Глава 23. «Немного о том, как засыпать в разных местах, а просыпаться вместе» Артём Пиндюра.
14 июня 2016 г., 15:35
Влюбляться, оказывается, труднее, чем я думал. И то, что я втрескался в Никиту, ситуацию только усугубляет (мало того, что он парень, так ещё и невыносимый!). Да и принять эти чувства очень сложно. Вы думаете, почему я так сорвался и поехал к родителям? От себя бегал (вернее, от своих чувств). Повинился перед мамой и папой, признал, что был (полным) дебилом. Они простили, родные люди, всё-таки. Всё было хорошо. Только вот…
Плохо это — быть знаменитостью. Я иду по улице, а меня спрашивают про группу и конкретно, про Никиту! По телику крутят наши клипы, интервью… Киоссе даже на расстоянии был везде: в моих ушах, глазах и даже в моих мыслях!!! И ночью, и днём я спал кошмарно. Этот Мелкий — мой невозможный, незабываемый ребёнок. Трэш!!! Я думал о нём, каждый раз успокаивая себя тем, что он с мамой (которая должна была на следующий день приехать, совсем вылетело из головы!) и с ним всё хорошо (да и Толя с Владом за ним присмотрят). Но это не мешало мне по нему скучать. Он был прав: «Увидевший его не спасётся». Я тосковал по мальчишке. Смелый, умный и постоянно улыбается. Что в нём такого? (Ну, разве что, наглость, пресловутая улыбка и густо краснеющие щёки).
Даже сейчас, находясь на море, за сотни километров от него, я ощущаю его постоянное присутствие в моей голове. Всё вспоминалось: как он надоедал мне, а потом вдруг игнорировал. Порой смущал, выбивал из колеи (например, как в истории с супом), но для него это всего лишь детские игры. Я видел, как он строил глазки Насте Кожевниковой (ну тут уж у меня даже нет права злиться). Но почему у меня внутри всё щемило, когда он обнимал её? Я бы и рад его отпустить, но что делать, если я не могу? Я весь вечер ухаживал за Эрикой, но Киоссе — магнит попритягательнее.
Я выучил его, как свои тексты, как все наши песни — вдоль и поперёк. Никита Киоссе. Иногда совсем не думает о чувствах других (да и просто думать — это не его способность), но у него есть душа. Жить не может без своего ноутбука. Еду и воду в душе предпочитает чуть тёплую. Он мега-эмоционален, я это уже говорил. Сумасшедший, причём, во всех смыслах этого слова (ну, вообще, самое больное место всех гениальных людей — голова). Зато как улыбнётся, так растаю не только я, а ещё где-то пол-улицы рядом со мной!
Неважно, где я нахожусь и сколько времени на моих часах, я жду, когда он напишет мне в «Вконтакте», в «Одноклассниках» или выложит новое фото в «Инстаграм». Длительных бесед у нас с ним обычно не бывает, но даже такое краткое общение меня радует (ну, Киоссе ведь и сам такой: Мелочь, а приятно).
Солнце тут своими лучами как будто прокалывает кожу и стягивает её. От такой температуры (да и от скуки) спасает только купание. Что за Новый Год без снега? Пошло оно всё…
Иногда я жалею, что установил Скайп на свой телефон.
— Пиндюра, с праздником!
Всего три слова. И улыбающийся Киса в своём синем свитере с индюком, который мы вместе выбирали (вот почему Коту он так идёт!?).
— И тебя, Киоссе.
— Смотри, не сгори, — а я и забыл, что лежу перед ним на шезлонге полуголый.
— В общем, будь счастлив, — пожелал я, попутно намазывая плечи кремом для загара.
— А ты, Тёма, помни: «Секс, еда и оптимизм укрепляют организм!» — он понизил голос и осмотрелся. Задним фоном слышались музыка и разговоры. Похоже, он ушёл ото всех в другую комнату.
—… Говорит шестнадцатилетний пацан, — прокомментировал я, чем вызвал его довольный смех.
