Ребенок в приоритете

Лилиан быстрым шагом направлялся на автобусную остановку, спеша к началу занятий в Университет Благородных Омег. Нет, Лилиан не принадлежал к золотой молодёжи, и его род не насчитывал десятков поколений знати; просто ему очень повезло, как он считал, родиться в семье придворных садовников. Его родители, омега Люсьен и бета Квандро, заботливо поддерживали порядок в парке загородного дома губернатора. Они проживали там, в отдельном домике, почти тридцать лет, свободные от всяких условностей и ужасно счастливые. Шестнадцатилетний Люсьен в своё время поднял целый бунт, чтобы добиться желаемого — права заниматься любимым садоводством, а в двадцать заставил родителей согласиться на брак с бетой Квандро, таким же садовым маньяком, как и он сам. Родственники были против, но в конце концов смирились, потрясённые последним аргументом строптивого омеги — двухнедельной голодовкой. И без того не слишком яркая внешность Люсьена потерпела страшные изменения: лицо исхудало, бледная кожа обтянула заострившиеся скулы, под глазами появились тёмные круги, потрескавшиеся губы приобрели бескровно-бледный цвет; но его взгляд не терял упрямого выражения, когда он отказывался от очередной порции пищи, на все уговоры и угрозы непреклонно качая головой. Потом случился первый голодный обморок, второй… И родители сдались, отпустив Люсьена на курсы садоводов. Когда по окончании курсов он привёл знакомиться бету, — безродного сироту, выросшего в приюте, — они почти не спорили, зная упёртый характер сына. Они надеялись, что, не встречая сопротивления, он сам передумает, ведь инстинкт омеги никто не отменял, и аромат истинного альфы имеет над ним неоспоримую власть, а уж период течки расставит всё на свои места. Но они просчитались: Люсьен и Квандро заключили равный брак, вдвоём устроились помощниками садовника во дворец градоначальника и со временем доросли до полноценных хранителей парка в загородном доме губернатора. Хозяева приезжали редко, так что пара счастливо проживала в маленьком домике первые десять лет. Люсьен изучил на курсах некоторые лекарские снадобья и травки, блокирующие запах текущей омеги и облегчающие ему жизнь в этот непростой период. Всё изменилось, когда доктора на плановом медосмотре отметили необратимые изменения, предупредив, что от постоянных препаратов, которыми Люсьен сдерживал свой текущий организм, у того перестали овулировать яйцеклетки. Осталась последняя полноценная, готовая к зачатию в будущую течку, и если омега упустит свою последнюю возможность, другого шанса забеременеть у него не будет. Люсьен потрясённо разрыдался прямо в кабинете доктора. — Ну что вы? — доктор-бета был сама доброжелательность и сочувствие, не понимая проблемы, ибо видел на руке пациента брачный браслет. — Объясните своему супругу, пусть он приложит все силы во время течки… — Вы не понимаете!.. У меня супруг — бета! Я его люблю и никогда не пойду в течку искать альфу! Я не смогу ему изменить, но и последнюю яйцеклетку не могу упустить! Что же делать?! — ещё горше разрыдался молодой омега. — Не стоит так переживать: выход есть. Сейчас разрабатываются новые программы искусственного оплодотворения — как раз для таких пар, как ваша. Хоть там и очередь на полгода, но вы со своей проблемой пойдёте без очереди. По медицинским показаниям. — Неужели такое возможно? — спросил с надеждой Люсьен. — Да. Уже десятки омег обрели детей таким способом. Вы сперва поговорите с мужем, добейтесь его согласия; затем вдвоём посетите центр репродукции, подпишете все бумаги, сдадите анализы и подберёте донора, по внешности схожего с вашим мужем — так легче будет принять этого ребенка. И в выборе донора доверьтесь ему. Окрылённый омега умчался домой, а доктор ещё долго задумчиво смотрел ему вслед в окно, думая: «Счастливчик этот бета, если ради его спокойствия омега готов был пожертвовать последней яйцеклеткой, но не изменить в течку, что даже изменой назвать нельзя…» Через месяц непрерывных анализов, исследований и процедур, подготавливающих и укрепляющих организм, Люсьен удачно забеременел, выносил и через одиннадцать месяцев разродился здоровым ребёнком — омегой Лилианом.

