Глава 25. «Дурдом». Толик Цой.
15 июня 2016 г., 00:00
Февраль. Месяц пролетел быстро, но нельзя сказать, что с нами совсем ничего не происходило.
Я прилетел в Москву раньше всех, четырнадцатого января. Было непривычно находиться в трёхкомнатной квартире совсем одному. Один стирал, один готовил. Без смеха Кисы, ворчания на него Артёмыча и тепла, исходящего под одеялом от тела моего Владика, было совсем тоскливо.
Впрочем, от одиночества я страдал недолго. На следующий же день приехал Влад.
— Привет, — я открываю ему дверь, позволяю себя обнять и невольно добавляю: — братишка.
— Привет, чувак, — он ставит на пол коричневую сумку и пожимает мне руку. Я задержал её в своей ладони чуть дольше, чем следовало бы.
Этот день прошёл вполне обычно, но я воспринял его, как маленький «медовый месяц». Я накормил Рамма гречкой с мясом и овощами. У себя в Кемерово и у Витвитского он ведь наверняка ел всякую гадость! Мы смотрели телевизор, смеялись и говорили. Рамчик даже сдержал обещание: повёз меня в торговый центр за такими же джинсами, как у него. Я купил, даже не примерив. Уже только дома я узнал, что они на два размера меньше, чем нужно. Как там говорил Никита? «Не накручивай без причин»? Хорошо, не буду. Может, я даже похудею специально, чтобы в них влезть.
А потом мы просто ходили по Патриаршьим. Кормили хлебом птиц, редко решавшихся топтать голыми ногами снег. Влад счастливо улыбался. Вскоре буханка полностью оказалась в его руках. Крошки падали на абсолютно белую землю, к ним слетались воробьи. Иногда к нам подходили за селфи или автографами, но нас это не особо тревожило. Главное — то, что Владик был рядом и больше ни о чём не переживал.
Несмотря на то, что Тёмы и его малолетнего воздыхателя не было, спали мы с любимым как прежде, в одной постели. Пришлось обнимать подушку, лишь бы не зажать его. Не нужно. Я дружу с этим прекрасным высоким юношей и очень дорожу этой дружбой.
Никита с Тёмой вернулись уже шестнадцатого. Это дело мы отпраздновали походами на всевозможные репетиции и небольшим застольем вечером в «МакДаке».
— Ну вот и как это называется? — заржал я при виде того, как Киса набивает щёки гамбургерами.
— Обжорство, — проворчал Артём, почти не глядя на него. Почему-то он целый день ходит какой-то злой, а Киоссе избегает его. Что такое? Мой юный друг ничего не говорит. С каких пор он стал таким скрытным???
Это продолжалось неделю. Потом всё как-то утряслось, и Киса даже начал качать права:
— Нет, ну это, блядь, невозможно! — кричал он на всех за столом, — Моя гостиная — моя территория, а не проходной двор!!! Влад через неё ходит на балкон курить, остальные — так вообще жрут на моём диване!!! Никакого личного пространства!
— Слушай, давай я буду в гостиной, а ты — на одной кровати с Рамчиком, — не хочу этого делать, но слушать вопли Школьника, как зовёт его мой любимый, больше не могу. Кто бы мог подумать, что такой милашно-няшный, скромный и обаятельный мальчик может иногда быть такой истеричкой!?
— С Раммом!? Нет, спасибо!!! Его храп по ночам меня не воодушевляет! — кажется, Владик обиделся. Я чуть сжал его плечо.
— Тогда Влад пойдёт в твою комнату, а ты будешь ночевать со мной.
— Вы издеваетесь? — поинтересовался мой бабник, — Там шумно.
Мы все как-то автоматически покосились на Артёма.
—Что? Не, ребят, терпеть этого мелкого придурка рядом с собой двадцать четыре часа я не буду,— он сложил руки на груди.
Но Киоссе вновь проявил свою непробиваемую натуру. Этим же вечером он пришёл под дверь к Тёмычу.
— Зря стараешься, — Пиндюра в трусах со скепсисом наблюдал за тем, как Киса садится прямо на пол у порога его комнаты, поправляет пижамные штаны и поуютнее кутается в тёплое одеяло.
— Либо ты меня впускаешь к себе в комнату, либо я сплю прямо здесь! Я не шучу!!!
— Спокойной ночи, — холодно отозвался Артём, закрывая за собой дверь спальни. Киса подмигнул нам с Владом: «Прорвёмся!»
