Добро пожаловать в любовь.

      Я, дурище, решившее сегодня признаться Владу и прерванное Костей, теперь совершенно не понимаю с чего начать. Просто сказать ему? Нет, не решусь. Я ведь не знаю его реакции на подобные отношения. Вдруг он не поймёт? Даже я не понял бы...       Ночью мы вернулись абсолютно никакущие. Я был готов спать в коридоре на полу, что, собственно и пытался сделать: устало грохнулся на него, как старый дед. Влад, усмехнувшись своими неземными пухлыми губами, подал мне свою длинную ладонь. С трудом подняв тяжёлого меня, он неловко приобнял и потащил в нашу гостиную. Там он, опустив мою тушу на диван, хлопнул меня по плечу: — Ты молодец, классно пел. Как всегда, — он улыбнулся. Как же я люблю эту улыбку! Моя усталость начала куда-то исчезать. Слышать от него похвалы — всё равно, что орден получать! Только мне слегка неловко, что он, такой тощий, тащил меня на себе. — Спасибо, — шепнул я ему: Вера уже давно дремлет, остальные только вернулись и тоже хотят спать, не надо шуметь. — Пустяки, — отозвался он, разбирая для себя кресло-кровать, — Тебе простынь дать? — Нет, я и так... — не успел договорить: в лицо мне прилетело тёплое одеяло. Фиг с ним, спасибо и за это. Оставшись в одних трусах, нырнул под одеяло. Он снимает майку... Краснея, я натянул одеяло по самые уши.       Мда, чего-то я не подумал об этом, когда соглашался на просьбы Артёма и Ника спать вместе с Раммом!       Когда он наконец уснул, я украдкой встал с дивана и на цыпочках подошёл к его постели. Во сне Влад так прекрасен. Его кожа кажется усеянной блёстками, ресницы кажутся метровыми, губы — ещё более пухлыми... Буду сидеть с ним всю ночь и до самого утра. Спать не хочу, а если бы и хотел — не смог бы: дело в том, что Влад храпит, как воскреснувший тираннозавр. Господа Киоссе и Пиндюра вконец с ним намучились и стали просить меня ночевать вместе с ним. Выглядело это примерно так: — Толя, ну пожалуйста! — голосил Никита. — Ну с ним реально невозможно выспаться!!! — Тёму передёрнуло. — Похоже, Влад — настоящий монстр в постели, —прокомментировал я. —О дааа, — саркастично ответил Никита, — Влад — огонь-мужик, передохнуть мне не даёт!       Мы засмеялись. Деланно-надменно зевнув, я спросил: — А мне какая выгода с ним делить спальню? Я тоже высыпаться хочу.       Парни зло зыркнули на меня. Я-то и так был очень даже не против ночевать с ним (ну ещё бы!), но надо же повыламываться, чтобы остальные ничего не заподозрили! — Ладно, — протянул я, — Я согласен. Бухло за вами.       Так я получил любимого рядом и четыре бутылки коньяка. Чем плохо!? В тот день я сделал открытие: я ещё и умный!       По моему телу начал стекать липкий пот. Как жарко! Я подошёл к окну и распахнул его настежь. Боже! Раньше я всегда крепко спал ночами. Дурак... Разве ж я знал, что по ночам такой свежий воздух!? Хочу надышаться им. Вдохнул так, что у меня заболели лёгкие. Спасибо тебе, Влад. Из-за тебя я полюблю вставать ночью.       Я долго смотрел на фиолетовое небо. Оно было ясным, звёзды светили прямо мне в лицо и чуть задевали своим сиянием спящего Влада. Внезапно в небесах возникла огненная полоса. «О, звезда!» — успел шёпотом воскликнуть я. Дурак, желание надо было загадывать! Впрочем, моим желаниям исполниться и так не суждено: слишком они невозможны.       Ладно, вернусь к признанию. Попытка прямо сказать ему провалилась... Нужно как-то по-другому. Как говорят в книгах и сериалах, самый лучший способ изложить свои мысли — это написать. Записка!       Я на носочках подбежал к своей спортивной сумке и достал оттуда блокнот. Нихрена не видно. Напрягая глаза, нацарапал пять слов: «Влад, я люблю тебя. Толя». Вот самый верный способ признаться! О чём я раньше думал!? — Аааах, — негромко зеваю. Похоже, счастье тоже может вымотать. Зверски хочу спать, и даже «звуковое сопровождение» в исполнении Влада помешать мне уже не в силах.       Я положил моё короткое письмо на стол, на самое видное место. Завтра Влад увидит её, и всё решится для меня. Перед тем, как заснуть, я зарылся в одеяло и с грустью смотрел на звёзды сквозь открытое окно... * * *       Сон. Такой хороший, долгожданный. Я и Рамм. Он читает моё послание. Сейчас — момент истины. Он, улыбаясь, протягивает мне руку...       