Ребенок в приоритете

— Не смейте это есть! Эти ягоды ужасно ядовиты! — донеслось до Брендона. Тот удивленно оглянулся вокруг, совсем не представляя, кто мог к нему обратиться неожиданно и непочтительно, тем более в таком тихом и безлюдном углу парка. Оглянувшись еще раз, Брендон на всякий случай взглянул вверх, но ни высоких деревьев, ни ангелов-хранителей на них там тоже не заметил. — Ягоды тиса очень ядовиты, и вы будете долго и очень мучительно умирать от токсина. Право, никакое огорчение не стоит этого. Не ешьте! Наконец-то Брендон увидел говорившего: среди кустов живой изгороди, держась за кованую решетку стоял давешний омега, Лилиан, который свел с ума его брата Бланко и продолжал сводить с ума его. — Да с чего вы взяли, что я собираюсь это есть?! — раздраженно взвился Брендон. — Я что, произвожу впечатление голодающего? Меня просто заинтересовал тот факт, что у всех хвойных растений растут шишки, а тут хвойник, но с ягодами. Вот я и сорвал, чтобы рассмотреть этот феномен и показать садовнику. — А, — смущенно произнес Лилиан. — Тогда извините, мне показалось, что вы хотите съесть эти ягоды. — Но это вам зря показалось. Я еще в своем уме, чтобы не есть незнакомые ягоды. А вы следите за мной? — возмущенный голос альфы резанул слух Лилиана. — Очень мне надо… Я отдыхал на своей любимой лавочке, когда вам захотелось сорвать ягод с наших тисов. Что мне оставалось делать: промолчать и позволить, чтобы вы съели их по незнанию и отравились? — Так эти кусты называются тисы? Надо будет запомнить и порекомендовать их садовнику. — Не думаю, что это хорошая идея. Если на участке будут гулять дети — не желательно высаживать эти растения. Малыши часто в рот тянут яркие ягодки. — У меня нет детей! — Сейчас нет, но могут появиться… — Не думаю… В ближайшее десятилетие у меня в планах подобное не значится! Так что тисы могут спокойно десять лет расти. А как вы совмещаете эти ядовитые кусты со своими планами заводить в ближайшее время ребенка? — Кто вам такое сказал? — возмущенно сверкнул глазами Лилиан, затем с подозрением уставился на Брендона. — Признайтесь, с кем обсуждали мою личную жизнь? — и такое требование звучало в голосе всегда скромного омеги, что Брендон не выдержал и отвел взгляд: — Ни с кем не обсуждали… Но ведь для молодых омег естественно стремиться встретить своего альфу, создать семью и родить ребенка. — Не знаю, как у других омег, но я не… Да что это я вам все рассказываю! — возмутился Лилиан, хотя в душе стремился к источнику этого упоительного запаха, который сводил с ума. И только остатки гордости не давали ему отбросить все условности и позвать на помощь Брендона, ведь ни один альфа не может отказать течному омеге. Единственно, у совсем неподходящих пар все регулировал непереносимо отвратительный запах. Если альфа не хотел создавать семью с неподходящим омегой, то он старался не приближаться к нему в этот период, но если уж попал, призванный сладким запахом, не смея противиться, то в тот момент он вставлял в нос специальные фильтры, не дающие совсем потерять голову. Хоть редко, но бывало, что альфа отзывался на просьбу о помощи страдающего незнакомого омеги — это его ни к чему не обязывало, но только если омега источал притягательный аромат. Рождение ребенка от такой связи все меняло — ни один альфа не откажется ни от своего ребенка, ни от омеги, родившего его. Поэтому, на случай экстренной помощи неподходящим для брака омегам альфы обычно носили с собой препарат «Мгновенная бесплодность». Многие омеги пытались использовать запах, чтобы завлечь в свои объятья Брендона, стремясь сыграть на благородстве альфы, мол, никуда не денется, если омега забеременеет, то тому придется жениться. Поэтому в любом костюме альфы был специальный карман с препаратом и фильтрами в нос. Но и Брендон