… Ночью я вышел из своей комнаты, чудом не разбудив Рамма. Никита до сих пор спал сидя у двери Тёмы. Я потрепал его за волосы:
— Мммм… не трогай, — не хочет просыпаться.
— Пойдём к нам в спальню.
— Нет… я… своего... — заснул опять. Как хочет.
…Я не знаю, что произошло, но факт остаётся фактом: когда я вышел в коридор снова, Малого там не было! И с тех самых пор наш упрямый Школьник ночует в одной комнате вместе с Артёмом.
***
Тактика, которую избрал Киоссе, была проста и опасна: он решил, что если заставит Тёмыча чаще о нём думать, то тем самым завоюет его сердце. Не знаю, почему он думает, что это подействует. Велика вероятность того, что результат будет диаметрально противоположный. — Всего-то пятьдесят процентов!!! — обиженно поправил меня Никита. Но, так или иначе, если даже Малой и не добьётся своей цели, то Артём его до смерти не забудет, это точно! Все хлопоты Пиндюры были каким-либо образом связаны с Кисой. Интересно даже наблюдать за тем, как Никита им помыкает. Как бы Тёма ни возмущался и ни психовал, он всё равно сделает так, как хочет его наглый сосед по кровати. Я предупреждал Киоссе много раз о том, что его затея приведёт лишь к ненависти Артёма. Но Мелкий упорно не желал в это верить. Вместо этого он… учился варить кофе. И даже сам стал его пить. — Не, ну а чё!? Пробовал я его в Рязани. Пить можно… Мне Тёма варил. После того, как мы поцеловались. — Вы целовались!?!?!? — Ну тихо-тихо!!! — зашипел Мелкий, рукой зажимая мне рот, — Не забывай: твой Влад в соседней комнате. Мои секреты ему знать необязательно!!! — Прости. Так правда? — я понизил голос. Не может быть! Так Киоссе смог!? — Да. — Хрена себе… И ты ещё без синяков??? — Ну… Типа того, — покраснел Никита, — Потом, правда, пришлось дарить всем встречным девушкам презервативы. Вот только не спрашивай, зачем!!! — взмолился он. Ладно, не хочет говорить — не надо. Я вцепился руками в табуретку: — А что потом? Он признался, что любит тебя? — Пока ещё нет. Три простых слова повисли в воздухе. — Тогда и не пробуй. Я вздохнул. Артём его отдинамил. Обидно за нас обоих. Если уж у Мелкого не получилось, то у меня точно ничего не выйдет. Но Никита — грёбаный оптимист! Всё никак не перестанет мечтать. Мне даже кажется, что он больше меня ждёт нашей с Владом любви. — Прекрати комплексовать. Вон бери пример с Михаила: она не стесняется каждый день куда-то приглашать нашего Рамзеса! А ты знаешь, какая она страшила!!! Ведь ты гораздо красивее, чем она! Я только хмыкнул. Скажите, вот как объяснить этому Мелкому, что он сравнивает в принципе несравнимые вещи!? Мужская и женская красота живут в параллельных вселенных, следовательно — не пересекаются. Да и, может, внешность не так уж и важна!? Миша по-своему хороша, но мой любимый явно нашёл в ней что-то ещё. Но Кисе не до моих раздумий на тему красоты и любви. Потому что теперь от Тёмы постоянно слышится: — Мелкий, сделай кофе! Самому лень, поэтому он сначала просил нас, но Киоссе, естественно, реагировал быстрее. Поэтому нынче все просьбы Тёмыча предназначаются Никите. Молодец, Малой! Понемногу подсаживает Пиндюру на свой кофеёк!!! Этот мальчик не промах, своего не упустит. Может быть, рано или поздно у него всё получится?***
— Да чтоб ты умер! — кричит Киоссе. Эта фраза предназначается бедному ноутбуку Мелкого. Никита нетерпеливо бьёт пальцами по клавиатуре. — Киса, ты от своего слэша уже совсем того, да? — А то! — радостно ответил Школьник: этот его «Фикбук» наконец загрузился. Абсолютно не понимаю его. Ладно, если бы читал про себя и Артёма. Но нет. «Свита»… Или как она там называется!? Кстати об этом: Святослав Степанов часто стал появляться в нашей квартире. Обычно Киса прямо с порога обнимает его, и эти двое запираются в гостиной. Не знаю, что они там делают, но из-за стены до нас доносятся смех, бурные психи, иногда — обиженные вопли. После этого Свят обычно остаётся попить с нами чая, и мы без конца болтаем. Никита очень рад его визитам. Да и неудивительно: они сильнее всех дружили на проекте. Я расспрашиваю Степанова об остальных членах его команды: Маркусе, Славе и, конечно, Грише. Владу фиолетово: ну приходит, и приходит. Тёма же раздражается: шумы из гостиной мешают ему распеваться. Тренировкам мышц и вокала Пиндюра стал отводить много времени. Малой предложил ему возобновить свои уроки по пению, но Артём ответил решительным отказом. В общем, живём весело. Никита так и не оставил свою привычку орать: «Спасибо, Олимпийский!» после каждой песни на репетиции. Знаете, как говорят: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся…» — Это г-график ваших вы-выступлений на ближайший месяц, — Константин Меладзе протянул нам длинный лист бумаги. Список был очень длинный, но вся его соль была лишь в одной строке. Когда мы её увидели, у нас у всех вытянулись лица, а несдержанный Киса даже чуть не матернулся при продюсере. «14 феврваля. Концертный зал «Олимпийский»».***
И вот уже две недели мы репетируем раз в семь усерднее и дольше. Не знаю, как у остальных, а я так устаю, что даже уже почти не реагирую на Влада, который, не раздевшись, уже полулежит на мне. — Спокойной ночи, — проронил он и заснул, едва коснувшись головой кровати. Не обижаюсь на него. Я сам измотан. Домой мы приходим только для того, чтобы поспать. Сон-репетиции, репетиции-сон. Обнимаю его и через несколько секунд уже сплю. Но Константин потребовал от нас работать без фанатизма, что помогло нам выкроить по нескольку часов в день на отдых. — «Я не дам, я не дам я не дам, и не проси!» — запел Влад. — Да я как-то и не просил!!! — заметил Киса, откусив немного от пирожного. Мы на кухне. Свободный денёк было решено убить на генеральную уборку. Мелкий и Влад были очень недовольны. Но если я их не заставлю, то больше и некому. Хотя, кто бы жаловался!!! Вот, например, сейчас эти двое радуют себя пирожными и лимонами. Тёма натирает пол, а я вожусь с посудой. Кстати, нужно будет выделить из расписания ещё немного времени: у нас газовая колонка, кажется, сломалась. Горы тарелок мою в диком кипятке! Хорошо хоть руки успеваю убирать! — Рамон, ты чего такой недовольный? — Никита пододвинул свой стул к Владику. Его манящие губы кисло, прямо как лимон в его руках, усмехнулись: — Мы весь день убираем квартиру. Почему мы не можем провести его друг с другом? Или хотя бы просто с тем, с кем захотим. Да блин, я даже на Свята согласен! — Ты чего? — улыбнулся в ответ Киса, — Нам же было весело! И что ты имеешь против Свята!? Я знаю настоящую причину недовольства любимого. Забитый график мешают Владиславу заняться поисками дочери. Я и он уже обзвонили половину знакомых его бывшей жены. Узнали только одно: никто из них не в курсе, где Вероника. Вероника… Мне больно. За неё: нелегко оправиться от предательства. За Влада: ужасно разочаровываться в человеке и терять близких. За себя: она успела хотя бы немного ощутить на себе его любовь. А я о таком и мечтать не смею. Выключаю воду. Пусть немного охладится. Понимание крепко ударило мне по голове: нет женщины ближе Рамму, чем его бывшая жена. Никакая, никогда. Как бы ни любил его я или другие. Даже Миша пока не может похвастаться таким. У Вероники и Влада есть самое святое: общее дитя. И пока что никто с Раммчиком не связан такой сакральной и нерушимой связью. Поворачиваю ручки крана. Тарелки нужно домывать. — Ты чувствовал себя когда-нибудь ненужным? — резко спросил Владик у Малого. В груди что-то сжалось и похолодело. Влад несчастен!? — Нет, никогда такой хернёй я не страдал, — Киоссе откинул волосы с лица. — А у меня так было, — отозвался Тёмыч и впервые поднял взгляд на обоих парней,— Но это подростковое, проходит. — Вот как, — хмыкнул Рамм, — Значит, я так и не вырос? — И почему я не удивлён!? — Киса возвёл очи к потолку. — Я был никому не важен, — каждое слово Влада будто проходилось огнестрельным ранением по мне, — Возвращался домой, где слышал в основном упрёки и ругань. Меня умели только предавать. Мои чувства были всем до