Чёрное и белое

      Следующие несколько дней прошли хорошо, насколько это было вообще возможно в условиях напряжённого ожидания. Ещё всего две недели, и нужно будет отправляться в будущее, чтобы попытаться освободить остальных членов братства Чёрной Луны. Усаги очень нервничала, и не только — она боялась.       «А вдруг ничего не получится? Вдруг я проиграю, и все погибнут? Вдруг Мудрец решит напасть до того, как мы всех освободим, ведь тогда нам придётся сражаться не только с Мудрецом, но и с ними всеми.» — думала Усаги, кусая губы.       Девочки подбадривали её, как могли, но Алмаз не был столь спокоен: он лучше их всех знал, на что способен Мудрец и какой силой он обладает.       — Я много думал над нашим планом, и пришёл к выводу, что Мудрец всё-таки не позволит выманить себя в прошлое. Вероятность этого стремится к нулю, — покачал головой Алмаз, отпивая кофе.       Они все сидели в кафе «CROWN» и обсуждали свои планы. Не хватало только Минако, уехавшей в Грецию на каникулы.       — Он прекрасно понимает, что тогда Сейлор Мун окажется в выигрышном положении.       Алмаз отставил пустую чашку и обвёл всех тяжёлым взглядом.       — Поэтому, если придётся сражаться всё-таки в тридцатом веке, от вас тоже будет зависеть очень многое.       — Мы это понимаем, — резко сказала Рей. — Мы и не собираемся сидеть, сложа руки.       — Нам нужно много тренироваться, — сказала Мако.       — А я думаю, что в первую очередь нужно выработать хороший план, чтобы нас не застали врасплох, — робко заметила Ами. — Мы все знаем, что Мудрец умён и хитёр, нельзя недооценивать его и идти, не имея плана.       — Да, ты права, Ами, — кивнула Усаги и виновато потупилась, — вот только я никогда не умела составлять планы.       — Мы возьмём это на себя, — сказал Алмаз, — а ты... Попробуй научиться пользоваться Чёрным кристаллом.       Усаги округлила глаза.       — Что? Это невозможно, я хозяйка Серебряного кристалла, никакой другой мне подчиняться не будет, тем более этот! Он принадлежит Мудрецу, самое большее, что я могу сделать — это научиться переносить излучение без вреда для себя и своей силы.       — Я думаю, что всё-таки стоит попробовать.       Алмаз протянул руку через стол и коснулся чёрной серёжки в ухе Усаги. Девочки смущённо замолчали, они ещё не привыкли к тому, что Усаги и Алмаз стали ближе.       — Мудрец — всего лишь дух, он бесплотен и, по сути, уже мёртв. Он не может быть истинным хозяином кристалла. Но, к сожалению, на Немезиде нет никого, кто мог бы стать настоящим хозяином. Мы всего лишь люди, мы слабы, но ты... Ты в прошлой жизни была богиней, ты не обычный человек. Ты могла бы подчинить кристалл себе, ты обладаешь огромной силой и тебя невозможно обратить ко злу.       — Нет! — Усаги помотала головой. — Это Чёрный кристалл, я не хочу быть его хозяйкой! Ни за что!       — Ты всё ещё считаешь Чёрный кристалл злым, — нахмурился Алмаз, — но я уже объяснял тебе, что это не так.       — Чиби Уса стала злой из-за Чёрного кристалла!       Усаги смахнула непрошеную слезинку и стала сверлить взглядом свою чашку с остывшим чаем.       — Она стала злой не из-за Чёрного кристалла, а из-за того, как этим кристаллом распоряжается Мудрец, и из-за своих собственных внутренних демонов. Сам по себе кристалл не может быть ни добрым, ни злым, это просто камень, обладающий чудовищной силой и разросшийся до размеров планеты. Немезиду вместе с кристаллом нужно уничтожить, но, — Алмаз запнулся на секунду, — мне бы хотелось, чтобы эти серьги ты оставила себе. Не нужно совсем уничтожать Чёрный кристалл, вдруг он ещё пригодится нам.       У Усаги было своё мнение на этот счёт, но она промолчала. Алмаз сделал паузу, и, не дождавшись ответа, добавил:       — И он несколько веков спасал жизни людей, отправленных на Немезиду.       — Если это действительно так, то почему бы не попробовать? — тихо спросила Ами, обращаясь к Усаги. — Ты от этого ничего не теряешь, но приобретение может оказаться настолько ценным, что спасёт нас всех.       — Я не уверена, что это хорошая идея, — нахмурилась Рей, — потому что чувствую силу этого кристалла, она совсем не похожа на Серебряный, Чёрный кристалл излучает холод.       — Да, его сила отлична от силы вашего кристалла, но она не плохая, она просто другая! — разозлился Алмаз. — Кто вас всех научил делить всё на чёрное и белое? Это же глупо!       — Не забывай, что нам было по четырнадцать лет, когда мы научились превращаться в воинов, — сказала Усаги, исподлобья глядя на Алмаза, — ты сам-то в этом возрасте каким был? А мы, между прочим, уже тогда успешно сражались с Тёмным королевством.       Алмаз промолчал.       — Ладно, — сказала Рей, поднимаясь, — мне пора возвращаться к работе, в каникулы амулеты продаются хорошо, не хочу терять деньги.       — Ты вообще отдыхаешь когда-нибудь? — поинтересовалась Усаги.       — Я сейчас с вами целый час отдыхала, хватит.       Рей положила на стол деньги за свой заказ и направилась к выходу, помахав рукой на прощание.       — Рей! — окликнула её Мако. — Может, помочь тебе? Мне особо нечем заняться, так что я могла бы поработать в храме.       — Ну, если тебя это не затруднит, — улыбнулась Рей, — то я буду рада.       — Тогда жди!       Макото быстро отсчитала несколько купюр и положила на стол.       — Созвонимся, — подмигнула она всем, кто остался, и убежала вслед за Рей.       Усаги проводила их взглядом, а потом уронила голову на скрещенные на столе руки.       — Что же нам делать? — простонала она. — Как мы будем спасать Мамору и маленькую Усаги? Как уничтожить Мудреца?       — Я подумала про совместную атаку, — предложила Ами, — это может сработать.       — Что за совместная атака? — поинтересовался Алмаз.       — Ну, мы берёмся за руки и по очереди призываем силы своих планет. Получается весьма действенно, — объяснила Усаги. — Но у меня-то не будет ничего, кроме тиары, вдруг не получится? Ведь мой кристалл будет слаб в будущем.       — К тому же, если призыв сил ваших планет занимает какое-то время, то забудьте об этом: в схватке с Мудрецом у вас не будет ни одной свободной секунды, — сказал Алмаз.       — На самом деле я должна сама призвать силу Серебряного кристалла, она зависит от моего сердца, так говорила королева Серенити. Там, в будущем, вопреки всем законам он может стать сильнее, чем здесь, стоит мне только найти правильный настрой. Но я не чувствую, что могла бы сейчас сражаться. Моё сердце слишком неспокойно.       Усаги потёрла глаза и с шумом выпустила воздух из лёгких.       — Не переживай, Усаги! — ободряюще улыбнулась Ами. — Я знаю, что всё будет хорошо. Отдохни, развейся, переключись на что-нибудь приятное.       Она бросила быстрый взгляд на Алмаза и густо покраснела.       — А я... Ну, пойду, позанимаюсь! — быстро проговорила она и выложила на стол деньги. — Созвонимся позже!       Алмаз встал, чтобы выпустить Ами, сидевшую у окна, а потом уставился на Усаги, облокотившись руками о стол.       — Что? — спросила она, смущённая его взглядом.       — Тебе и правда надо развеяться, — улыбнулся он уголком рта, — твоя подруга права. В конце концов, сражаться больше всех придётся тебе. Даже я не смогу тебе помочь. Я больше не чувствую в себе силы. Я становлюсь обычным человеком.       — Слава всем богам, что становишься, — улыбнулась Усаги, — в последнее время ты стал немного менее... Невыносимым.       — Это исключительно твоя заслуга, — тихо сказал Алмаз, наклонившись к Усаги так, что их лица почти соприкасались. — Ты озаряешь светом мою жизнь. Никогда прежде я не знал ничего подобного.       Усаги улыбнулась и мягко отстранила его.       — Пойдём прогуляемся? — предложила она. — Я хочу съездить кое-куда, где я бывала раньше.       Алмаз кивнул и подозвал официантку. Сегодня это была не Унадзуки, поэтому Алмазу не досталось излишнего внимания, чему он был несказанно рад.       — Куда мы поедем? — спросил он, когда они вышли из кафе.       — Довольно далеко, — ответила Усаги, — ехать туда примерно час. Это район, где жили мои бабушка и дедушка, когда я была совсем малышкой. Я плохо помню то время, но люблю те места.       — А твои...       — Они давно умерли. Папа продал их дом, и мы переехали в Адзабу-Дзюбан. Наш район, конечно, престижный, это почти центр Токио, но...       