Добро пожаловать в любовь.

      Я решил измениться. Купил себе других шмоток, сделал нормальную причёску и неделями поднимал штанги. Деду не нравилось, он говорил, что я похож на педика. Мне было по барабану. Меня устраивал мой новый образ. Отражение в зеркале перестало быть таким страшным: на меня смотрел подкачанный красавец с удлинённым лицом и высоким лбом. Девчонки стали заглядываться на меня, а пацаны по этой причине продолжали меня бить. Но теперь я давал им отпор. Что ни говори, в семнадцать лет моя жизнь начала меняться к лучшему.       Но я продолжал жестоко ошибаться. Я даже не помню имя девушки, с которой у меня был первый раз. Знаю лишь, что, мягко говоря, она была лёгкого поведения, а по правде говоря — шалавой. Вначале у нас с ней был обычный подростковый механический секс. После этого, когда мы курили на балконе, она усмехнулась: — Дааа, парень… А, вроде, такой притягательный… — В смысле? — бычок от моей сигареты полетел вниз. — Ты либо бревно, либо девственник.       Я умолчал. Не говорить же ей, в самом деле, что у меня никого до неё не было!? Но она догадалась. — Ха, внатуре!? Невинный, как младенец!!! Это хорошо, — она похлопала меня по щеке, — Не волнуйся, мальчик. Тётя тебя всему научит!       Она и научила. Но недолго длились наши «отношения». Мне стали надоедать сигаретный дым и то, что помимо меня она спала с другими и нисколько этого не скрывала. Я хотел влюбиться в девушку, встречаться с ней, как все нормальные люди. И вскоре мне предоставился случай.       Да, я встретил её. Веронику. Я сидел в «Макдоналдсе». За соседний стол села девушка. Вроде, ничего особенного: большие, чуть скошенные глаза, светлые волосы. Но, когда я посмотрел на неё, мне стало как-то неспокойно: мне почудилось, что она сыграет очень важную роль в моей жизни. А вдруг это Она — та женщина, которая предназначена мне судьбой? — Девушка, а вашей маме зять не нужен? — банальней некуда, но не молчать же! Внаглую присел за её столик.       Оценивающе меня оглядев, она ответила: — А «зять» не в моём вкусе. Молодой человек, я Вас не приглашала подсаживаться!!! — Меня Влад зовут, — не обращая внимание на её возмущение, представился я. — Какой Вы надоедливый!!! Я — Вероника. — Красивое имя. Нежное на слух. А кавалер есть у такой прекрасной дамы? — А это, молодой человек, не Ваше дело!!! — Вероника! — обратились к ней. Рядом с нами cтояла полная блондинка средних лет. — Мама! — то ли испугалась, то ли смутилась она.       Мама? Это же замечательно! Если я очарую её маму, то, считай, первую половину пути к её сердцу я уже прошёл!!! — Доча, кто это? — поинтересовалась она. Неприязни в её голосе я не услышал. — Это никто, — поспешно сказала Вероника, — Просто подсел ко мне. — Я Влад, — вставил я и чуть склонил голову. — Влад, значит? Владушка… — улыбнулась она.       «Владушка»… Круто, давно меня не называли так! Если вообще когда-то называли… — Пошли, мама, — Вероника схватила сумочку и повела свою мать к выходу. Я услышал их голоса: — А по-моему, он симпатичный, — заметила её мама. — Ничего особенного, — ответила она.       Благодаря общим знакомым я узнал, что она ни с кем не встречается. Тем лучше. Я ещё несколько раз пытался с ней заговорить, но она уверенно отшивала меня.       Она позже мне сказала, что я ей понравился, но подпускать она меня к себе очень близко не хотела. Как оказалось, она была права…       А соединиться нам с ней помог… мой дед. Тем вечером на меня посыпалась очередная порция: «Ты дурак… Выглядишь, как педик… Лучше бы тебя не было!»       Я быстро собрал вещи. — Не нужен я тебе — ну и не надо! — крикнул я, перед тем, как захлопнуть дверь.       