Добро пожаловать в любовь.

      Немного обо мне. Имя: Анатолий Цой, возраст: 25 лет, состояние души: хронический пиздец. Простите за мат, но иначе и не скажешь. А что, думаете вы, является этому причиной? Виновата любовь.       В «Хочу к Меладзе» я столько раз пел о боли, но тогда я не мог ещё понимать, что это такое — настоящие страдания, настоящая любовь.       Это самое первое подобное чувство в моей жизни, когда теряешь сон и аппетит, хочется рыдать и смеяться... Но хочется и умереть.       Я не знаю, что мне делать. Даже выговориться некому. Когда точно понял, что влюбился, пошёл к психологу и рассказал о своей судьбе. И почему-то он плакал... А я ведь даже ещё имя не успел назвать того, кого люблю! С тех пор я не хожу к психологам.       Всё бы ничего, но... Ирония судьбы в том, что объект моего воздыхания — парень. Сам в шоке! Он далёк от идеала, как Астана от Нью-Йорка, но для меня он лучше всех.       Как и любое большое чувство, моё началось с малого: нас поставили с ним в один коллектив. Теперь я уверен: это судьба руками Константина Меладзе нас сводила! Сначала, его спасли, когда его группа вылетела и поставили к нам, в коллектив «седаковцев». Затем, нас определили в группу «MBAND», теперь же мы спим в одной комнате... Что-то я поспешил.       Так вот, он стал одним из «седаковцев». Когда ему сказали, что ему даётся шанс, его спасают, он плакал. Это ещё тогда тронуло меня. Я знаю, момент был очень тяжёл для него, но он не побоялся проявить эмоции именно так. Он не боялся общественного мнения, его страшил отказ от мечты.       Он побежал к нам, споткнувшись на лестнице. На левую ногу, не очень удачно. За ним ещё тогда волочились нехорошие слухи... Но вот таким уж он вошёл в мою жизнь. Я приобнял его, чтобы подбодрить. Всё хорошо, уже всё закончилось... Нет, наоборот: всё только продолжается!       В начале я возмущался: постоянно, постоянно он бегает за бабами!!! Репетиции для него стояли на десятитысячном месте. Что за безответственность!? Один секс на уме...       Аня с ним, конечно, намучилась... Но где-то в середине нашей подготовки к выступлениям до него начало что-то доходить: он выглядел всё более обеспокоенным. Времени оставалось мало, он не успевал влиться в коллектив, и он, похоже, сам это понимал. Я видел искреннее раскаяние этого мальчишки.       Поэтому, я предложил ему свою помощь, надеясь, что он её примет. Что тот с радостью и сделал. И тогда он проявил столько старания и упорства, сколько от него невозможно было и ожидать! Он начинал мне нравиться.       И пусть про него говорили, что он гуляка и бабник, я почему-то уверился, что это не так. Я заинтересовался им, узнал его немного, и понял, что он — один из самых замечательных людей в моей жизни.       Я присутствовал на записи видео-обращения, которое должно было идти перед выступлением «гагаринцев». Он сказал одну фразу: —... В-в голове появляются мысли, что... может быть, вообще меня никто н-никогда не будет любить?       Он начал заикаться и чуть не заплакал, произнося это. Я был шокирован: так вот, что у него на душе! Я узнал его. И узнал любовь.       К концу недели мы стали если не друзьями, то, по крайней мере, очень хорошими приятелями. А совсем скоро...       Мы должны были петь песню Аллы Пугачёвой — «Нас бьют — мы летаем». Для пущего эффекта на наши костюмы нанесли царапины и искусственную кровь. Надо мной поиздевались больше всех: меня решили изобразить, пронзённого стрелами. Всю мою грудь обмотали проволокой и бинтами.       