужую жизнь, — Киса был раздражён. Но в чём-то он прав. А когда я думал, в чём именно, то понял, где провинился: я забыл, что Толя сделал так только из заботы обо мне! Даже когда он злится, он проявляет беспокойство. Ну действительно, чего мне стоило бросить курить? Из-за своей же глупости друга потерял…       Эх, Толя-Толя… Глупый я, глупый ты… Почему ты намёков не понимаешь? «Прости» — короткое слово, но произносить его так трудно! Я не могу, поэтому я всего лишь тоненько намекаю. Но, похоже, слишком, раз он до сих пор не соображает!       Я всем товарищам из «MBAND» подарил на Новый Год пледы, потому что люблю их. Они — моя семья. Самая настоящая. Они даже помогли мне погасить долг папы, хотя, казалось бы, какое они к нему имеют отношение? Уверен, им всё рассказал Толя. Больше некому. Внутри что-то дрогнуло: он не оставляет меня даже тогда, когда мы в ссоре! — Я давно хочу сказать тебе… Извини. Я не должен был это говорить, и я действительно виноват. Прости меня. Ведь ты — тот человек, который как никто меня знает, и всегда на моей стороне. Ты самый отзывчивый! И не отвернёшься никогда. — И ты прости меня, пожалуйста. Я тоже с тобой обошёлся совсем не ласково. Боль причинил… Я больше никогда так не буду!       А ещё, Толик, ты — один из тех немногих, кого не нужно просить: «Пожалуйста, люби меня!». Ты просто берёшь — и заботишься! Как самая настоящая «Мамочка»… Не то, что я. — День и ночь. Добро и зло. Ты и я.

***

      Двадцать седьмого я прилетел в Кемерово. В родном городе меня узнавали на каждой улице. Порой это мешало. Я старался слиться с домами, быть незаметным. Не для этого я приехал.       Останавливаться у деда я не стал — детская обида ещё сильна. Я всё помню: и кактус, и «балбеса», и «криворукого», и «лучше бы тебя не было!». Не хочу снова это переживать. Остановиться в отеле будет спокойнее.       Через несколько часов я стоял перед домом, ради которого приехал. — Здравствуйте, Ирина Александровна. — Владушка?       Да, я приехал к дочери. Пусть Вероника и не отвечает на мои звонки, но Николь — наш общий ребёнок, от которого я никогда в жизни не отказывался! Поэтому жена не имеет права не пускать меня к дочке. Хорошо, хоть бывшая тёща не так выступает против меня. Когда мы с супругой разошлись, единственная фраза Ирины Александровны была: «Как же так, Владушка?» Как? Я не знаю сам… — Простите, наверно, не стоило мне приезжать. Но, пожалуйста, дайте мне увидеть Николь! Хотя бы ненадолго! Разве может отец не видеть свою дочь? — Влад, не проси, это бесполезно. Я бы позволила тебе, но… — Но? — спросил я, почувствовав, как начинают потеть ладони. — Вероника с внучкой здесь больше не живут.       Как? — Где они? — Дочь увезла её в Москву. Адреса она не сказала, знала, что ты придёшь ко мне. Слава Богу, она была права! — прослезилась женщина. Я обнял её, подумав, что впервые бывшая жена не ошиблась во мне. Но что же теперь делать?       Я немного побыл в комнате дочери. Моё воображение рисовало: вот тут, у окна, кроватка. В ней — маленькое сокровище: моё и Вероникино. Сначала это чудо без конца только спит, кушает и плачет. Потом — начинает что-то понимать, узнавать маму, папу, тянуть к ним руки, улыбаться… А я этого не увижу!       Следующие дни пролетели для меня, как сон. Я не помню, что делал, как жил, с кем разговаривал. Даже ел и пил я, скорее, автоматически: не потому, что хочу, а потому, что надо. Еле отвечал на звонки друзей из группы. Зато много гулял. В голове крутился только вопрос: «Что делать?»       Я бродил поздно вечером в центре города. Люди были бодры, веселы, возбуждены. Кричали, прыгали и веселились. На всё это я смотрел с раздражением. И чему радуются?       Из состояния сна наяву меня выдернул звонок на мобильнике. Не единственный, но первый. — Влад! С праздником тебя! —голос Цоя звенел, как и бокалы где-то в трубке. Он весело смеялся. Я поймал себя на мысли, что его весёлость совсем меня не раздражает. — А что празднуем? — улыбнулся я, сильнее прижавшись к трубке и пиная чёрными ботинками снег. — Не шути так, братишка! Ты что, про Новый Год забыл? — Толя уже откровенно хохотал. —… — Серьёзно? Правда забыл!? Впервые встречаю такого человека!!! — Я как-то увлёкся и не заметил…       На перемены в моём голосе Толик среагировал моментально: — Что-то произошло? — он прекратил смеяться и понизил голос. — Но это же незаконно! Она должна была тебя предупредить! — возмущался он после того, как я ему всё рассказал. И робко прибавил: — Ты будешь искать их в Москве?       Я кивнул, но вдруг вспомнил, что он сейчас в Казахстане. Странно, я так привык, что моя «Мамочка» всё время рядом со мной… — Конечно, буду. Я не хочу остаться один, как сейчас! — это была уже почти мольба. — Не переживай. Ты никогда не будешь один, ведь я с тобой… Ну, то есть, мы с ребятами. Ты очень хороший, но и очень несчастный. Это не навсегда. Не грусти, пожалуйста. И с Новым Годом! Желаю тебе больше никогда не киснуть в одиночестве. Да и вообще — не киснуть.       Мои губы расплываются в самой дебильной улыбке, но мне, кажется, всё равно. — С Новым Годом, Цоятина. Желаю, чтобы человек, которого ты любишь, ответил на твои чувства.       Ну привет, две тысячи пятнадцатый! Хоть ты-то всё наладишь? Всё будет хорошо? Наверно, в этом году Даша, Николь, Андрюха, Никита и Тёма будут здоровы, Толя будет с Седоковой, а я… не буду одиноким.       Вскоре посыпались звонки и сообщения из всех мест и городов. На них я отвечал уже более радостно. Меня ждут перемены. С Новым Годом…