Это было забавно. У него Новогодняя ночь — у меня Новогодний день, блин! Он закутывается от холода — а я бегаю от жары… Но всё равно возникает такое чувство, будто я рядом с ним (или он — со мной).
— Ты как? — спросил он.
— Да нормально. Море, солнце… Ладно, пойду хоть искупаюсь, а то в реале сгорю. С Новым Годом!
Я честно соврал (потому что испытывающий взгляд мальчишки обжигал сильнее Солнца).
— Ага, спасибо. С Новым Счастьем!!!
***
Никита Киоссе исчез из жизни — и нет проблем!? Не обольщайтесь, Киса обязательно вернётся, а вместе с ним и проблемы! Ночь на одиннадцатое января. Я в Киеве, давно вернулся домой и теперь туплю в Интернете. Что может быть обычнее, размереннее, нормальнее?.. И как раз в эту грёбаную секунду раздался писк Скайпа (ненавижу этот звук). — Тёма! Завтра же утром приезжай ко мне!!! Ничего себе! Почему вдруг такое рвение? Я раскинулся в кресле. — К тебе — это в Москву? — Ко мне — это в Рязань. Дело, значит, серьёзное. Ему плохо? Или я по ошибке взял что-то из его вещей??? — Что уже успело с тобой случиться, Несчастье моё? — Я песню написал. Блин, а я-то тут при чём!? — А ты поможешь написать рэп, — умоляюще округлил глаза Никита, когда я озвучил ему эту мысль. — Это можно сделать и по Скайпу, — как-то быстро согласился я. — По Скайпу неинтересно, — упрямо ответил Мелкий. В чём-то он прав. Но… — Но это не может быть причиной, чтобы действовать, как хочется только тебе! Я лгал. Я приехал бы даже на Марс, если бы он меня об этом просил. Но почему эта Мелочь должна так легко получать то, чего хочет? Киоссе заметно покраснел, но упорства не потерял: после получаса уговоров я обматерил Кису и пошёл спать (завтра вылетаю к нему ближайшим рейсом). — Записывай адрес, — Мелкий так быстро протараторил адрес, что я за ним просто чудом успел (как всегда), — А, впрочем, не надо. Позвонишь мне, когда приземлишься, я тебя встречу. — Ладно. Спать иди. До моего Кота я добирался пересадками (и, естественно, не выспался). Просыпаюсь снова по будильнику. Рейс «Москва-Рязань» скоро подойдёт к концу. Потирая глаза, весь какой-то заторможенный ото сна, я впервые подумал, что вчера я был за сотни километров от него, а стоило проснуться — и мы уже находимся в одном городе.***
Несмотря на то, что Никита просил меня позвонить и сказать, когда я прилечу, я решил сам найти его улицу и дом. И вот я стою в подъезде, сжимая в руках бумажку с адресом. Наверное, это его квартира. Ладонь, державшая ручку нового жёлтого чемодана, вспотела. Если я не ошибся, то Киса всего в паре шагов от меня. Но там ещё и его семья. Я подумал о его матери (как я смогу смотреть в глаза его маме и знать, что совратил её сына?). И почему я поддаюсь на его капризы? Мне невыразимо захотелось плюнуть на всё, развернуться и вернуться домой в Киев. И я бы так и сделал, если бы не вспомнил, что обещал Малому. Слово нужно держать. Я протянул руку и нажал на кнопку звонка. — Здравствуйте, — улыбнулась мне женщина со светлыми сияющими волосами. Я даже замер. Теперь я не сомневался, что попал, куда надо: сходство между Никитой и его мамой невозможно не заметить!!! — Здравствуйте, я… — Мам, кто там?.. Тёма! — потягиваясь, в коридор вышел, конечно же, Киоссе. Увидев его, вдруг почувствовал непонятные умиление и нежность: его каштановые волосы были встрёпаны, а сам он был в пижамных штанах (он что, спал?). А ведь уже день давно, Чудак мой! Несколько секунд он смотрел на меня, приветствуя лучезарной улыбкой до ушей, а его глаза просто огнём горели! Затем он широко шагнул и обнял меня. Я ответил ему, а в голове