Давит. Я посмотрел на себя и пришёл в ужас: так натурально!!! Не могу дышать. Похоже, я действительно умираю... Еле объяснил Наставнице, что мне плохо. Меня спешно стали приводить в чувство. Я до сих пор помню: нашатырь, и его взволнованные глаза. Он переживал за меня! Стоял рядом и не находил себе места. Никогда этого не забуду.       Выходя на сцену, он переглянулся со мной: мол, всё нормально? Кивнул ему: да. И соврал. Но всё это было забыто: началась музыка. Превозмогая боль, воспоминания о его беспокойном взгляде и моё бешено бьющееся сердце, я запел. И откуда только силы взялись? Держал в руках «окровавленный» муляж сердца (один он приводил меня в ужас), думал, что это моё.       Маркус спел припев очень классно. Супер. Второй куплет.       Влад очень грациозно поворачивается. И начал петь: жёстко, плотно. А под конец уже нежнее... Молодец, горжусь им. Красиво и мощно.       Поём вчетвером, спрыгиваем к зрителям. Я прям чувствую их внимание. И финал. На фразе Маркуса обрывается фонограмма. Какого?.. Беспомощно смотрю на Влада: прошу, не растеряйся!!! И он, как будто услышал меня.       Снова поём вчетвером. Наблюдаю за ним, чтоб чего не напорол. Зрители кричат от восторга. Оказывается рядом со мной. Не волнуйся, я рядом.       Из-за долбаного каркаса не могу нормально поклониться. Костя похвалил нас. Особенно похвалил Маркуса и Влада. Рад за него. К тому же, в этом его триумфе есть что-то и от меня. Ухожу со сцены под восторженные крики зрителей, обнимая его. Что может быть лучше!?       Сделал комплимент Наставнице. Спасибо тебе, Аня. Спасибо за всё.       А вот следующее выступление... Это, конечно, жопа!!! Мы находились в тёмной изолированной комнате, к тому же, огромной. Напряжение с моей стороны нарастало. Чтобы сбросить его я решил жестоко приколоться над группой Полины Гагариной. Крикнул писклявым голосом: «Гагаринцы, побежали!»       Влад и вся наша команда так ржали... Нет, мы сочувствовали, конечно, ребятам, но... Смех объединяет.       «Седакоовцы, седакоовцы» — танцую и кривляюсь. Его это смешит. Опять. Бежим!!! А он за мной, чувствую спиной его дыхание.       Влад, поёте вы с Маркусом, конечно, круто, но... Ты — сволочь, скотина и бабник!!! Кобелём родился, кобелём и помрёшь. Думаешь, я не соображаю? Да ты бы этих девок из "Фабрики" трахнул прям на сцене при зрителях! Я — дурак! Как я мог ему поверить? Может, и слава Богу, что его убрали из нашей команды... Пусть я обнимал его крепко, я был рад его и отпустить.       За кулисами он пропел: «Вот и кончилась тетрадь, а повесть недописана. Прости меня...»       Невероятно чувственно. Забавно, но я воспринял эти строки на свой счёт. По иронии судьбы, песню «Вопреки» пришлось петь моей команде. Я выплеснул всю душу, всё, что в данный момент в ней накопилось. Любовь к этому дурному мальчишке. Я пел ему и знал, что он меня слышит.       Аня, прости, что ухожу. Не хотел причинять тебе боль, это не моё решение. Я был в шоке, ты как мама мне стала. Ты сказала, что скучаешь по Рамму. Я тоже скучаю. Прости меня. Мы с ним будем вместе.       Я решил... Я признаюсь ему. Глупо верить во взаимность, но хотя бы успокою своё горящее сердце. Пусть он узнает правду, он имеет на это право.       Влад входит в гостиную, где мы с ним ночуем. Его светлое лицо, моя кислая мина — какой контраст! Сейчас, прямо сейчас! Чтобы не было возможности струсить. — Влад, я... — негромко произношу всего два слова, но распахивается дверь, врывается Константин и говорит, что нам пора собираться на концерт.       Как жаль... Видно, не судьба.