Добро пожаловать в любовь.

      Балбесы… Мало того, что узнали, что я озабочен своим имиджем, так ещё и хрен знает что о нас с Толькой подумали! Интересно, с чего они всё это взяли!?       Просто всю неделю я с ужасом следил за своим отражением в зеркале. Нельзя, чтобы причёска испортилась. Я столько сил потратил на то, чтобы стать таким, как теперь!!! Нет больше Владислава Иванова, некрасивого, забитого и обманутого лоха. Есть Влад Рамм: сильный, беспощадный, с внешностью, легко привлекающей внимание девчонок. Да, теперь я такой, и я хочу таким быть. И не собираюсь проебать то, что приобрёл.       Но я никогда не стриг себе волосы сам, потому что, как говорит мой дед, я «криворукий». Сам я могу всё испортить. Идти в салон времени нет. Кто бы мог помочь мне???       Тёма Пиндюра. Не-а, не похож он на парикмахера. К тому же, он очень мужественный… Ещё подумает, что я как баба. Нет, уважение старшего брата я терять не хочу.       Никита. Тоже не вариант. Этот щеголяет с волосами почти до плеч и коротко не стрижётся. Не думаю, что он сможет понять, чего я от него хочу.       Толя Цой. Стильный и модный парень, ходит с короткой причёской. Наверняка он сам подрезает свои чёрные вихры. К тому же, он — мой лучший друг. Если я доверяю ему свои мысли, то уж волосы могу доверить без проблем. Да, Толя — идеальный вариант.       Я застал его в ванной. — Толян, можешь мне, пожалуйста, помочь? — Да, как? — он внимательно меня слушал. Настоящий друг! — Можешь немного укоротить мои патлы? — Слушай, мы через полчаса уедем. Может, займёшься своим имиджем, когда мы приедем на место? — То-оля!!! — Хорошо.       Я дал ему ножницы и устроился напротив зеркала. Но он шокированно переводил взгляд с моей макушки на жуткий инструмент в своей правой руке. Чего он ждёт!? — Блин, чем раньше начнём, тем раньше закончим! — не стерпел я. — Неужели тебе настолько невтерпёж? — недовольно простонал Толя. — Ты даже не представляешь, как! У меня без этого уже целую неделю мозг кипит!!!       Цой приблизил ножнички к моим волосам, но в этот же миг отдёрнул правую руку. — Слушай, чего-то мне как-то не ачково. — Не очкуй! — я постарался его поддержать. Да что с ним такое!? Я знаю, что он очень мягкий и добрый, но когда его заденешь — узнаешь, что он далеко не мальчик-одуванчик. В первый раз вижу его настолько сомневающимся. — Да я ж боюсь, что я тебе больно сделаю. Я же в первый раз вот так… Я ж до этого парней никогда…       З — Забота. Редко кто так боялся причинить мне боль. Реальный «Мамочка». — Ты не бойся, на это много умений не надо!!!       Я вижу, что он понимает, но не решается поднести лезвия к моей голове. — Ты же понимаешь, так надо, — решил я придать ему решительности — Ведь мой сценический образ — покоритель женских сердец, бабник, озабоченный маньяк. Мне ж долго без этого ну никак нельзя!!! — Ну ладно!!! — он глубоко вдохнул. — Начинай уже!!! Нам уезжать скоро, да и ребята могут начать искать нас. — Может, водичкой лучше сбрызнуть? — Зачем? — Я слышал, что так делают… А, фиг с ним!!!       Он прочесал мои патлы маленькой расчёской. — Ну ты как, Влад??? — Ты ж ничего ещё не сделал!       Он занёс ножницы и чикнул ими. Первые пряди моих волос полетели на пол. — Ай! Толя, что ты творишь, твою мать!? — блин, слишком криво!!! — Да у тебя там такая длина, что пиздец!!! Как ещё я должен был это делать? — Ты точно всё нормально сделаешь? — Не знаю. Я же говорю, раньше у меня ничего такого не было! — Эх, Толя-Толя… Ты умеешь всё: готовить, играть, петь… Ну как так получилось, что ты ещё ни разу не пробовал??? — А вообще по времени это сколько длится? — поинтересовался он, выравнивая свою кисть. Старается. — В среднем — минут пять. — Что? Так быстро??? — Ну, это у нас. А у профессионалов может длиться от часа до трёх… — вспомнил я свои посиделки в парикмахерских.       Он сомкнул лезвия ножниц. Почему-то отстригалось очень медленно. Похоже, он пркладывает недостаточно силы. — Блин… Ну ты дави посильнее!!! — Да давлю я, давлю!!! — переживает. Я решил немного помочь ему. — Спокойно, медленно. О, вот так нормально! — наконец, он выровнял ножницы. — Точно? — Да, — чирк. Он смог. — И всё? — А ты больше хотел, что ли??? — не могу не усмехнуться в ответ на такую реакцию. — Нет конечно! — воскликнул он и показал мне на то, что когда-то было частью моей причёски, — Это убирать? — Естественно!!!       И тут вломились два озабоченных придурка, которые мысленно подняли наши с Толиком отношения на новый уровень. С хуя ли? Откуда у Тёмы и Кисы такой интерес к геям!?