была (всего одна) мысль: Никита Киоссе рад меня видеть! — Мама, это Артём, — он хлопнул меня по спине, — Тём, это моя мама, Юлия Александровна. — Вот и познакомились, — засмеялась она. Я зашёл внутрь, а навстречу мне вышла милая девчушка, точная копия моего Кисы, исключая только цвет волос и глаз. — Это же Тёма Пиндюра! — восторженно вскрикнула она и подскочила ко мне, широко распахнув голубые очи, чем ещё больше напомнила мне Никиту, — Ты в «MBAND» у меня самый любимый участник!!! — Эй! — обиделся мой Кот родной, — Я думал, это я у тебя любимый участник!!! — Нет, — возразила она, — Любимый участник — Тёма, а ты — мой брат!!! Меня зовут Алиса, — она опять обращалась только ко мне. Я пожал малюсенькую ручку. Маленькая красавица очаровала меня (почти так же, как и её старший брат). Непохожая на него, но только на первый взгляд. Каждым движением и шагом она заставляла меня сравнивать её с Никитой. Познакомился я и с отчимом Киоссе — Денисом Игоревичем. Он принял меня дружелюбно. Но, исходя из отношения его к Никите, я понял, что он мне оторвёт кое-что, когда узнает, что я сделал с его пасынком… — Обед готов! Тёма, ты тоже присоединяйся к нам, — ласково позвала Юлия Александровна. Так получилось, что за столом я расположился между Кисой и его сестричкой. Но как раз это обстоятельство меня только порадовало. Так хотелось снова ощутить Никиту рядом, как будто мы не расставались на две недели. Он, как всегда, громче всех говорил и смеялся. Как обычно, заляпал домашние спортивки, смутился, покраснел и постарался сделать вид, что всё нормально (поросёнок такой!). А мне еле удалось сдержаться и не зажать в своей ладони его длинные, красивые и такие близкие пальцы. — Ну чего ты сидишь? Поухаживай за дамой, что ли, — подмигнул мне этот Чудак, кивнув в сторону Алисы. И тихонько добавил: — Я бы и сам, но не дотянусь, а ты рядом с ней. Помоги, пожалуйста. — Красавица из Страны Чудес, ты сок будешь? — обратился я к малышке. — Ага, спасибо, — девочка послала мне выразительный взгляд и протянула к стакану белые ручки. Киоссе только хмыкнул: — Эх, сколько обожания было в этом взоре, сколько обожания! Лисёнок, может, ты за Пиндюру ещё и замуж выйдешь? А вот эту фразу я вообще не понял. Какой же ты глупый, Киса! — И выйду! — упрямо ответила Алиса и снова обратилась ко мне: — Тёма, в этом году мне исполнится девять. Подожди меня ещё только девять лет, ладно!? Никита так увлечённо ржал, что чуть не познакомился поближе с полом, родители юной «невесты» переглядывались, пряча улыбки. Но и я уже не смог сидеть с каменным лицом. Похоже, прямолинейность — это у них семейное! А, может, просто Никита так и не выбрался из девятилетнего возраста? После того, как мы все выпили кофе (кроме Кота с сестрой, они предпочли чай), было решено пойти куда-нибудь. Но у моего мальчика возник повод для беспокойства: — Сынок, пожалуйста, помой посуду! — Мааам! — умоляюще отозвался Мелкий. Я знал, что Киса скорее пешком дойдёт до Эфиопии и обратно, чем согласится иметь дело с грязными тарелками. — Да ладно, давайте я помою, — предложил я, ловя на себе удивлённый взгляд Никиты. — Тёма, не нужно! Ты у нас в гостях… — Юлия Александровна, ничего страшного. Она благодарно похлопала меня по руке и ушла, а я взял первый попавшийся стакан. Руки погрузились в негорячую воду. И почему Кисе это не нравится? Может, мой родной Котяра действительно ненавидит влагу? Но я спинным мозгом чувствую чьё-то присутствие. У меня из-за спины высовывается Никита и берет из вазы зелёное яблоко. — Спасибо, — обжигает своим горячим дыханием