Блин. Я не спеша просыпаюсь. Такое чувство, что меня насильно и жестоко вытянули из этого состояния, которое мне приносит столько счастья. Блядь!!!       Как холодно! Тяжело раскрываю веки. Неприятно шумит в ушах: это аукает разбушевавшийся ветер и стучит о стены оконная рама. Чёрт, какой сильный ветрюган! Подскакиваю, закрываю окошко. Кошусь на спящего Владика: блин, он весь дрожит! Я дурак! Почему я раньше окно не закрыл?       Я ожесточённо сдёргиваю с моего дивана одеяло, накрываю им Рамма. Из-за меня он может заболеть!       Он до сих пор трясся. Я положил ладонь на его лоб: слава Богу, не очень горячий, только мокрый слегка. Пускай спит. Возвращаюсь к себе в постель и ложусь на левый бок, поджав ноги под себя. Неудобно и холодно до жути! Ничего, до утра всё равно недолго... * * *       Скрипнула дверь в гостиную: Влад пошёл в душ. Открываю глаза и сажусь на диван. Записки на столе нет. Ух ты ж, мать моя женщина! Неужели прочёл? Бляяя, ну зачем я это сделал!? Будут мне теперь поминки на том свете и на этом! Я — дурак! — Ты чего спал в одних трусах? И почему твоё одеяло было на мне? — раздался надо мной его грозный голос. Он вытирал полотенцем мокрые жёсткие волосы. Меня всего забрызгал, мать его! — Ты простудиться мог, — неумело оправдывался я, — Я... Окно... Влад хмыкнул, и отошёл от меня. Почему он молчит? До сих пор возится с волосами. Скажи уже, Влад, скажи! Отшей меня, наконец. — Ааааха, я хочу есть, — лениво зевнул он. Потом пробубнил себе под нос что-то о том, что надо будет спросить у Кости насчёт выступлений и всего такого и пошёл к продюсеру. Рисковый парень! Знает же, что Костя без жалости придушит любого, кто помешает ему творить...       Странно только, что я не получил от Рамма пизды из-за записки. Почему? Он её не видел или... Боже, Боже, Боже, неужели ему не всё равно!? Может, он тоже любит меня! Может, он сейчас вернётся и признается мне при всех! Может, мы уедем с ним вдвоём куда-нибудь в Лондон и пошлём нашего продюсера на...       Блин, как же больно! Я не заметил, как от всех этих светлых мыслей закружился по комнате и упал, не удержав равновесия. Похоже, думать плохо про Константина Меладзе опасно для здоровья.       Я валяюсь на ковре. Мда, всё-таки я безнадёжен. На полу лежу только я и какая-то белая хрень под диваном...       БЕЛАЯ!? Неужели?.. Нет, только не говорите мне, что!..       Протянул руку. Блядь! Ну как моя записка оказалась под диваном!? Это же наверняка потому, что один очень «умный» человек спал с открытым окном! Ветром унесло, наверно. Значит, Влад пока ничего не знает. Я несильно ударил кулаком по полу.       Встаю. Толя, будь мужчиной! Не нужно представать перед Владом размазнёй. Отряхнулся.       Рамм влетел, закрывая дверь. Из коридора раздавался дикий ор: как и предполагалось, Костя видеть Влада был совсем не рад. Я незаметно сжал моё письмо в кулаке. — Ну, — смущённо произнёс Влад, — бывает и так. Он меня послал и сказал, что я спугнул его вдохновение. Надевай штаны и пошли есть, — он кивком указал мне на то, что я до сих пор разгуливаю по дому в одних трусах.       Сгорая от стыда, я натянул на себя футболку и джинсы. Влад терпеливо ждал меня. Я бросил своё непрочитанное письмецо в карман и пошёл с ним.       Прямо возле двери в кухне висело расписание. Я прочитал: 1. Верочка. 2. Толик Цой. 3. Тёма. 4. Никита. 5. Влад Рамм.       Я, значит, следующий... В моём расплющенном мозгу родилась одна шальная идея.       Я белозубо улыбнулся и сел рядом с Владом. Хорошо, что мы с ним — друзья. Я могу быть рядом и помогать ему, прикрываясь так называемой «дружбой».       Костя, похоже, уже забыл про косяк Влада. У него были совсем другие заботы.       Никита совсем не обрадовался поручению Константина обучать Пиндюру вокалу, вижу по физиономии. Вообще, Киоссе — это нечто! Он и не врёт уже почти никогда, потому что по его лицу все эмоции и мысли видны. Сейчас он обижен и расстроен. Он неправ. Не мне судить, но по-моему, тренировать Артёма — это не так уж плохо: он умный и целеустремлённый парень, который знает, кто он и чего хочет.       ...