Только выскочив из подъезда, я понял, что дед прав и я действительно балбес: я не взял с собой ни еды, ни денег, ни документов. Даже зонтик не взял, а дождь-то начался!!! Закрывая голову сумкой, я шёл по безлюдному переулку.       Устав идти, я остановился возле какого-то дома. Закурил. Едкий дым обволакивал лёгкие и вместе со здоровьем высасывал мою печаль. — Владушка! — воскликнул кто-то. Сигарета сама выпала у меня изо рта: это была Вероникина мама. Вот, что потрясало меня в этой женщине: почти не зная меня, она ласково, по-матерински называла меня Владушкой, и это не казалось мне противным. — Здравствуйте, Ирина… э… — имя её я узнал от Вероники, а вот отчество… — Александровна я, — улыбнулась она, — А ты чего тут стоишь? К Вероничке пришёл??? — Вероника здесь живёт? — удивился я. — Ну конечно, это же наш дом! — рассмеялась она, — Так, значит, ты из дому ушёл? Иначе что тебе делать на улице! — Да, — я опустил голову. — Заходи к нам, Вероничка всё равно сейчас уроки делает, — Ирина Александровна открыла передо мной дверь.       Я тихо прошёл, разулся, положил сумку и без стеснения пошёл по коридору. Где ты, Вероника?       Я открывал каждую дверь, заглядывал в каждую комнату. И нашёл: она сидела в наушниках за столом, спиной ко входу.       Бесполезные тетрадки были раскиданы рядом с ней. Бесшумно подошёл к ней сзади, приобнял её и, сняв один наушник, прошептал ей в ухо: — Так вот, как ты уроки делаешь!       Неудивительно, что она сначала хорошенько уебала меня подушкой, а потом спросила: — Ты какого хрена тут забыл!? — Меня твоя мама позвала…       Мы втроём посмотрели телик, попили чаю. А дождь лил и лил… Я задумался: что мне делать дальше!? Как бы я ни хотел остаться у Вероники, это неправильно, я не должен пользоваться их гостеприимством… — Пошли, я отведу тебя домой, — схватив мою сумку, произнесла девушка.       Я послушался. Выйдя за калитку, я произнёс, забирая у неё мой багаж: — Как-то странно. Не похоже это на твою маму: выгнать меня под дождь. — А это и не мама. Это я хочу, чтобы ты ушёл.       Как хочешь, принцесса моя. Всю дорогу до дома мы молчали. — Пока. — Пока. Не промокни! — пожелал ей я, на что словил ответную улыбку. Приблизившись к ней, поцеловал её. Она не сопротивлялась моим губам и позволила мне себя обнять. — Круто, — смущённо прошептала она. Круто? Тогда ещё раз…       Я довёл её до дому и нежно пожал ей руку. С того момента, я думаю, мы и стали парой.       Я был счастлив с ней. Я приглашал её гулять, дарил ей цветы и целовал, целовал, целовал… Я почувствовал себя нормальным, уверенным в себе парнем, как будто этих семнадцати несчастливых лет и не было вовсе. Я дарил ей все свои чувства, что испытывал. Она была верна мне и терпелива: когда я был в плохом настроении, она ни разу не упрекнула меня. Я считал, что она — идеальная девушка для меня.       Я познакомил её с моими самыми близкими людьми. Дашке Вероника очень понравилась, дедушка поворчал, но, мне кажется, это он так выразил одобрение. С моим папой Вероника была знакома только заочно: они передавали друг другу приветы. Я был этому очень рад: значит, когда я приведу Веронику в дом в качестве своей невесты, никто против не будет.       В момент нашей первой близости я был так нежен с ней, как только мог. Сжимая её в своих объятиях, чувствуя своим телом её, я изнемогал от удовольствия. Целовал её запястья и плечи, вдыхал аромат волос, гладил её плоский животик и сердцем чувствовал, что сейчас происходит что-то необъяснимое, уникальное и очень судьбоносное.       Вскоре мне исполнилось восемнадцать лет. Перед тем, как позвать Веронику замуж, я переделал кое-какие свои паспортные данные. И теперь моя жена, как и я, носила новую фамилию — Рамм. Оставаться Ивановым я не хотел: папа и, в какой-то степени, дед сделали для меня гораздо больше, чем моя мать.       