моё ухо и громко добавляет: — Пока вы соберётесь в парк, я распеться успею. — У нас же отпуск! — не оборачиваясь, прикрикнул я. Спиной я до сих пор чувствую его тело. По плечам от осознания того, как близко он был, побежали мурашки. И (как это обычно бывает с Никитой) мой вопрос остался без ответа. Пение Киоссе было слышно на весь дом. Я невольно поймал себя на том, что заслушался. Может, у Кисы и нет таких выдающихся вокальных данных, как у Цоя, но он просто мастерски управляет тем, что имеет. Мало того, что у него есть свои «вокальные фишки» (он «играет» своим голосом, что делает его исполнение живым, ни у кого больше такого не слышал), так он ещё и эмоциональный!!! Может быть, там, где он не справляется вокалом, он покоряет искренними эмоциями. — Он с детства такой, — раздался печальный женский голос. Я даже не заметил, как Юлия Александровна вернулась. — В смысле? — чуть поворачиваю голову. — В смысле, относится так фанатично к тому, что делает. — Расскажите мне о нём, — попросил я, прикрыв глаза, — Каким он был раньше? — Никите всегда нравилось быть заводным. Среди друзей он всегда был, как «главарь компании». Все игры затевал он. Девочек старался не обижать, за это чуть ли не все его знакомые сверстницы в него влюбились. Я пыталась воспитать его хорошим… Я чуть не перебил её (хотел сказать, что у неё получилось), но вместо этого просто внимательно слушал. —…Он старался никогда меня не разочаровывать. На вокал он пошёл по моей инициативе. Я думала, это так, для общего развития. А он загорелся! С таким удовольствием каждый раз бегал в музыкальную школу. Много чего у него не получалось, но он тратил на это силы… И при этом, хорошо учился, всё так же гулял с друзьями… Я вот думаю, Тёма… Может, я плохая мать? — Что? — шокированно произнёс я. Откуда вдруг такие мысли? А по лицу матери моего хорошего (самого лучшего) Кота потекли слёзы. — Понимаешь, он пытался успеть всё. Иногда засыпал за домашними работами… Очень уставал. Я хотела, чтобы он чего-то добился, но не хотела, чтобы он так страдал! Он был всего лишь ребёнком!!! Порой я пробовала говорить с ним, чтобы он бросил все дополнительные занятия, рос, как все дети, хоть иногда отдыхал. Но он меня не послушал… Он старался быть идеальным. Может, это из-за меня? Может, я дала ему недостаточно любви и тепла, а он пытался их заслужить? — Успокойтесь, — я чуть приобнял её за плечо, — Это не так. Вы воспитали прекрасного сына. Он не держит на Вас зла, он вас очень любит и говорит о вас только хорошее. Всегда скучает, ждёт возможности увидеть Вас. Просто… Вы же его знаете: Никите всегда и всего мало! Он хочет стать лучше, чем есть, вот и пробует! Ваш сын замечательный. Я обнял её. Она беспокоится и боится зря. Она — счастливица, потому что у неё есть два маленьких чуда (Никита и Алиса). Таких добрых, умных, смелых и честных. Не всем родителям так везёт с детьми (а, может, просто не все родители могут воспитать таких).***
Мы до самого вечера гуляли в парке. Киса почти всегда убегал от нас. Подскакивал к очередной ёлке, трогал колючие иголки и рассыпал снег с тонких веток прямо на себя. Фыркал, краснел и морщил нос. Я только улыбался. Его волосы, побелевшие от снежинок, необычайно красивы. — Алиса, давай снеговика слепим! — ей-богу, как ребёнок! Пока Никита с сестричкой катают аккуратные круглые снежные комья, я просто навалял большую снежную кучу недалеко. Надел перчатки и руками начал придавать непонятному сугробу форму. Легко касаюсь пальцами — у моей фигуры появляются волосы. Провожу ладонями, как будто лаская