Ребенок в приоритете

Выпивший не так много, чтобы окончательно забыться, Брендон всю дорогу то угрюмо молчал, то жаловался Родерику на жизнь, то просил: «Скажи, что это неправда… Что он пошутил…», а затем позвонил Бланко и простонал в трубку: — Брат, всё кончено... Я понял, что было не так. У Лилиана запах изменился. Значит, про ребёнка и другого альфу он сказал правду. Встревоженный Бланко оставил свои дела и немедленно прилетел в особняк Сапфиро, наколол успокоительным и уложил спать младшего брата. Он ещё долго сидел у постели Брендона, вспоминая детство — как держал за руку засыпающего малыша, рассказывая на ночь сказки. Прошло тридцать лет, но ничего не изменилось: его малыш, его Брендон также нуждается в его помощи и поддержке, и пусть он теперь сильный альфа, глава семейной корпорации, один из влиятельнейших и богатейших бизнесменов столицы, но, как и раньше, в трудные минуты зовёт на помощь старшего брата. Бланко готов был на всё, чтобы помочь Брендону. Он сел, собрался и попытался проанализировать ситуацию. Как доктор с холодным разумом, он понимал, что если омега выбрал другого альфу, то Брендону уже ничего не светит, но, как обеспокоенный родственник, попытался хоть что-то для него сделать. Он позвонил к Люсьену и спросил: — Мы всё приготовили к плановой операции Лилиана. Надо бы пройти обследование. Когда он будет? Люсьен немного помолчал, видать, обдумывая ответ, а потом передал трубку Лилиану со словами: «Сам заварил кашу — сам и объясняйся!» — Извините, доктор, я разрываю договор с клиникой. Спенсер завтра завезёт подписанные документы и чек на сумму неустойки. — Вы издеваетесь? — возмутился Бланко. — Нет, доктор, — немного виновато произнёс Лилиан. — Просто изменились обстоятельства. Мне уже не нужны эмбрионы из пробирки. Всё произошло по вашему сценарию: встретил своего альфу и… В общем, я счастлив, беременен и уезжаю вскорости из этого города. Передадите результаты моего обследования, вдруг докторам на новом месте при постановке на учёт потребуются... — Значит, это правда?.. — упавшим голосом спросил Бланко. — А как же мой брат? Он с ума сходит… — Разве я ему что-то обещал? Завлекал, флиртовал с ним? Он взрослый альфа, найдет ещё омегу себе под стать — красивого, нежного и готового сидеть дома. Я же такой судьбы не желаю. Не для того я столько лет учился, строил карьеру, чтобы сидеть под замком. — Но вы же всё равно выходите замуж. Будете детьми заниматься… — Я свяжу свою судьбу только с тем альфой, который не будет ограничивать мою свободу, который признает меня равным в браке. Прощайте. Бланко долго обдумывал нюансы, а утром, давая Брендону антипохмельное лекарство, только буркнул: — Ну ты и баран, брат. Если тебе так нужен этот омега, из-за которого ты кучу глупостей наворотил, то что тебе стоило уступить супругу в такой малости — позволить ему и дальше заниматься бизнесом, признать брак равным и решать все дела совместно? — Брак — равным? — изумился Брендон. — Ты шутишь?! Разве так бывает? — Бывает, ещё как бывает. Семья из двух бет чаще всего строится на принципе уважения и равноправия. У его родителей равный брак, хотя Квандро так любит Люсьена, что уступает ему всю власть в семье. Ты Лилиана просто хотел как обычного омегу с идеальным ароматом, но не любил по-настоящему, как личность. Иначе бы просто так не отпустил, не стал бы оглядываться на все эти условности, на альфячьи закидоны и гордыню сильного самца. Если бы ты его уважал, ты бы поинтересовался, чего Лилиан хочет в этой жизни, и дал ему это. А ты только: «Я хочу! Я могу! Я крутой альфа! Все омеги будут счастливы, если я только взгляну на них!» — Но я же действительно альфа… — растеряно произнёс Брендон. — Успешный альфа, готовый на многое для своего избранника. Я ему центр подарил, дом губернатора купил для будущих