Благодаря Ирине Александровне, наша свадьба была просто роскошной. Но на всё это я не обращал внимание. Передо мной была моя самая прекрасная невеста, и весь день я смотрел только на неё в свадебном платье… а потом — без…       Но мечты стать артистом я так и не оставил. Я смог уговорить жену поехать со мной жить в Москву. В чёртову соблазнительную Москву, которая так манила мою маму. После долгих слёзных прощаний с родными, наша маленькая семья села на поезд. Ника заснула у меня на коленях. Я гладил её по голове и думал о том, что начинается новая и интересная жизнь, в которую мы вступим вместе.       Новая жизнь началась, но она была не такой прекрасной, как мне это представлялось. Мы устроились на работу, сняли квартиру. Я стряс денег со своей матери, на жизнь нам хватало. Просто… Начались ссоры и разборки. Ника перестала быть красивой и милой принцессой и начала напоминать мне сварливую мачеху. Постоянные недоверие и ревность друг к другу в состоянии развести даже людей, которые прожили вместе уже много лет, а нашему союзу было всего несколько месяцев! Её бесило то, что за мной даже в столице бегают девушки, она не верила, что я к ним ничего не испытываю… Я-то чувствовал к ним желание, я же всё-таки мужчина!!! Но я клянусь, я не изменял ей! Я понимаю, что, судя по моим дальнейшим поступкам, в это трудно поверить, но это было так.       «Козёл! Кобелина!!! Почему я вышла за тебя замуж!?» — от этих слов у меня просыпалась неуверенность в себе, в своём выборе. Может, я действительно поторопился с браком?       Я случайно нашёл в интернете объявление о наборе парней в новый молодёжный бойз-бэнд под руководством Меладзе. Отправил видео. И меня взяли. Реакция Вероники была неоднозначной: она, конечно, была рада, что её мужа заметили, но не желала, чтобы я прошёл до конца.       Мой «выпендрёж» на первом туре тоже был случайным. Пришёл я на отборочный. Там столько людей было!!! Блондины, брюнеты, шатены, рыжие, красивые и не очень. Я потерялся в этом хаосе. — Эй, парень! — Влад я!!! — отозвался я. Повернулся. Передо мной стоял Алан Бадоев, продюсер проекта. — Ты нам подходишь. Хочешь обратить на себя внимание? — Хочу, — оживился я. Тогда, я ещё не знал, что меня ожидало…       Я не боюсь высоты, но вид сверху меня просто обескуражил. — Вы уверены, что страховка выдержит?       Меня пытались обезопасить по полной программе, но, естественно, я не был спокоен: не каждый, блядь, день я прыгаю с крыши, надеясь на страховку и воздушные шарики!!! — Должна выдержать. — Должна? Пиздец! Значит так, если эта хрень меня не удержит, я съем ваши души!!! — Не переживай, — похлопал меня по плечу ассистент.       На старт... Вера выбежала на улицу. Начнём шоу. — Вера! — заорал я. — Я умоляю, не надо! Не надо, мне страшно!       Ну, твою мать… Как сказал бы Гагарин, поехали!!!       Я прыгнул. Ух, ёбс today, какой экстрим!!! Я летаю, летаю я, вашу мать! А вместо крыльев у меня шарики и ноги, которыми я машу туда-сюда.       Я приземлился. Страховка не подвела, и ноги целы. Офигевший от собственной везучести, как ёбнувшийся пингвин плетусь к Вере. — Это мой самый безбашенный в жизни поступок... — вручил ей букет роз, — Но Вы того стоите.       Это правда, Вера действительно очень красива.       Наверно, я выглядел, как смущённый пацан, но летать с крыши — это непередаваемый стресс.       Женскому жюри я понравился с первого взгляда. Неудивительно, я столько стараний приложил, чтобы обрести такую внешность: разрабатывал стиль, делал причёску, забивался татухами, качался. Но из мужского меня выбрал только Лазарев. Хреново…       Все охуели, когда узнали, что я женат. Блядь, ну и что, ну и женился я, и что такого!? Перед этим я вообще выслушивал эротические мечты Полины насчёт меня… пипец какой-то. — Ты счастлив? — Да. — Ты любишь свою жену? — Да.       