Всё-таки, самое сложное — это накормить толпу. Я целый день носился по магазинам, терпеливо переносил внимание женщин и не только их и крутился возле каждого из ребят, спрашивал, что им нравится, чтобы не облажаться завтра. Задолбали! Зато узнал, что Владу нравятся макароны. Уже кое-что!       Снова выступление. Снова выкладываюсь, чтобы рассказать о своей любви Рамму, а может быть — дождаться его одобрения, как вчера. Мда, чего-то я снова замечтался...       Чёрт, и как же я устал! Возвращаюсь домой абсолютно опустошённый. Но уже сегодня не Влад помогает мне, а я ему: он был абсолютно без сил, не мог даже раздеться! Слава Богу, он не заметил, как я был смущён, когда снимал с него штаны. Я снова отдал ему своё одеяло: мне оно всё равно не понадобится, увы, спать сегодня я не буду.       Я пожелал ему спокойной ночи и тихонько вышел из гостиной. Могу поклясться, что проходя мимо спальни Артёма и Никиты, слышал их голоса. Нашли время разговаривать!       Я стою у плиты, и раскатываю тесто. Торт «Наполеон» — для моей сегодняшней идеи то, что надо! Только вот этой сложнючей гадости нужно как минимум десять часов, чтобы коржи пропитались. Поэтому пришлось мне начать кулинарить на двенадцать часов раньше моего «дежурства».       Так, коржи нужно поставить в духовку, а я не могу, засыпаю. Если поставлю и задрыхну — они сгорят. Сжимаю кулак: как же я зол! Неужели моё признание опять, как говорит Никита, накроется пиздой!? — Ты чего не спишь? — Вера в длинном шёлковом халате и с растрёпанными волосами неслышно подошла ко мне, кивнула на коржи и горы муки на столе, — Торт? Может, ну его, а!? Зачем он нам??? — Не могу, это очень важно, — негромко проговорил я, — Тебе что-то нужно?       Нет, блин, она со мной поболтать пришла в два часа ночи! Я — дурак. — Да, воды дай, пожалуйста, — прошептала она.       Я протянул ей стакан. Она очень жадно пила, обхватив его пальцами. — Может, мне помочь тебе? Ты так до утра не закончишь! — Не надо, — отказывался я, — иди спать.       Она молча взяла меня за руку, усадила за стол. — Поспи немного, — она погладила меня по голове, — а я тебя разбужу, когда крем намазывать. Я буду печь коржи.       Я так зверски устал, что мне хватило одних лишь её слов, чтобы отключиться. Но она не солгала: из состояния сна меня вытянули её мягкие руки. — Ты классно выглядишь, — устало усмехнулась она, — полусонный, встрёпанный и с белой от муки щекой.       О, Женщина! Сконфуженно вытираю лицо. Она помогала мне намазывать крем. Вера — настоящий друг, красивая женщина, хорошей женой кому-то будет. Интересно, почему Костя на ней до сих пор не женится? Он ведь давно уже к ней неравнодушен, это не секрет. — Спокойной ночи, — помахал я ей рукой. Она снова улыбнулась и исчезла за дверью. А в гостиной меня ждал...       Мамочки, никогда бы не поверил! Аха, Влад уже всех своим храпом испугал, а один спать боялся! Я долго ещё вразумлял это неразумное и горячо любимое существо, убеждал его, что никаких бабаек и йети нет, что они не заявятся ночью за ним, и что не существует таких длинноногих снежных людей, которые смогли б забраться в нашу гостиную через окно четвёртого этажа. Наконец, уснул и он. * * *       Уже третий день наша группа находится в этом городе, и уже вторую ночь я почти не сплю! Проснулся на час раньше обычного: я ещё завтрак не приготовил.       Ребят с их противоречивыми пожеланиями я торжественно послал на фиг. Приготовлю моё любимое с детства блюдо — бешбармак. Владу тоже должно понравиться, с лапшой же! В общем, это будет вкусно, а особо придирчивые пусть изволят жрать вчерашние отбивные!       Испечённый нами с Верой «Наполеон» гордо и красиво стоял прямо на микроволновке. Провозившись с бешбармаком, я растопил шоколад, достал орехи и отрезал от торта небольшой кусок. Достал записку из кармана. В этом и заключалась моя вчерашняя случайная идея: я немного раздвинул слои торта и положил записку в середину, затем посыпал орехами и полил шоколадом. Этот кусочек я оставлю для Влада. Когда он его съест, он объязательно найдёт письмо и узнает о моей любви!!! И мне самому говорить ничего не надо. О да, превосходная идея! Я поставил мой «торт с сюрпризом» в самый дальний угол, чтобы никто не вздумал его сожрать!       