не любил чувствовать себя загнанной дичью или зверем, приманиваемым в медовую ловушку. На его веку гендиректора концерна десятки течных омег пытались проникнуть в его офис, нацеливаясь на место его супруга. От такой жизни он стал как битый волк, за версту чуявший ловушки. Вот и сейчас он видел перед собой раскрасневшееся личико омеги, блуждающий, слегка расфокусированный взгляд, губы, поминутно облизываемые юрким языком. Брендон уже издали заметил все признаки течности, и это его слегка насторожило, он уже ожидал, что омега кинется к нему с просьбой, выскажет свое желание, жажду секса. Странно, что он не услышал его запаха, только воняла какая-то химическая дрянь, поэтому Брендон облегченно выдохнул, подумав: «Главное — не истинный, а остальное — пустяки!» Лилиан мечтательно втягивал носом воздух, несущий восхитительный запах, но один короткий взгляд на альфу, и все стало на свои места: в глазах Брендона светилось подозрение и настороженность. Он смотрел, как будто ожидая очередного подвоха или нападения врага. Лилиану этот взгляд о многом сказал, он сделал шаг назад, отчаянно сдерживая слезы. Коротко попрощавшись: «Извините, мне надо идти. Прощайте!», он быстро удалился с глаз удивленного альфы. И только скрывшись за кустами, он дал волю слезам, еще сам не до конца понимая, отчего так горько рыдает, ну подумаешь, сосед-альфа косо посмотрел. Не нужен ему никакой альфа, это все гормональная буря в организме, надо только перетерпеть, дождаться нужной операции и тогда гормоны успокоятся, нервы улягутся, мысли придут в норму и ему останется растить ребенка. Лилиану так горько стало, так обидно: ему впервые понравился альфа, он даже его запах уловил, принял и признал самым лучшим на земле. Но взаимностью тут даже и не пахло, альфа не признал в нем свою пару. Лилиан в расстроенных чувствах забыл, что сам обрызгался нейтрализатором, убивая свой естественный запах. Наконец он успокоился, добрался до коммуникатора и дозвонился в клинику к Бланко: — Простите, но без успокоительных препаратов я до завтра не доживу. Или позвольте мне снотворное, или делайте операцию сегодня. — Хорошо, приезжайте! А Брендон в это время ехал в клинику к брату, размышляя о странном омеге. Его поведение озадачивало, ставило в тупик, сбивало с толку. Брендон на тысячу процентов был уверен, что омега следил за ним с целью подманить и, воспользовавшись течкой, завлечь. Только количество странностей все увеличивалось и увеличивалось: первая нестыковка — альфа мог год не выходить в сад, шансов его дождаться в эту течку почти не было, во-вторых, омега даже не намекнул о заинтересованности, а потом и вовсе сбежал. Самолюбие альфы было задето, а также гордость, избалованная и взращенная сотнями омег и их родителей, пытавшихся любыми путями опутать брачными узами самого богатого холостяка города. Самые красивые и родовитые омеги увивались, а этот невзрачный, из небогатой семьи — сбежал. Эти мысли бурлили в голове Брендона, не давая ему покоя. Он добрался до клиники в самом плохом расположении духа, прошел все положенные обследования и перед основной процедурой сдачи донорского материала забежал на пару минут в туалет, повторяя про себя: — Ты ребенка родить собрался? Ну-ну… Надеешься, что все будет так просто и легко?.. Наивный. Когда после всего он покидал клинику, к боковому входу приехало такси, на котором прибыл Лилиан, набрызганный спреем и какими-то немыслимыми духами. Так как Бланко счел аргументы Лилиана весомыми и не стал испытывать его терпения, сразу по прибытии Лилиана направили в смотровую, а через час он оказался на манипуляционном столе. Операция, по словам Бланко, прошла успешно. Оставалось ждать результатов: при беременности течка немедленно прекращалась. Надо только продержаться шесть часов — и все будет ясно.