снег — вырисовывается талия. Обычно я делал обнажённые изваяния, но ведь рядом сразу двое несовершеннолетних!!! Поэтому я создал своей «статуе» платье. А на шею… присобачил родинку, такую же, как у моего любимого Кисы. Пусть в этом образе будет что-то от него. — Ну, вот так и выглядит снежная баба, — я отошёл от плода своих трудов. Из снега я изваял женщину с длинными волосами, в массивном одеянии, с чуть заведёнными назад руками. — Ну ни фига себе!!! — Никита моментально отвлёкся от своего снеговика и прифигел от моего творения: — В тебе умер скульптор. — Знал бы ты, сколько я таких налепил в твои годы! — гордо заявил я. Как же его легко впечатлить! Малой так же, как и я, свалил кучу и полчаса пытался сделать из неё что-то. От усердия высовывает язык, поправляет чёлку и зачем-то дует на руки (зачем, он же в варежках?), выпуская изо рта густой белый пар. — Тебе помочь? — окликнул его я. — Нет, у меня всё хорошо получается, — соврал он (ну я же вижу, что не хорошо и не получается). Впрочем, я знал, что спорить с ним — дело бесполезное. Я катал Алису на санках, поиграл с ней в снежки и тайком поглядывал на Мелкого. Он сосредоточенно ворошил руками снег. Я тихо подкрался к нему сзади (а он и не заметил). — Получай! — я снежком намылил ему лицо. Киоссе упал на землю. — Вот сволочь! — он почему-то ржёт. А я бросаю взгляд на его красные ладони. — Дурак, вставай! Ты почему варежки снял? — Я хотел пальцами чувствовать то, что делаю, — с моей помощью он поднялся и отряхнулся. Я заметил, что его пальцы стали совсем ледяными. — Надень мои перчатки. — Зачем? — Надел быстро! Ты замёрз. А сверху — твои варежки! Юлия Александровна! — позвал я его маму, — Нам нужно домой, а то он простудится! Никита не сопротивлялся. Выходя из парка, я взял его за руку (если бы я мог его так отогреть!). Его ладонь в моей немного дрожит, но не вырывается. Чтобы это зрелище не было таким провокационным, хватаю за руку ещё и Алису. Всю дорогу думал только о том, что отпою моего бедового Котёнка сладким и горячим чаем, и из-под одеяла он у меня не выползет!***
— Нет, Пиндюра не будет спать в нашей комнате! — Никита упрямо свёл брови. Мелкий вредина! Не понимаю, почему он возмущается (в их с Алиской комнате две кровати и один диван). Неужели мне не найдётся места рядом с ним? — Никита, почему ты так ведёшь себя? — Мама, он может ночевать в гостиной. Там диван удобнее. — Хорошо, только прекрати истерить! — огрызнулся я и, схватив плед, попёрся в гостиную. Я просто хотел быть рядом. … Пару часов я просто лежал. В соседних комнатах стихли разговоры и погас свет. Я был один, сам с собой. Никита… Шёпотом я перекатывал на языке его имя, словно пробуя его на вкус. Ни-ки-та. «Ни» — язык прилипает к нёбу, укрывает, как одеяло. «Ки» — голос звучит глухо, будто сталкиваясь с барьером. «Та» — язык шлёпается об нёбо и отталкивается. Как волна. Ни-ки-та. Почему он сначала зовёт меня, а потом гонит!? Хотя, это Киоссе (чё ещё от него ждать?). — Тёма! — меня зовёт робкий голосок. На пороге стояла Алиса. — Что случилось? Тебе страшно??? — Тёма, ты не обижайся на Никиту. Он хороший. Только противный! — Я знаю, малыш. Да… Я только с одним не согласен. Никита — не хороший. Киса — лучший! — Приходи к нам. Никита спит давно. — Хорошо, малыш. Пошли. Алиса тихо закрыла за мной дверь в их комнату. Я лёг на диван. Жестковато, но терпимо. — Спокойной ночи, — прошептала Маленькая Красавица и скользнула под одеяло. Я отозвался, и стал смотреть, как чуть вздымается и опадает тело её спокойно дышащего брата. Никита спал на правом