Я говорил, потому что был уверен в этом. Пока уверен.       Когда меня не пропустили, я был шокирован. Что мне делать??? Куда идти со своей мечтой? Я был полностью дезориентирован. Неужели не судьба?       Ееееес, всё-таки прошёл! Как хорошо понимать, что всё было не зря. Я проходил тур за туром, к Вероникиному неудовольствию. Почему она не понимает, как это важно для меня!? Я объяснял ей сто раз. Вскоре она начала мне угрожать, что подаст на развод.       Нас поселили в санатории в Московской области. Там было всё, что нужно, чтобы мы могли работать и отдыхать. Очень комфортные условия. Одно плохо: телефоны отбирают и дают позвонить всего раз в неделю. Но эти звонки близким были для меня в радость: папа с Дашей твердили, что гордятся мной, дед ворчал, что я балбес, но всё равно желал мне удачи, а реакцию Вероники вы и так знаете…       В одной комнате нас было по четыре человека. Каждую неделю кто-то уходил, и на его место становился другой. Постоянным моим соседом был Никита. В это трудно поверить, но наш слегка самодовольный Киоссе иногда впадает в панику, по поводу того, что у него ничего не получится, и по этой причине он постоянно репетировал. Капец, мне б столько энергии! Я начал за него переживать: пацан хороший, жалко будет, если он вот так сгорит. Поэтому я поддерживал его. Словами, потому что иначе не мог.       Но мне тоже нужна была моральная помощь. И вот он, Никита-оборотень: когда ему удавалось отвлечься, он помогал расслабляться мне. Он ничего не говорил, не нужно было. У него особенный дар: он яркий, обаятельный, от него веет лёгкостью. Он просто присутствуя в комнате воскрешал во мне что-то, что, казалось, внутри меня давно умерло.       Был и ещё один человек: мой «старший брат», Тёма Пиндюра. Сильный, спокойный, ответственный. С такими людьми чувствуешь себя увереннее. Он вселял в меня убеждённость в том, что так нам и было суждено, всё ещё впереди.       Но моё спокойствие исчезало. Снова появились сомнения. В моей жене и в моих к ней чувствах. Я был не уверен в том, что действительно люблю Веронику. И в этот момент мой покой был нарушен. Появилась она. Катя.       Она была танцовщицей. Каждый вечер нам устраивали репетиции с балетом. Катя была некрасивой, но очень очаровательной. Я поспорил с Артёмом, что соблазню её.       Когда я изменил Веронике с Катей, я окончательно уверился в том, что моя любовь к жене прошла. Если бы я её любил — был бы верен. Катя внесла в мою жизнь какую-то новую струю: этот служебный роман так сносил мне крышу, что я ходил, как обкуренный, и ничто не могло вырвать меня из этого блаженного транса. Кроме вылета из шоу.       Катя оказалась самой стервозной стервой из всех. Я не сразу узнал о тёмных сторонах моей любовницы. Она говорила, что ей очень жаль, что мы так мало времени проводим вместе. Я хотел её порадовать, я отпрашивался с репетиций пораньше. Потом пошли просьбы развестись с женой. Я клялся, что сделаю это. Она попросила погулять с ней ночью… Я сбежал и подставил всю команду. Пока я миловался с Катей, Андрей Витвитский стоял на стрёме… Я предал его и всех.       Нас выгнали. Хоть все девушки в зале и освистали решение Константина, я уже ничего не слышал. Я был разбит. Я плакал. Теперь мне нет другого пути: в шоу-бизнес я вряд ли попаду, и домой тоже нельзя… Почему я позволил себе потерять голову? — Я б-бы па-попросил Владислава Рамма перейти в комманду Анны Седоковой, если он меня слышит…       Слышу-слышу! Утирев слёзы, я побежал и, как назло, споткнуся на ебучих ступеньках!!! Меня приняли в объятия руки Гриши Юрченко и Толи Цоя. Я в шоке. Меня. Взяли. Обратно!!!       