детей… — Хм-м, и выгнал его родителей из садовой квартирки, чуть не сделал их бездомными и безработными… — ехидно хмыкнул Бланко. — Вижу, что ты так и ничего и не понял. Ладно, мне пора в клинику. А ты подумай над своими поступками: этого омегу ты уже упустил, но есть шансы встретить других, подходящих по запаху. Делай выводы и не повторяй ошибок. После принятых лекарств боль в душе Брендона немного отступила, притаилась, словно тлеющие угли под толстым слоем пепла в очаге. Он почти уговорил себя: «Жил же я больше тридцати лет без омег, горя не знал, и дальше проживу! Бизнесом занимался, путешествовал… Сейчас надо собраться, встрепенуться и заняться делом!» Он выпил кофе с круассанами из рук лучшего шеф-повара столицы, но они ему показались сухими и безвкусными. Даже аромат кофе потускнел и не радовал Брендона. На секунду ему почудился запах пирога, — то ли выпечка Люсьена, то ли аромат Лилиана, — от этого боль потери острой иголкой кольнула в груди. — Всё, к демонам! — рыкнул Брендон. — Клин клином вышибают! — он набрал номер секретаря, нимало не смущаясь, что до начала рабочего дня ещё час, и приказал: — Найдите тех специалистов по подбору омег, что были у меня последними. Назначите им встречу пораньше, пусть захватят свою картотеку подходящих по запаху омег. В дороге к офису Брендон попытался направить мысли в сторону работы, усиленно рассматривая в планшете цифры суточных отчётов, но с удивлением заметил, что растущие графики прибыли его совсем не радуют. Он открыл папку с некоторыми своими планами на будущее и прикинул, что ему хочется начать строить: большой концертный зал или спорткомплекс? А может, ещё пару торговых центров? И с удивлением понял, что нет никакого интереса ни к бизнесу, ни к строительству, ни к новым знакомствам. Брендону остро захотелось узнать, как там дела в омежьем центре, но он сурово обругал себя, напомнив, что и центр теперь чужой, и омега… Опять эта боль… Напиться бы и забыться… Только это не помогает. Прибыв ровно в девять к зданию генерального офиса «Вега-Сапфиро», Брендон увидел в приёмной представителей брачного агенства с кофрами, полными образцов и анкет. — Приму через пять минут! — кивнул он секретарю и проследовал в кабинет. Теперь Брендон не был уверен, что идея с омегой, заменой Лилиану, была так уж хороша, но и своё состояние полностью разбитого, не интересующегося ничем, кроме отвергнувшего его омеги, он считал недопустимым. Посидел пару минут, собрался с мыслями и нажал кнопку, сигнализирующую секретарю, что пора пригласить посетителей. — Я хочу ещё раз перенюхать ваши образцы. Вполне возможно, выберу кого-то. Если не смогу определиться, устроим приём, вашей задачей будет переговорить со всеми родителями и пригласить подходящих претендентов. Может, при личной встрече кто-то понравится больше. — Двадцать тысяч! — сразу встрепенулся старший хозяин брачного агенства. — Вы только подберите истинного, который меня увлечет настолько, что я про всё на свете забуду, и я вам сорок дам! — рыкнул Брендон. — Давайте быстрее, время пошло! Пока старший владелец бюро вытаскивал стопку анкет и пробников, младший отделил одну папочку и обратился к Брендону: — Это не совсем научно, но я разработал метод определения полного совпадения на молекулярном уровне. Я проанализировал ваш запах и сравнил со всеми подходящими. Самый оптимальный вариант — один из выпускников Высшей Академии Омег. У нас есть его образец и данные, но сам омега — не наш клиент. Он вам подойдёт идеально. Сколько вы нам заплатите за это имя? — За одно имя, молодой человек, я вам выпишу только благодарность. Я почти уверен, что это имя — Лилиан! — с затаённой болью произнёс Брендон. — Но если вы сможете его уговорить заключить брак, то я готов удвоить гонорар. — Увы, это невозможно, мы предлагали этому омеге