Ребенок в приоритете

Проснувшись утром в чужой постели под боком у полуголого альфы, Лилиан только и успел, что натянуть на того одежду, предварительно вытерев следы страсти. Недоумение длилось недолго: неловко повернувшись, он ощутил боль и некий дискомфорт в пятой точке. Он смутно помнил, как ему стало плохо и друзья позвали доктора Бланко. Последующие события появлялись в воспоминаниях урывками. Вот Бланко и Спенсер грузят его в машину, объясняя, что лёгкое успокоительное поможет снять симптомы острой течки, вот он в боксе мучительно изгибается и стонет. Вот он что-то ищет в коридоре клинике, или кого-то… Видать, нашёл, если лежит полуголый рядом с альфой. С альфой? Откуда здесь альфа? Лилиан мучительно застонал: неужели Бланко подсунул ему, ничего не соображавшему от течки, собственного братца Брендона? Лилиан ещё раз внимательно рассмотрел своего соседа: альфа спал, привольно развалившись на спине, занимая почти всё пространство. Хрупкому омеге приходилось тесниться на самом краешке, положив голову на его плечо. Лилиан ещё раз застонал и попробовал отодвинуться сам или убрать эту руку из-под щеки, но потерпел фиаско в обоих начинаниях: самому встать и уйти у него не было сил, а сдвинуть руку Брендона мешали прочные кожаные наручники, удерживающие альфу в кровати. Лилиан начал потихоньку разминать тупо саднящую спину и массировать ноги, собираясь покинуть эту палату. Боль в затёкших конечностях никак не могла отвлечь от горьких мыслей: «Стоило так пробиваться в академию, учиться, строить карьеру и воевать за независимость, когда в течку кинулся к первому попавшемуся альфе, готовый на всё? И даже больше — сам накинулся на бессознательного альфу. Это мерзко, низко! Позорище…» Лилиан ещё долго ругал бы себя, но в коридоре началась какая-то суета, зазвучали шаги и голоса; перепуганный, он хотел куда-нибудь спрятаться, но не успел. Дверь открылась. Сперва заглянул один медик, а позже они зашли уже вдвоём. Лилиан замер, притворившись спящим. Из разговора докторов он понял, что его самовольное переселение грозило им крупными неприятностями, и что они договорились никому об этом инциденте не говорить, тихонько переложив омегу в собственную постель. Это немного успокоило Лилиана, и он стоически перетерпел и попытки разбудить себя, и проверку самочувствия диагност-браслетом, и переноску собственной тушки в другой бокс. Не успели двери закрыться, как Лилиан потихоньку заковылял в душ, понукаемый желанием смыть из себя запахи как альфы, так и ночного происшествия. Нет, против запаха Брендона Лилиан ничего не имел — наоборот, он стал необычайно милым и притягательным, казался родным; но в то же время Лилиан понимал, что он для Брендона — неподходящая пара. Для первого холостяка столицы наверняка приготовлены на выбор красивейшие омеги из самых знатных и богатых родов, а скромный образованный омежка для него как экзотическая зверушка. Может, Брендон и увлечётся им немного, поиграет в любовь, мимоходом разбив сердце, но супруга выберет из своего круга, заперев того в особняке на омежьей половине. Но как же хотелось верить в несбыточное… «А что, если мы и правда истинные? — мелькнуло в голове у Лилиана. — Он что-то такое говорил вчера… Да ну, глупость! Даже если он сделает мне предложение, я потеряю всё, к чему стремился долгие годы. Сидеть под замком в омежьей части дома и рожать каждый год по ребенку — это цена моей свободы! Надо будет держаться от Брендона подальше, и все следующие течки лить на себя побольше подавителя». Приняв такое решение, Лилиан немного успокоился, выбрался из душа и завернулся в толстый халат. Он едва успел высушить волосы, когда в его бокс ворвался Люсьен в сопровождении доктора-беты. Люсьен подозрительно осмотрел сына, тревожно повёл носом, буркнул «Душно тут у вас!», включил на кондиционере режим проветривания и выразительно зыркнул в сторону провожатого. Тот всё правильно понял и оставил их наедине. — Сын, что тут произошло? Тебя сюда привезли против воли? Кто посмел? — Что посмел? — переспросил Лилиан. — Кто тот альфа, что посмел тронуть тебя? — едва сдерживал злость Люсьен. — Я чувствую на тебе его запах. Ты всё время избегал этого, я уверен, что и сейчас не стал бы добровольно связываться с альфой! Сынок, кто тебя обидел? — голос Люсьена звенел от злости. — Кто?! Клянусь, виновный жестоко поплатится, если применил силу к тебе… — Папа, тише. Я прошу тебя минутку помолчать и выслушать меня. Да, ты прав: так просто я не допущу альфу. И я заключил договор на рождение ребенка с помощью клиники. Течка началась неожиданно, ночью меня привезли Спенсер с Бланко, уложили в боксе, но подавителей не дали. Я мучился полночи, так мучился… — Лилиан печально вздохнул. — А потом пошёл искать медиков, хотел попросить снотворное. Нашёл бессознательного Брендона, связанного и прикрученного к кровати. Из-за течки я совсем не соображал, а утром проснулся у него под боком, растрёпанный и взлохмаченный, оба — полуголые. Пока он спал, я привёл всё в порядок и перебрался в свою комнату. — Сын, и что теперь?.. — Я точно знаю, что хочу скрыть ото всех эту историю. Брендон и так неадекватен в последнее время. Я не стану проходить обследование сегодня, но по приметам доктора всё оптимистично. Бланко в прошлый раз говорил, что течка прекращается через шесть часов после зачатия. Папа, есть все шансы, что ты станешь дедушкой естественным путём — уже несколько часов, как все симптомы исчезли! Мы сейчас тихонько соберёмся и уедем домой. Я отдохну несколько дней, а затем проверюсь у другого доктора. Ты как, поможешь? — Лилиан, ты точно уверен? Может, Брендон и вправду твой истинный? Да и скрывать от отца ребёнка — это как-то… — Папа! Если я его истинный, он меня отыщет и вернет. А если нет — значит, не судьба… — Хорошо, уходим…