Последний хлопнул меня по спине и сгрёб меня чуть ли не под мышку. Как странно, мы с ним даже разговаривали ни разу. Непонятный парень.       Аня наставницей оказалась классной. Но мне было, увы, не до репетиций. Катя выдвинула мне очередной перечень требований, так что я с ней совсем замучился. На мои просьбы пока оставить всё как есть она обижалась: «Я переживала за тебя, а ты — неблагодарная свинья!!! Но, так и быть, я тебя прощаю». Я не понимал: почему ей было всё мало!? Я давал ей ровно столько, сколько мог дать. Она упрекала меня в том, что я делаю недостаточно ради нашей любви. Я выбивался из сил, чувствовал себя виноватым перед ней и не знал, что предпринимать дальше.       Я сидел на лавочке возле теннисного корта. Если я не возьму себя в руки, то снова вылечу. А времени оставалось четыре дня, включая сегодняшний. Пиздец! — Можно присесть? — рядом со скамейкой стоял Цой. — Можно, лавка ведь не моя, — я подвинулся, уступая ему место. — Влад, через четыре дня выступаем. Ты должен подтянуться, понимаешь?       И этот собирается меня отчитывать? Какого хрена??? Пошёл он на хуй! Я и так прекрасно понимаю, что я лох, нахрен мне об этом ещё и напоминать??? — Если ты не против, я могу помочь тебе, — произнёс он своим бархатным голосом. Что??? Он серьёзно это сказал!? — Ты реально? Тебе это не будет в тягость??? — Нет, конечно, — усмехнулся он. — Да! Помоги мне, пожалуйста!!! Если ты оставишь меня… это будет капец! — Да ты не волнуйся, — засмеялся он. Я присмотрелся к нему повнимательнее. Я-то думал, что он — позёр и выпендрёжник, а он, оказывается, нормальный…       Распевку мы начали прямо там, на лавочке. Он оказался просто профессионалом, подкорректировал моё исполнение, указал мне, как нужно петь те или иные строчки. Я ему не возражал: во-первых, он не обязан уделять мне время только потому, что я не могу разобраться со своими любовными романами, а во-вторых — то, что он говорил и показывал мне, было логичным и понятным.       Мы распевались дотемна. Толик откинулся на спину: — Думаю, ты устал. Отдохни. Я не мог расслабиться. Мне нужно было разрешить свои сомнения. Я спросил у него: — Толя, допустим, у тебя есть девушка и тебе с ней тяжело. Ты чувствуешь себя с ней неспокойно и неправильно. Чувствуешь постоянную вину перед ней, а терять не хочешь. Что бы ты сделал???       Он задумался. Затем его интересное лицо разгладилось: — Знаешь, я думаю, что если у тебя в отношениях есть ощущение вины и «неправильности» — это первый признак того, что нужно бежать от неё. Сначала попытайся исправить ситуацию, но если не можешь — расстанься с ней.       То, что он сказал, прошло сквозь меня. Я не смог. Я рассказал ему про свою любовницу. Я не говорил об этом даже Тёме и Никите, а ему — сумел. — Знаешь, ты извини, но Катя эта — стерва. Как можно спать с женатым мужчиной? Может, он и хотел укорить меня за неверность жене, но упрёка из его уст не прозвучало. За это я был ему благодарен.       Он постоянно репетировал со мной, помог мне влиться в коллектив, я даже стал считать Толика моим вторым наставником. Мы стали разговаривать с ним всё чаще, и я даже пожалел, что раньше не начал с ним общаться. С этим человеком мне было очень комфортно. Но в день финала случилось непредвиденное…       Ему наложили тугой каркас, и мы узнали, что у Толи клаустрофобия. Я сочувственно смотрел на него. Крепись, мужик!!! Он начал задыхаться. Давай, Толя!!! Это ерунда, ты это пересилишь. Чтобы какая-то проволока тебя остановила!?       