свои услуги в поиске мужа, но он слишком упрям, — вздохнул старший специалист. — У нас есть ещё несколько омег с подходящими запахами — красивых, воспитанных, покорных, — он разложил перед Брендоном шесть коробочек с плотно упакованными шарфами омег, сохраняющих их запахи. Брендон нетерпеливо открыл одну из них, нюхнул и швырнул в сторону. — Нет, не то… — он взял в руки вторую и так же раздражённо отбросил после проверки. — Они у вас чем-то таким воняют ненастоящим, фальшивым, приторным… Он перенюхал все шесть коробочек и требовательно нахмурился: — И это всё? Давайте ещё! Ему предоставили ещё с десяток, но ни один запах не пришёлся по душе. Тогда младший специалист достал ещё одну коробку, и Брендон, едва вдохнув, понял: вот то, что требовалось! Знакомый будоражащий запах, слишком тёплый, слишком родной, чтобы можно было заменить кем-то другим. — Это мой истинный! Оформляйте контракт! — Вы даже не спросите, кто он? — старший владелец бюро попытался рассмотреть цифровой код на коробке, но младший его перебил: — Контракт не в нашей воле — это пробник Лилиана, а он — не наш клиент. Мы дадим его координаты, а вы с ним сами договаривайтесь. — Как вы смеете предлагать образцы омег без их согласия?! — взъярился Брендон. — Или вы уговорите его на контракт, или я на вас в суд подам за мошенничество! Вон! — и, видя, что сводники пытаются забрать коробку с шарфом Лилиана, грозно рыкнул: — Это останется у меня! Когда посетители ушли, секретарь тихонько заглянул в дверь и быстро ретировался назад — грозный шеф сидел за столом, уткнувшись лицом в шарф, и беззвучно плакал. После обеда он неожиданно посетил юристов, подписал все документы и доверенности на имя Бланко, сообщил, что уезжает в отпуск, в длительное путешествие, и вызвал к себе Родерика. — Прошу тебя, присмотри за моим братом, я не могу тут оставаться, мне всё напоминает об этом омеге. Я уезжаю… Сбегаю, как… Как не знаю, кто. Весь бизнес я кидаю на Бланко, но в делах безопасности он как дитя, добрый и доверчивый. Тем более, та история с бывшим зятем не прояснилась, его не поймали. — Нет, с Адонисом покончено, — кратко ответил Родерик. — Ты выследил его? — Нет, сам нарвался на проблемы. Он игрок, не может без дозы адреналина. Раньше его долги платил Бьянко. Все знали, что из карманов Сапфиро тот всегда вытянет крупные суммы и заплатит кредиторам. Но я шепнул нужным людям, что состоялся развод, денег больше не будет, более того, мы сами подадим в суд о взыскании денег, мошенническим путём полученных за дом. Его искала полиция по этому делу. Он скрывался пару месяцев, играл в самых засекреченных подпольных казино, проигрывал и копил долги. Тогда кредиторы убедились, что денег от него больше не получат, а неприятности он может организовать огромные. Попав в полицию за свои афёры, Адонис мог рассказать, кто где играет, кто скупает ворованное, а кто деньги под проценты даёт. Он стал опасен. Вчера нашли его истерзанный труп в реке. — Его пытали? — удивился Брендон. — Нет, это нельзя в прямом смысле назвать пыткой. Видать, его заставили часть долга отрабатывать в борделе с самыми проблемными клиентами. Судя по всему, его отдали в руки жестоких извращенцев. — Вот чего ему не жилось спокойно… — риторически вопросил Брендон. — Собаке — собачья смерть! Надо сообщить Бьянко и позволить ему выезжать в город. Теперь на одну проблему меньше. Я могу уехать в путешествие спокойно… — Я тоже хочу попросить отпуск. У меня есть кое-какие личные дела, — задумчиво произнёс Родерик. — Вот посмотрел на тебя и понял, что годы проходят, я не молодею, да и омега тот, что мне нравится, в любую секунду может принять предложение другого альфы или беты. Не хочу повторять твоих ошибок. — Удачи, друг! — грустно улыбнулся Брендон. — Езжай и будь счастлив. Не отступай и не теряй свою любовь.