***

      Погрузив свои вещи в чемодан на колёсах, я потащил его в холл. Ребята, Костя и Вера ждали только меня. Каждый из нас как-то грустно смотрел на зелёные стены, как будто прощался с этой квартирой. Самым несентиментальным из нас оказался Толя: он первым вышел подъезд. — Цой, не упади!!! — окликнул его Никита.       Ответом ему послужили грохот и маты. Я быстро сбежал по лестнице. И правда: Толик споткнулся на ступеньках и, похоже, пересчитал их рёбрами. Я подал руку, чтобы помочь ему встать. Он поблагодарил меня, смешивая слова благодарности с отборными ругательствами. Надо же, казах, а матерится не хуже русского! Меладзе только сдвинул брови, но нифига по этому поводу не сказал.       Я взял Толин чемоданчик. Его глаза стали намного шире, чем обычно. Ну а что тут такого!? Столько заботы мне не дарил ещё никто и никогда. Он так опекает меня, что мне прямо хочется сделать что-нибудь в ответ. Поднести чемодан — не проблема, заварить чаю — в радость. Толя — самый близкий для меня в коллективе. Я выстрадал его, так же, как и свою новую внешность. Главное — не проебать.

***

      Мы прилетели в Минск на следующий день, пятого декабря и провели концерт в Беларуси. Сколько там было фанатов!!! Просто невероятно. Запомним этот день навсегда — всё-таки первый сольник! Мы — самая настоящая и классная банда.       Это дело мы, естественно, отметили: втихаря от Кости Тёма пронёс к нам в гримёрку слабоалкогольное пиво. Никита отказался: после той пьянки на гастролях он больше не употребляет. Но, в принципе, ему и нельзя.       Константин представил нам нашего концертного директора и по совместительству пиар-менеджера — Дениса Орлова. По-моему, зря он прикидывается таким строгим. Строгость — то, чего мы боимся меньше всего.       И тут раздался звонок, который мне представлялся только в самых кошмарных снах. — Я же сказал, что не хочу тебя слышать. — Сынок, пожалуйста, не говори со мной так. — А как мне с тобой говорить, мама!? Раньше ты звонила мне раз в месяц, теперь же, когда я стал певцом — в четыре раза чаще! И в совпадения я не верю. — Сынок, помоги мне, поговори со мной… — Где ты была, когда я нуждался в твоей помощи? Почему ты со мной почти не разговаривала? Как ты смеешь мне звонить!? — Прости меня… — Никогда, — по моей щеке скатилась слеза. Совсем, как в детстве.

***

      Но это я с матерью был такой гордый, обиженный и упрямый. Нашёлся и другой человек, обиженнее и упрямее меня. — Привет. — Чего тебе нужно от нас? — Я… я поздравляю тебя и искренне рад. — Ты себя слышишь, Влад? Тебе это не кажется странным: сначала бросить, а через три месяца позвонить и сказать, что рад тому, что произошло!? — Пойми меня. Это то, о чём я мечтал. Иначе я не мог. — Не мог!? Вот и живи счастливо, Рамм! А про нас забудь…       Твою мать! Она бросила трубку. Чёрт, ненавижу это! Ненавижу долбиться в стену непонимания. — Что сказала Вероника? — поинтересовался Толя.       И снова мне не нужно было ему ничего объяснять. — Отшила тебя, ясно. Мне очень жаль тебя, и самое сложное в этой ситуации то, что твоя бывшая права. Ты ведь оставил их с ребёнком один раз. Где гарантия, что это не повторится, Влад? — Это правда, Толя. Но я хочу вернуть её. Нет, не Нику, — добавил я, увидев вопросительный взгляд друга, — Свою дочь. Это ведь ужасно: я узнал о её рождении не из уст врачей или супруги, а из статей в интернете. Я отказался от жены, но не от дочери. У меня и в мыслях не было бросать её. Я буду звонить ей, приезжать, дарить подарки… Есть много историй, когда люди в старости остаются одни, с ними не хотят общаться их дети. Их жалеешь. Ну а если разобраться!? То неудивительно: как они смогут сохранить близких рядом, если они — плохие мужья и ужасные отцы? — Хорошо, что ты это осознал. Ты будешь хорошим папой, — приобнял меня Толя.       Спасибо, такие слова греют душу. — Я спросить тебя хочу: как ты угадываешь то, что я только собираюсь тебе сказать?       Цой хитро улыбнулся: — Если ты не молчишь, я тебя не услышу.       Из этого я нихрена не понял. А, может, и не нужно было!?       Я потащил его фоткаться. Киса запечатлел нас в обнимку. Я всегда буду по-дурацки лыбиться на этой фотографии. Просто в тот момент я думал, что отец я, может быть, и хреновый, но товарищ — хороший. Иначе как объяснить тот факт, что у меня настолько классные друзья!?