Усаги мечтательно посмотрела в небо и немного помолчала.       — Когда-нибудь я бы хотела переехать туда, где жили бабушка и дедушка.       — Разве ты не в Хрустальном Токио мечтаешь жить? — мрачно поинтересовался Алмаз.       — Нет. Теперь точно знаю, что нет.       Они дошли до метро и спустились к поездам.       — Одного я не пойму: почему, если я уже приняла решение изменить своё будущее, оно не меняется?       — Из-за Немезиды, но и не только, — сказал Алмаз.       Усаги недоумённо взглянула на него.       — Немезида искажает время и пространство, в этом причина?       — Да, — кивнул Алмаз, — а ещё потому, что там находится человек, который тридцатому столетию не принадлежит.       — Мамору? — печально спросила Усаги.       К платформе подъехал поезд, двери открылись, они вошли в вагон и сели на свободные места.       — Да, — сказал Алмаз, уверенно беря Усаги за руку. — Как только он вернётся, а ты уничтожишь Мудреца, будущее сможет измениться. Ну и... Одного решения что-то изменить недостаточно, ты должна действовать.       Усаги попыталась осторожно высвободить свою руку, но Алмаз не позволил.       «Ладно, — успокоила себя Усаги, — он просто держит меня за руку, это вполне по-дружески».       Но на самом деле ей было приятно, и она об этом знала.       — Моё будущее может быть другим, — сказала она, — таким, какое я сама захочу. Без предопределения, без груза прошлой жизни. Так сказала Минако.       — Она права, — непривычно мягко сказал Алмаз, сжимая её ладонь.       Они доехали до Синдзюку и пересели на линию Кейо. Синдзюку — большая узловая станция, где пересекаются несколько линий, поэтому, чтобы пересесть на нужную, им пришлось изрядно прогуляться.       А спустя ещё полчаса они вышли на станции в городе Тёфу, который находится рядом с Токио.       — Это небольшой город, можно даже сказать, что спальный район Токио, — объяснила Усаги, когда они выходили со станции. — Большинство людей, живущих здесь, работают в Токио. Здесь и метро есть. На самом деле, нам нужно на станцию дальше, но мне не хотелось делать ещё одну пересадку, лучше прогуляемся.       Алмаз кивнул, осматриваясь.       Местность была похожа на Токио, и если бы Усаги не сказала, что это другой город, он бы подумал, что они и не выезжали из города. Около станции было множество магазинов, супермаркет, торговый центр этажей в десять, на дорогах было много машин и автобусов, всё вокруг было завешено рекламой и вывесками.       — Пойдём!       Усаги потянула его за рукав.       Они перешли улицу и зашагали по тротуару, уворачиваясь от людей и велосипедистов.       — Там есть река, раньше я любила устраивать пикники на берегу, так что давай зайдём в супермаркет и купим чего-нибудь.       Алмаз снова кивнул.       Они шли по узким улочкам, пока не вышли на относительно большой перекрёсток. С одной стороны улицы был магазин, распродающий книги со скидкой, с другой — курсы английского языка и класс музыки. Усаги свернула направо, там были аптека, кафе и супермаркет.       — Зайдём сюда, — сказала Усаги.       Они купили несколько о-нигири и булочек, а напитки решили взять в автомате по дороге.       Они шли ещё довольно долго по совсем узким улицам, с обеих сторон которых располагались частные жилые дома, в основном двухэтажные. Около каждого был припаркован автомобиль или мотоцикл. Иногда по улочкам проезжали небольшие грузовики, и тогда приходилось прижиматься к заборам, пропуская их. В конце одной из улиц стоял небольшой круглосуточный «7-eleven», а в конце другой — такой же маленький «LAWSON».       Пройдя ещё немного, они вышли на улицу со снующими туда-сюда автомобилями. Над дорогой был мост, по которому ходят поезда, а под мостом находился вход на маленькую станцию Кейо-Тамагава.       — Почти пришли, — сказала Усаги, устремляясь дальше по улице, — это как раз та станция, которая нам нужна, а Тамагава — та самая река, у которой мы устроим пикник.       