И он справился! Даже при нехватке дыхания он пел бесподобно. Действительно, лучший вокалист. Меладзе впервые меня похвалил. Неудивительно, я так ещё никогда не тренировался. И Толик тоже помог мне так, как никто. Это благодаря ему я так поднялся. Уходя со сцены, я обнимал своего друга. Спасибо!!!       После финала я принял два очень важных решения. Если насчёт одного я был абсолютно уверен, то о другом я болезненно раздумывал. — Алло, здравствуйте, — проговорил я в телефон. — Здравствуйте. С кем я говорю? — Меня зовут Влад. Позовите Катю, я не могу ей дозвониться. — Дочка гуляет. Попробуйте позвонить ей ещё…       Я бросил трубку. Тупая дура! Бесстыжая идиотка!!! Ты ведь только полчаса назад говорила мне, что идёшь спать! Дура… Я ведь даже не люблю тебя!!! Второе решение стало твёрдым, как кремень.       Когда Катя снова пришла и кинулась ко мне со всякими сопливыми нежностями, я сказал ей, что бросаю её. Мне надоели её ложь и капризы, меня достало чувствовать себя ничтожеством рядом с ней. — Теперь не знаю, что и делать, — сообщил я Толе, — Я бросил её и, вроде, стало чуть полегче, но теперь я борюсь с искушением вернуть её. — Не вздумай! — очень рьяно засопротивлялся он, — Это, конечно, не моё дело, но мне она не нравилась. И ты её не любил. Это сначала тебе будет непросто. Но вскоре это искушение пройдёт. — Ты думаешь? — Уверен. — Но, блин, я не могу понять, почему с женой мы отдалились друг от друга…       К тому времени я поведал Толику о прошлом моей супруги. О том, что отца у неё не было. О том, что мать, владевшая компанией по экспертной оценке недвижимости и растившая дочь одна, не смогла дать ей достаточно тепла, и Ника мне сама на это часто жаловалась. — Судить о Веронике я не могу, потому что лично её не знаю, — вздохнул Цой, — но кое-какие мысли у меня есть. Ты не получил внимания, и она тоже. Считается, что любить могут лишь те, кого любили. Скорее всего, каждый из вас просил, чтобы его любили, но сам подарить ответное чувство просто не смог. Вот и получилось так… — Может, оно так и есть… — вздохнул я. И задумался.       Я сказал жене, что изменил ей. Как мне было стыдно говорить этой нежной принцессе, что я оставляю её! Но всё кончено. Я выбрал свой путь. Пусть будет так, как мной заслужено.       Если получу от Вероники пощёчину — что ж, это я тоже заслужил. Я готов на всё, лишь бы она отпустила меня и не держала на меня зла. — Ты… отцом скоро станешь. — Что!? — Ты отцом скоро станешь. — В смысле? — В смысле я беременна! Уже шестой месяц. Всё.       Это была, без сомнения, радостная новость. Но я чувствовал себя раздавленным. Это будто бы какая-то насмешка судьбы. Я мечтал быть прекрасным папой для своих будущих детей, лучше, чем моя мать. Я был несчастен, мне казалось, что моя жизнь разрушена. — Я предал своё дитя, — плакал я, сидя наедине с Толиком, — Я предатель. Я такой же, как моя мать!!! — Прекрати, — мою голову обхватили его руки, — Ты вовсе не такой, как она. Ты это ты, ясно!? — Знаешь, это так тяжело… Я должен быть со своим ребёнком. Дети должны рождаться в любви. Я уже люблю своего малыша. Но я так не смогу, понимаешь!? — Понимаю, — отвечал он, утирая мои слёзы. Я знал: он действительно меня понял.       Слёзы прошли. Я слегка успокоился, но в горле стоял ком. — Любви нет, — прохрипел я. —Что? — Ты не думай, я не ненавижу баб. И не верю, что все они стервы, хотя бы на примере Веры Брежневой, Ани, моей сестры. Они хорошие. А мне почему-то попадались заразы… Из-за них я уже не верю в любовь. А так хочется её найти! Я не верю, но надеюсь, что отыщу её. — А я верю, — странным голосом произнёс он.       Может, мне и не повезло в любви, но зато у меня есть мои пацаны, «MBAND». Лучше мужской дружбы ничего не бывает, однозначно. Мой старший брат Тёма, малыш Киса и «Мамочка» Толя. Моя группа стала моей семьёй. И я от всей души желаю этой семье добра.