***

      Разговор в гостиничном номере у нас получился интересным. Начали мы болтать о том, что вода у нас в кулере не охлаждается. А закончили… о любви. Понятия не имею, как связаны эти две темы. Но последняя заинтересовала даже меня. — Киса, оставь тетрадку в покое, — Артём уговаривал Киоссе прекратить без конца чёркать в тетради. — Блядь, это какая-то хуйня! — злился Никита и, наконец, швырнул ненавистную тетрадку в другой конец комнаты, — Фальшь, сразу видно. Ничего не получается. Мне действительно надо влюбиться. — Ты так говоришь, будто можешь приказать своему сердцу, — хмыкнул Толик. — Ну конечно! Захочу — и влюблюсь, причём, взаимно. Обязательно! — Ты правда думаешь, что заставишь полюбить не только себя, а ещё и другого человека!? — Естественно! — Никита так удивился, будто Толя поведал нам, что по вечерам он надевает на голову кастрюлю и призывает НЛО криками «Опа, Джигурда!» — Моя любовь зависит от моей воли. А насчёт девушки… Я же как Багул: увидевший меня не спасётся!!! — Дитё ты наше… Вот что значит для тебя слово «любовь»? — Любовь для меня — в первую очередь вспышка. Сумасшествие, умопомрачение, ураган, сметающий всё на своём пути. Постоянная смена ощущений… От этого должно крышу сносить!!! — Ты путаешь «влюблённость» и «любовь» — терпеливо объяснил Цой. — А любовь и не будет настоящей без влюблённости! Я себе это вот так и представляю: будет мне не шестнадцать лет, а семьдесят семь, посмотрю я на свою старушку, и будут мои глаза гореть так же, как в молодости, при виде неё!!! — Наивные, — ухмыльнулся я, — Вы во всё это верите? — Я не могу не верить в то, что чувствую, — просто ответил Толя. Точно, я и забыл о его симпатии к Ане Седоковой! — Для меня любовь — это нежность. И дарить её нужно без требований чего-то взамен, — гнул свою линию Анатоль. Я громко фыркнул. — Влад, ты вообще сиди! Ты просто завидуешь, что мы верим, а ты — нет, — заступился Киса. Я почувствовал себя уязвлённым и несчастным. Что я видел в своей жизни? Ревность Вероники, давление Кати… И ни одна из них даже не попробовала меня понять. Я не любил. Меня не любили. Никогда. — А я за ответственность и уверенность друг в друге, — наконец, заговорил Тёма, — Любящие люди должны друг друга защищать, поддерживать, мягко указывать на недостатки… — Я где-то читал, что истинная любовь — смесь трёх компонентов: дружбы, уважения и желания, — пожал плечами Киса. Ребята дружно подхватили эту теорию. Но и мне было, что ответить: — А я слышал про биологическую гипотезу возникновения любви. По ней любовь является частью нашего инстинкта самосохранения. То есть, мы с её помощью дополнительно привязываемся, чтобы не умереть, к человеку, который даёт нам пищу. Проще говоря, мы любим тех, кто нас кормит!!! — Бред какой-то, — недоумевал Артём. — Полная бессмыслица, — возразил Толик, — Повар в ресторане тоже даёт мне еду, но я точно знаю, что люблю не его!!! А Никита просто почесал в затылке и произнёс лишь одно слово: — Хуйня.