лампочки, никто даже не догадывался, что, оказывается, они у меня есть! Я даже один раз разозлился на жизнь, вены порезал. Спасла тупость: моя и лезвия. Я хочу всего лишь проводить время с важными для меня людьми. Я хочу, чтобы они относились ко мне так же, как я к ним. Я хочу, чтобы они были веселы и счастливы. Я хочу слушать их просьбы о помощи и помогать им. Это ведь хорошо, когда ты так нужен!? — его голос дрогнул. Киоссе среагировал, как всегда, моментально: он кинулся к Рамму и зажал его своими тонкими руками. Затем этих двоих обнял Артём…. А я не двинулся с места: не мог! Владу плохо. Он почти умер. Если бы всё сложилось хоть немного иначе, я бы никогда его не встретил! Я не буду лгать: до него я влюблялся. Но любовь к Владиславу Рамму — точно последняя. Когда я раньше окунался в это чувство, новое было сильнее предыдущего. Такого больше не будет. Я знаю: моё сердце просто не сумеет полюбить глубже, чем сейчас. Я до конца жизни буду любить этого кареглазого русоволосого парня-мечту. Я скучаю без него. Я не замечаю никого, если нет его. Следую за ним. Может, я глупый и скучный, но я делаю попытки его понять. Я хочу объяснить ему, что он не одинок. Что у него есть мы. Что меня нет без него. Что он нужен мне. Я скажу ему это… — Ааааааааа! Чёртова нестерпимая, невыносимая боль!!! Смотрю на тыльную сторону ладони. Его теперь украшает довольно милое бесформенное розовое пятно. Никита разомкнул объятия, подскочил к крану и подставил пальцы под горячую воду: — Толя, твою ж мать!!! Тут же свариться можно!!! — Обжёгся? — Влад подошёл и стиснул в своих руках мою, — Ой, прости! — ослабил хватку, — Наверно, очень больно. Что делать? — он неуверенно покосился на остальных. — А ты не знаешь? — крайне удивился Киоссе. — Нет, — любимый действительно выглядел очень растерянным. Его глаза цвета шоколада поочерёдно обращались то к моему ожогу, то к ребятам. Киса лишь вздохнул: — Всё ясно, — он открыл один из шкафчиков и извлёк оттуда банку, — Помажь этим ожог. Вот только умоляю, не сожри!!! — Мёд? — Рамчик лизнул густую субстанцию цвета янтаря. — Прекрати жрать, я сказал!!! Зачерпни и размажь по руке. Робкие липкие пальцы коснулись обожжённой кожи. — Ай, — прошептал я, но руку не убрал. — Подуй. Ты же видишь, что ему больно, — Никита, стоявший над нами и контролировавший весь процесс, обратился к Рамму. — Что? Может, мне ему ещё, как мама сыночку, поцеловать ранку и сказать: «Всё пройдёт»? — возмутился любимый. — Если я потребую, ты так и сделаешь, — абсолютно серьёзно заявил Киса. Влад уже, похоже, был готов взбунтоваться, но его осадил Пиндюра: — Рамзес, прекращай! Ты-то сам не знаешь, что делать. Представь, если бы Толян, не дай Бог, умирал. Как бы ты ему помог??? — Сказал бы: «Ай-яй-яй, как ужасно!» — смутился Владик. — Вот и не возникай!!! — Киоссе уже почувствовал свою власть над всеми. А это по теории Вероятности означает сто процентов чего-то ужасного. Так и есть. Весь оставшийся вечер Мелкий гонял Влада по оказанию первой медицинской помощи. Ещё и со мной в качестве учебного пособия!!! Наложение жгута, повязки, обработка ран, переноска меня с помощью Артёма, непрямой массаж сердца… Даже чуть не дошло до искусственного дыхания. Наверно, оно и к лучшему: если бы Владик решился на такое, я не то чтобы не очнулся — вообще бы умер от счастья! Вот и как я дружу с этими людьми!?!?!? — Вот после этого, Раммон, только попробуй сказать, что ты не нужен никому, — Киса устало лёг на плечо Пиндюре. Тот поморщился, но не оттолкнул его, — А как же мы??? — Лично тебе я нужен лишь для издевательств, садюга маленький!!! — едва переводя дух, огрызнулся Влад. — А Толик? — Тёмыч кивнул в мою сторону, — За этот день ты ему уже несколько раз жизнь спас. Раммчик посмотрел на меня. Неужели, это надежда в его глазах? Я бы хотел оставить при себе то, что чувствую. Но оно метило наружу! А Влад нуждался в моих словах. Я улыбнулся лишь оттого, что могу это сказать: — Это правда,.. брат. Ты мне нужен.