Вокруг станции Кейо-Тамагава располагались жилые дома. Большинство из них были частными двухэтажными, но попадались и небольшие, в основном этажа в три-четыре, в которых можно было снять жильё. Там располагались крошечные и недорогие квартиры, удалённые от центра Токио, а сами дома выглядели серо и слегка обшарпано. Мост с поездами уходил куда-то вперёд, и Усаги пошла в том же направлении.       — Этот мост идёт через реку, — объяснила она.       Поплутав по извилистым улочкам и купив в попавшемся по дороге автомате горячие напитки, они вышли к реке.       — Удивительно, как ты умудрилась не заблудиться здесь, — сказал Алмаз, у которого голова пошла кругом от этого путешествия.       — Ну, я иногда приезжаю сюда. Одна.       Усаги свернула налево и пошла вдоль реки, оглядывая пейзаж.       Река была небольшая и обмельчавшая, вдоль неё была проложена узкая пешеходная дорога, по которой ездили велосипедисты и бегали жители близлежащих домов, старавшиеся быть в форме. Вдалеке, с другой стороны берега, были видны проезжавшие автомобили и жилые многоэтажные дома.       От дорожки к реке вёл небольшой пологий склон, покрытый плиткой, но, видимо, очень давно, потому что многих плиток не хватало, а весь склон порос молодой весенней травой.       Усаги спустилась, сняла с себя шарф, постелила его на траву и уселась. Алмаз последовал её примеру и устроился рядом.       — Вот это — то самое место, куда мне по непонятным причинам всегда хочется возвращаться, — тихо сказала она, глядя вдаль, на другой берег. — Я никогда никого не приводила сюда. Даже не знаю, зачем привела тебя.       Она обернулась к Алмазу. У него было умиротворённое выражение лица. Таким спокойным и молчаливым Усаги, пожалуй, не видела его никогда. Она быстро отвернулась и указала в сторону моста.       — В сумерках мне нравится смотреть, как по мосту проезжают поезда. Однажды, когда стемнело, я прошла пешком вон до той станции, — она указала на противоположный берег реки, — пришлось обходить довольно далеко, потому что пешеходный мост намного дальше отсюда, и всё ради того, чтобы проехать одну-единственную станцию через мост на поезде. Это похоже на тот поезд, который ехал по реке до Шестой станции в одном... мультфильме, который ты наверняка не смотрел. То же самое чувство.       — Вот как.       Усаги снова обернулась к Алмазу. Он неотрывно смотрел на неё, и в его взгляде было столько спокойного восхищения, что её сердце забилось сильнее, а щёки покрылись румянцем. Она совсем не хотела ничего менять в отношениях с Алмазом в ближайшие две недели, но Алмаз думал по-другому.       Он медленно наклонился вперёд, не отрывая взгляда от Усаги, очень медленно, чтобы оставить ей время для отступления, но она даже не шелохнулась. Он был близко, Усаги видела узоры в его холодных глазах, видела, что светлые ресницы становятся почти белыми на кончиках, видела, как ветер взъерошивает его светлые волосы и как блики солнца играют в непослушных прядках.       Удивительно и, возможно, неправильно, но Усаги не вспомнила о Мамору, когда Алмаз поцеловал её. У него были шершавые обветренные губы, у неё тоже. Он осторожно прикоснулся ладонью к её щеке, а она, поколебавшись всего секунду, обняла его и притянула ближе. В этот момент она забыла обо всём: о долге, об обязательствах, о судьбе, даже о времени. Время словно перестало существовать, хотелось только задержать это мгновение как можно дольше. Но было ли это только мгновение? Или минута? Или несколько минут?       Когда они оторвались друг от друга, Усаги чувствовала себя странно. Она была настолько счастливой и свободной, что слёзы опять навернулись на глаза. А, может, она плакала от того, что в этот момент вновь вспомнила о Мамору? Может ли она целовать кого-то, когда он там, совсем один? Одно Усаги знала точно: она уже не сможет остановить то, что происходит между ней и принцем Алмазом.       — Почему ты плачешь? — обеспокоенно спросил Алмаз, протягивая к ней руку.       — Это из-за тебя, — с улыбкой ответила Усаги, — не знаю, как, но ты делаешь меня счастливой. Не смотря ни на что.       Она робко притянула его к себе и обняла, а он крепко обнял её в ответ.       В этот момент Усаги не боялась ничего. Она обязательно победит Мудреца, и Алмаз, наконец, будет свободен.