боку. Его дыхание было ровным и глубоким. С ним всё было хорошо… Так я и заснул. А потревожили меня чьи-то руки. Надо мной стоял бледный и взволнованный Никита. — Кис, тебе чего? — Тут неудобно. Перебирайся ко мне на кровать. Я тихо ругнулся. Как он себе это представляет??? — Это что, намёк? — Совсем, что ли!? Я буду спать на этом диване. В темноте послышалось недовольное мычание (кроме меня, Киса разбудил ещё и свою сестру). Киоссе поспешил к её кровати. — Прости, Лисёнок. Всё хорошо, моё сокровище, засыпай. Это просто поразительно! Самый мелкий, вредный и ершистый член нашей группы иногда тоже способен быть нежным!!! — «Моё сокровище»! — поддразнил я. В темноте не видно, но мой Котяра, кажется, покраснел. — Иди ты… на кровать! Я неохотно перелёг снова. Как тут тепло! Никита поджимал ноги на коротком диване. — Может, вернёшься? — Иди в задницу! — Киоссе снова ёрзает, пытаясь устроиться поудобнее. — Дак в твоей я уже… Спокойной ночи. Никита подложил руку себе под голову. Клетчатая пижама прям висела на его худом теле. «Откормлю, если удастся» — подумал я, перед тем, как заснуть снова.***
А вот о песне-то мы забыли!!! И, Киса, проснувшись, первым делом напомнил мне об этом упущении. Я погнал его и Алису чистить зубы, и только потом выслушал Мелкого. — Я написал её недавно. Ну, вернее, не дописал… Охотно верю, иногда Киоссе бросает начатое на полпути. — Что ещё тебе нужно дописать? — Припев. У меня написаны только куплет и бридж. — Давай я? — Я сам! Блин, и почему он такой упрямый!? Он включил свой синтезатор и наиграл мне мелодию, но всё равно я был сбит с толку. Показал текст. Но наша работа, естественно, заладилась не сразу. Я сел за драгоценный ноутбук Кисы. А Котяра постоянно сидел рядом. Честно, это отвлекало (причём, сильно!). Не могу сосредоточиться… Сейчас весь он устремлён ко мне. Такой любимый… Пушистые объёмные волосы, глаза того же цвета, что и у меня, тонкие губы, родинка на шее. Я писал, но на первой попытке строчки вышли какими-то дисгармоничными и неуклюжими… — Ну как? — спросил я, когда Киса читал то, что у меня получилось. — Скажем так, если это — рэп, то ты не рэппер! — почему он такой прямолинейный!? — Насколько я понял, уважаемый сударь, в переводе на человеческий язык это означает «Фигня, переписывай!»? — Вы правы, достопочтенный сэр, — мой Кот улыбнулся не хуже Чеширского. — Сударь, большое Вам спасибо. Благодаря вашему наезду я понял свою ошибку. Да вообще кому этот Малявка указывает!? Я уже несколько лет, как рэппер! С первого раза не всё и не всегда получается! — О, что Вы, сэр! Я на Вас наезжаю? Просто вот это — полная фигня! — Ща, Сударь! Щас я прыгну выше головы и погружусь без акваланга на самое дно, только для того, чтобы написать Вашему Сиятельству величайший рэп всех времён!!! — Ах ты Боже мой, как мы разозлились!.. Как мне страшно!!! Я весь дрожу, Пиндюра!!! В общем, мы очень долго ругались, как подобает воспитанным интеллигентным людям. В итоге, мы наплевали на приличия и послали друг друга (вот только не куда обычно, а всего лишь в баню). Киса психанул и ударил по ноутбуку (по своему, тоже мне, умный!). Но вскоре подошёл, извинился и больше мне не мешал. И остался доволен окончательным вариантом рэпа. Потом он пошёл в душ, а я остался в его комнате один (Юлия Александровна решила, что нас лучше не отвлекать, поэтому все, кроме нас, дружно устроились в гостиной). Осмотрелся. Комната была как будто поделена на две половины. И на обеих этих половинах стены были буквально завешены грамотами. На Алисиной половине их было пока поменьше, и