Мой бешбармак понравился всем. Я был настолько рад, что вызвался готовить каждый день (чем все нагло и воспользовались!). Владик уплетал с особым удовольствием. А вот Никита с Артёмом были сосредоточены совсем не на еде. Киоссе подкалывал его, Тёма раздражался, но Никитино озлобленное и обиженное лицо говорило: «Это ещё не всё! Ты у меня ещё получишь!!!»       Что случилось? Прошлой ночью они болтали, а теперь-то что? Что изменилось за 7 часов?       После завтрака я удалился спать. Никита пошёл за мной: выглядел он, прямо скажем, не очень. Лицо было бледным, глаза — припухшими, да и ходил он как-то странно, будто прихрамывая. Может, Пиндюра его избил?       Я стащил подушку Влада и лёг на неё, зарываясь в своё одеяло. Наконец-то я посплю. * * *       Пить... Пить. Меня жёстко мучает жажда. Отбрасываю одеяло ко всем чертям. Хочу пить так же сильно, как Влада. Или Влада так же сильно, как пить... Какая разница!       В холодильнике должна быть вода. Остальные члены группы «MBAND» уже сидели в кухне. Извиняясь, они бормотали что-то насчёт того, что не хотели меня будить и всё такое прочее. Хрен с ними!       Открывая холодильник, замечаю, что моего «Наполеона» нет. Весь его (кроме заветного кусочка) мы схомячили ещё за завтраком. НО И ЭТОГО КУСКА ТОЖЕ НЕТ НА МЕСТЕ!!! За мной внимательно следят глаза Влада. Что?.. Неужели?.. С надеждой спрашиваю: — Ребят, кто схавал последний кусок торта?       И убийственный ответ: — Это был твой? Прости, просто сладкого очень захотелось!       Киоссе, ну ты и гад! Как ты мог??? Убил бы этого малявку! Знал бы — грохнул бы его ещё на кастинге «Хочу к Меладзе»!!! А он сидит пристыженный и смущённый, с покрасневшими щёчками. Ненавижу!!! — Где Меладзе? — злобно спросил я. Я хотел сделать всё, чтобы мелкого выкинули из группы к чертям собачьим. — Его нет. Они с Верой уехали куда-то записывать песню, приедут только завтра утром, — ответил виновник моих сегодняшних несчастий, его фейс выражал сарказм: «О дааа, что это там за песня такая, мы отлично знаем!..»       Пошёл в жопу! Предатель.       Парни позвали меня смотреть кино: делать всё равно нечего, выступлений сегодня нет. Я отказался, сказал, что посижу здесь, на кухне. Через несколько минут услышал голос Артёма: «Куда ты, Никита?» и хлопок входной двери. Меня это не беспокоит. Пускай прёт, куда хочет!       Чёртов Киоссе! Чёртов торт! Я всё-таки налил себе воды. Отпил всего один глоточек и стал думать...       Зря я так. Никита не виноват, он ведь не знал ничего. Это мне надо было торт прятать подальше. Никита так поступил не со зла, он не способен сознательно причинять людям боль. Он немного вздорный, но не злой. К тому же, он невольно указал мне на явный недостаток моего плана: записку в торте можно просто не заметить! Я уверен в том, что Киоссе ничего не узнал, потому что если бы он знал, об этом уже было бы известно всем. Ведь у Никиты не только лицо «болтливое», он от своей физиономии и сам не отстаёт!       Да, всё-таки записка в торте — способ какой-то странный. О чём, блин, думал-то вообще я!? И письма — это вообще какой-то отстой. Больше так не буду делать. Запомню на всю жизнь, что моя последняя попытка письменного признания погибла в желудке у Киоссе.       Никакой я не умный. Дурище последнее! Надеюсь, что таких дураков, как я больше нет, иначе все умные люди скоро вымрут. Тупость заразна. — Прости, просто твой торт был очень вкусным, — Никита уже стоял надо мной, протягивая мне, как ребёнок, двумя руками, пирожное «Наполеон»!       Глупое дитё. Я делю пирожное пополам, вторую половину отдаю ему. Спасибо тебе, дурачок. Ты ведь не виноват в том, что я «победитель по жизни»! Несколько секунд мы молчали.       Скука задрала. Я хочу затянуть душевную рану от трёх-то неудачных признаний, развеять скуку. Да и мечта у меня была всегда: сделать хоть раз в жизни что-то... безрассудное. Как Никита. Он почти всё делает, эгоистично не раздумывая. — Никита, тащи всё бухло, что есть в квартире. Парней зови, — махнул рукой. Эх, была-не была! — Зачем? — наше дитё несколько оторопело. — Играть будем, Никитушка! — хитро улыбнулся я.