***

Уже отъезжая от клиники, Люсьен озвучил пожелание: — Мы сегодня же переезжаем из домика Спенсера! Квандро согласно кивнул: — Да, в тот пустующий блок для служащих-бет на территории омега-центра… — Нет, там ты можешь жить сам. Для нас ты снимешь маленькую квартиру недалеко от хорошей клиники, и чтобы парк рядом. Денег у нас сейчас хватает, ты присмотришь, чтобы бизнес работал. А я займусь здоровьем сына. Сейчас нужно заехать в агентство недвижимости, где-нибудь на окраине, поскромнее, и подобрать жильё. Через полтора часа омеги уже обживали полупустую квартирку в новостройке на границе зелёной зоны. Люсьен отправил Квандро за вещами, строго напутствуя: — Никому не давай наш новый адрес: сыну нужен покой, но как только узнают, где он, так сразу налетят со своими проблемами и работой! А у нашего мальчика был нервный срыв, ему надо пару недель отдохнуть, набраться сил, успокоиться. Всем интересующимся говори, что мы отбыли в санаторий, рекомендованный докторами. Проводив супруга, Люсьен присел возле сына и спросил: — А теперь рассказывай: что ты чувствуешь к Брендону? Я не могу тебя понять: то ты ему готов во всем помогать, то планируешь родить ребенка с его генами, то в течку вы понеслись друг к другу… Ты его боишься? — Ах, папа, всё так сложно… Я себя боюсь… — всхлипнул, как маленький, Лилиан, приникая к отцовскому плечу. — Я так боюсь, что позволю себе надеяться, любить, поверю в счастье… А он слишком богат и влиятелен, зачем ему невзрачный омега? Вот и хотел родить себе сына, похожего на него. Первая попытка не удалась, да я его и не знал тогда. А вторая была запланирована на завтра. Но оставался мизерный шанс, что альфа через суд мог бы меня заставить признать его отцом и смог бы иметь влияние на сына. А в крайнем случае и отобрать его у меня. Он подписал кучу документов с отказами, но а вдруг бы нашел лазейку в законах! А тут так случилось, что я, кажется, забеременел природным путём в пылу течки. Самое главное — об этом никто не знает. Теперь рожу ребёнка от неизвестного альфы, и Сапфиро к этому не будут иметь никакого отношения. — Но это жестоко по отношению к ребёнку, — заметил Люсьен. — А жить в постоянном страхе, что альфе понадобится наследник, и он заберёт сына к себе?.. Папа, ты не забыл, что на них там постоянно покушения сыпятся? Я хочу тебя спросить: ты со мной? Ты поддержишь меня? — Сын, о чём ты спрашиваешь?! Разумеется! Я давно хотел понянчиться с маленьким, хоть с твоим, если у меня не получилось больше родить… — О, папа… — только и смог вымолвить Лилиан. — Только бы получилось! Только бы сбылось… Люсьен отправился в ближайший супермаркет за продуктами, а Лилиан в это время вспомнил, что в спешке оставил все свои средства связи в комнате, и попытался дозвониться с аппарата Люсьена: — Регги, я немного приболел, недели две-три пробуду в санатории. Присмотрите с мистером Спенсером за фирмой, покуда я не вернусь. А пока соберите мои вещи в сумку: одежду, планшет и коммуникатор. Приготовьте и оставьте в скульптурной мастерской. Через час заедет мой отец и заберёт. — Как вы там? Как ваше здоровье? — наперебой начали спрашивать Мегги и Регги в трубку. — Мне уже намного лучше, но я вынужден ещё немного отдохнуть, пройти обследование. Так что всё ляжет на вас. У меня будет просьба — никому не рассказывать, что случилось ночью… — Ой, ночью прибыл мистер Брендон, едва вы отъехали. Он услышал, что вам стало плохо, и вас увезли в клинику. Он помчался следом на страшной скорости. Наверное, по-настоящему за вас переживает… — Так! Стоп! Отставить сантименты! — строго прикрикнул Лилиан, но в глубине души почувствовал какое-то удовлетворение: примчался, волновался, нашёл и в клинике… — Мне нет дела до мистера Сапфиро. Прощайте. Уставший Лилиан поплёлся отмокать в ванную, доверив вернувшемуся Люсьену такие важные переговоры с Бланко и Спенсером. Благо, они оба очень уважали волевого и предприимчивого омегу и, как показывала практика, не имели ни малейшего шанса ему отказать. В итоге Спенсер окончательно принял на себя руководство центром, а Бланко получил очередные извинения за срыв операции и уверения, что как только, так и сразу…