все были связаны с каратэ. А вот у Кота их было больше, как по количеству, так и по разнообразию: вокал, театр, даже в поэтических конкурсах он побеждал! Ничего себе, я пацана выбрал… А колонки к ноутбуку он подключил те, которые я подарил! Каких усилий мне стоило их найти, кто бы знал. Но, в конце концов, ему нравится, и это главное. Ещё много фотографий. Интересно смотреть на моего Мелкого, когда он был ещё мельче! Вроде, и изменился, и не очень. Но мне нужно немного больше. Видео. Хочу слышать его и видеть. Раскрываю многострадальный ПК Мелкого (а пароли-то надо ставить!). Должно же у него быть что-то. Так и есть. Прямо на рабочем столе, «Никита Киоссе — Вiдпусти» (раньше мне, кстати, нравилась эта песня). Походу, этот отрывок из шоу «Голос. Дети». Он ещё тогда был очень жизнерадостным. Как я рад, что он пронёс в себе это качество сквозь года и дошёл до меня добрым, чистым и светлым. Вижу, как бежит обнимать свою наставницу, Тину Кароль. Он такой. Если ему хочется проявить чувства, то он их проявит, причём очень бурно. Дальше пошло небольшое интервью. Киоссе спрашивали на моём родном украинском языке, а он отвечал на русском. Я понимал всё от слова до слова, но запомнил только главное: у Котёнка начал ломаться голос. Ему придётся очень постараться. Он может и не потянуть. Вот, наконец, заиграла музыка. Если с первых нот мне казалось, что он для этой песни слишком юн, то уже припев я просто запойно слушал. Второй куплет. Молодец, очень мощно! Прекрасно. Горжусь тобой. Второй припев. Никита, ты просто околдовал меня! Столько красоты и силы… Но вот к концу припева что-то пошло не так. Красивый, льющийся вокал споткнулся на хрип. И так было несколько раз. Никита как будто прыгал на стену и без конца срывался с неё. И всё равно пытался. И каждое сиплое «Вiдпусти!» будто ранило меня. И плевать, что прошло уже несколько лет. Я был там с ним, испуганным мальчишкой, хриплым голосом кричащим «Вiдпусти!». Он наверняка столько натерпелся за эту минуту (даже меньше!). Ничего, он умница! Он преодолел эти голосовые мутации. — Молодец, — в который раз повторил я, с облегчением откинувшись на кресло. Дышал я тяжело, будто на все три минуты и десять секунд его выступления мне перекрыли кислород. — Спасибо, — раздалось у меня за спиной. Я увидел Никиту, его волосы были совсем сухими (и когда успели?). Рядом со мной он поставил две кружки. — Тебе эта. Я предпочитаю не кофе, — хорошо, что он перевёл тему. — Я не могу понять, Киса. Почему у тебя дома есть кофе, а ты его не пьёшь? — Мне не нравится. Мы молчали. Никита взял печенье и отошёл к окну. — Ну и что ж ты делаешь, поросёнок!? — взвыл я, когда он вытер руки об занавески. Так и не изменился, свинья свиньёй. А сейчас ржёт с моей реакции (для него это нормально). — Тёма-Тёма! Почему ты такой чистюля? Вот свёл же нас с тобой Бог, таких… — Разных, — отрезал я, — Да, Киса. Вот поэтому мы с тобой всегда будем ругаться. — Ну почему же? — улыбнулся он, — Это ведь не приговор! Все люди разные, но не все ж друг друга ненавидят, верно? Не делай упор на отличия между нами. Главное, не то, в чём мы различаемся, а то, чем похожи!!! Ты поищи что-то общее. Мы ведь так схожи! Ты даже удивишься!!! — И в каком месте мы похожи? — Тебе прям сказать? — покраснел Киса, — Но даже, кроме этого, столько всего наберётся! Мы с ним, как огонь и вода. Но ведь даже эти противоположные стихии вместе существуют на Земле. И у нас получится. Мы выручаем друг друга, делим вместе еду и кров, радости и печали. Да и Никита Киоссе всегда может вызвать у меня улыбку.