***

Должность придворного садовника была почётна, но больших денег не приносила. После выпуска из школы встал вопрос о дальнейшем обучении Лилиана, который требовал таких же прав, как у его папы-омеги: право учиться любимой специальности и право самостоятельно выбирать спутника жизни. Люсьен и Квандро были вынуждены согласиться, предполагая, что Лилиан пойдёт по их стопам, закончив курсы садовников; Люсьен только удивился: — Зачем тебе эти курсы? Ты вырос в прекрасном парке, с детства знаешь все растения, все методы ухода. В газонах и хвойных растениях ты разбираешься лучше преподавателей курсов — они теоретики, а ты с самого детства нам помогал, своими руками всё делал. Цветы у тебя расцветают как по волшебству, так чему тебя там могут научить? — А кто сказал, что я хочу учиться на садовника? Я хочу получить экономическое образование в первом университете для омег. Школу я закончил с высшими баллами, учёба там мне по силам. Ведь даже пара моих одноклассников-мажоров туда зачислены, хотя в школе учились не блестяще! — А сколько стоит обучение в этом университете, ты узнавал? — Тридцать тысяч глобалов в год. Учёба рассчитана на четыре года, и после выпуска я смогу претендовать на любую руководящую должность, доступную омеге: управляющий поместья, директор небольшого завода, где трудятся омеги и беты, а может, если повезёт, буду руководить каким-нибудь салоном, универмагом или дизайнерской мастерской для омег. — Лилиан, я понимаю твои мечты и стремления, — озабоченно сказал Квандро, — но у нас нет подобной суммы. Наших накоплений за всю жизнь не хватит даже на один год обучения. Но ты не расстраивайся: я попробую что-нибудь придумать. Во всяком случае, садовником ты всегда успеешь стать. Квандро, хоть и не являлся биологическим отцом Лилиана, любил его не меньше, чем любил бы кровного сына; поэтому, как только на выходные прибыли хозяева усадьбы, он, выбрав удобный момент, подошёл к прогуливающемуся губернатору с просьбой ссудить недостающую на оплату учебы сумму. Тот заинтересовался: — Зачем такая большая сумма? Я вам мало плачу? Могу добавить ещё сотню глобалов. — Спасибо большое, но это не поможет. Наш сын пожелал учиться в университете, а это очень дорогое удовольствие. — Так он же омега?.. — Да, и хочет учиться в Университете Благородных Омег, а это тридцать тысяч в год! Мы с Люсьеном и четверти не зарабатываем от этой суммы. — А как он в учёбе? — спросил губернатор. — Он закончил школу с высшими баллами. Первый в своём классе, на многих олимпиадах был призёром. — Тогда он может попасть под программу о десятипроцентной квоте на бесплатное обучение особо одарённых детей! Но ему придётся отработать на государство пять лет там, куда его распределят. Если вам подходит, пусть подаёт документы. Я напишу рекомендацию, но по конкурсу ему придется пробиваться самому, желающих слишком много. Экзамен через неделю — не затягивайте, если решитесь. На экзамене Лилиан показал прекрасные результаты и попал в квоту, став одним из лучших студентов. Он учился с удовольствием, осваивая все доступные омегам науки: от бесполезных, по его мнению, пения и музицирования до экономики и ведения дома в условиях большого поместья или роскошной городской квартиры. Опыт садовника и тут пригодился: преподаватель, убедившись в знаниях Лилиана, освободил его от бесполезного просиживания на уроках садоводства, хотя иногда просил провести одно или два практических занятия. Свободное время Лилиан предпочитал проводить в богатой библиотеке университета, зачитываясь и забывая обо всём, пока престарелый библиотекарь не выгонял его перед закрытием. Так Лилиан проучился три с половиной года. До выпуска оставалось совсем немного. Утром он бежал на автобусную остановку и раздумывал о будущем распределении: ведь скоро его отправят отрабатывать государственный долг! Один вопрос мучил Лилиана: «Куда меня направят?»