***

Вечером особняк Сапфиро навестил Бланко, сильно обеспокоенный нарочито невозмутимым видом Брендона. Он производил впечатление совсем отчаявшегося, заканчивающего приготовления перед самым кардинальным решением проблемы альфы. Бланко, напуганный странным сочетанием спокойствия каменного сфинкса на лице и безумной боли в глазах, сам усадил брата в кресло возле камина, принёс бутылку скотча и два бокала, сел с ним рядом. Первые минуты прошли в молчании, напряженном и отчаянном со стороны Брендона, и тревожном — со стороны Бланко. Но хороший шотландский виски умеет творить чудеса. Постепенно Брендон оттаял и заговорил. Бланко осталось только слушать и поддерживать разговор короткими замечаниями. Самое страшное подозрение не оправдалось. Брат оттаял, перестал уходить в себя, выплеснул свою боль в пьяной исповеди на его плече. Как в детстве, успокоив младшего, Бланко задумался. Самое сильное потрясение его ждало впереди — Брендон, закончив страдать из-за несчастливой любви, начал жаловаться на то, как он устал, как ему надоел бизнес, а затем передал папку с доверенностями на всё имущество, корпорацию и особняки, выделил один торговый центр в управление Альфродо и попросил: — Ты за ним проследи, он толковый малый, из него должен выйти прок. Наша кровь, хоть и неизвестно, кто его отец. Одна радость, что не Адонис. Ведь он был бетой, и Альфродо не может быть его сыном. Значит, порченные гены мота и игрока не могли ему передаться. — Ты сам лучше управишься и с бизнесом, и с племянником. А ещё у нас брат — омега не пристроенный. — Прости, но мне нужен отдых и смена обстановки. К Бьянко я заеду, поговорю. Альфродо, если возьмется за ум, сможет управлять одним торговым центром, а там посмотрим. А бизнес?.. Да пошел он к демонам, этот бизнес! — ответил с горечью Брендон. — Наливай! Спустя час и три четверти бутылки скотча Бланко облегчённо выдохнул — Брендон не собирался кончать жизнь самоубийством. Он просто захотел уехать в домик на озеро и пожить на природе, потом попутешествовать, подумать о жизни. Допив бутылку, они расположились прямо в гостиной на диванах и ещё с полчаса переговаривались ни о чём, перебирая детские воспоминания и события недавних времен. — Всё-таки я ни о чём не жалею, — пробормотал засыпающий Брендон. — Я узнал, что могу любить, а благодаря Лилиану ты вернулся в семью.

***

Рано утром помятый Бланко попрощался и уехал сперва в клинику, а потом в корпорацию, по пути ворча: «Господи, куда я опять ввязался?! Он свободен, а на меня взвалил всё!» Брендон покидал в рюкзак кучу необходимого снаряжения и одежды попроще, завёл джип и отправился в путешествие. По дороге он заехал в свой торговый центр и загрузил почти полный багажник долго хранящихся продуктов, торжественно пообещав себе не возвращаться к цивилизации как можно дольше. Прежде, чем заселиться в дальнем шале на озере, он заехал к Бьянко и неожиданно возле его домика узрел знакомый внедорожник Родерика. «Видать, приехал сообщить о смерти супруга и о разрешении возвращаться в город», — подумал Брендон, но некая странность слегка напрягла его: машина стояла в тени густых клёнов явно давно, с ночи, так как утреннее солнце не испарило ночной росы. Он приложил ладонь к капоту — мотор был холоден. Значит, и машина, и её хозяин ночевали здесь. В этот момент скрипнула дверь, и на пороге показалась пара — омега и альфа. Брендон только набрал воздух и начал возмущаться: «Что это?..», как Родерик прижал к себе Бьянко и решительным тоном сообщил: — Это мой омега! Он всегда манил меня, но состоял в браке, да и слишком богат для меня, но потом случились все эти события... Его травили химией, толкали на преступление, манипулировали, после чего одинокого и беззащитного выкинули в холодной хижине в лесу. Знал бы ты, сколько я всего передумал, покуда он здесь сидел! Даже мечтал похитить и увезти далеко. Но ты его наказывал, и я не счёл себя вправе вмешиваться в твои семейные дела. Только вчера ты снял с него наказание, и я тотчас помчался сообщить Бьянко об этом и просить его руки. — Родерик! — Брендон не знал, как реагировать на слова друга. — Ты понимаешь, что делаешь? Он тебя разорит, скупая в городе все модные шмотки с витрин. — Да не нужны мне модные тряпки, брат! — покраснел Бьянко, смущённо держась обеими руками за широкую ладонь Родерика. — Если у меня такой муж будет, я и в город уезжать отказываюсь. Нам и тут хорошо! — Ты же сам мне вчера желал удачи в объяснении с омегой, — Родерик был готов защищать свой выбор, даже такой непутёвый. — Сам говорил: не упусти свой шанс… — Ладно, будьте счастливы… — печально улыбнулся Брендон. — А я поехал…