Ребенок в приоритете

Лилиан, промчавшись сквозь все этажи торгового центра, занырнул в извилистые коридоры служебных помещений. Спустился по запасной лестнице, по которой почти никто не ходил, на подземный ярус, в котором располагались комнаты служащих омег. Вход в это омежье царство сторожили электронные системы: безопасность — превыше всего. Прижав палец к считывающему устройству и расположив глаза напротив сканера, Лилиан активировал систему, произнеся в микрофон: — Директор Лилиан. Один, два, три… Умное устройство сверило голос, пульс, изображения папилляров и зрачков с эталонами в своей памяти, вспыхнуло над дверью зелёными диодами и с тихим шелестом открыло крепкую на вид дверь, больше похожую на шлюз. «Добро пожаловать домой, директор Лилиан!» — доброжелательно произнёс искусственный голос, впрочем, ничем не отличающийся от естественного, разве что излишней правильностью. Лилиан ворвался в свою комнату, просторную и уютную, в отличие от других жилищ омег. За последний месяц, который Лилиан работал на этой должности, он успел обжить это помещение, хотя чаще ночевал дома у родителей. Но ему иногда требовался небольшой отдых, и эта комната была очень удобна для хранения некоторых личных вещей. Лилиан украсил её несколькими статуэтками работы Люсьена. Распечатанные фото в рамках на стене и столе изображали самых родных его людей за работой — Люсьен подрезал розы, Квандро — с газонокосилкой. На столе лежали буклеты со всеми возможными ландшафтными работами Квандро. Лилиан пролистал альбом, вздохнул о том времени, когда он, юный омега, был спокоен и счастлив под крылом папы Люсьена и отца Квандро. Тогда он жил простой жизнью — учился, помогал родителям и мечтал о том времени, когда получит диплом и станет независимым. Теперь, имея законченное высшее образование — невероятную редкость для омег, — и даже получив звание лучшего на курсе и высокую должность в концерне, он приобрёл и большую ответственность за тех омег, что работали под его руководством. А также много беспокойства и волнений, связанных с этой должностью. Только третий день его центр работает, а уже такие сложности. Да и в личных делах образовался какой-то сумбур. Лилиан всегда предпочитал быть честным и с родителями, и с возможными поклонниками, и с самим собой. А теперь ему предстояло притворяться на всю страну! По условиям договора придётся изображать капризного жениха омегу, который морочит голову влюбленному альфе. Играть роль, изображать из себя невесть что, терпеть досужие сплетни и перешёптывания за спиной о том, как этому омеге повезло, а он не ценит. Вспомнив, что он должен будет в течение пары месяцев показываться в свете, выходить с «женихом» то в театр, то в ресторан, то на званые приёмы, Лилиан чуть не взвыл. Он готов было рвануть назад, отменить всё. Ему стало невыносимо неприятно, его нервная система последние дни была напряжена, волнения сильно отразились на настроении. Едва подойдя к двери, он услышал голоса идущих по коридору омег. «Неужели все проблемы завтра закончатся?! И у нас начнётся обычная работа…» — вещал один голос. А второй ему отвечал: «Я уж было испугался, что это предприятие прогорит, и мы останемся не у дел. И кому я буду нужен — стареющий, бесплодный омега?..» Лилиан остановился, словно налетев на бетонную стену. Да, к нему пришли работать те, кто не смог найти счастья в традиционных браках, или овдовевшие и не желающие повторного брака, любящие и мёртвым своего истинного альфу, или бесплодные по тем или иным причинам омеги. Были и такие, которым любовь разбила сердце, и они теперь боялись довериться. Все они, как птицы с подбитым крылом, нашли убежище в этом омежьем центре. Они пытались наладить свою разрушенную жизнь без участия альф. Не зря Лилиан проводил собеседования, набирая штаты. Используя доверительные разговоры и методы психологии, он учитывал все причины и давно заметил, что счастливые омеги не шли искать работу, они были поглощены семейным счастьем, мужем и детьми. И только теперь он понял всю меру ответственности, которую взвалил на себя. Если бы он не согласился на предложение Брендона, маховик кризиса накрыл бы концерн и часть предприятий пришлось бы закрыть. И первый на очереди — омежий центр. Ведь это из-за их бойкота разразился скандал, да и с омегами-служащими больше возни, нужно создавать особые условия и меры безопасности. То ли дело беты… Как работники — безотказны, неприхотливы, старательны. «Нет, — решил Лилиан, — я всё правильно сделал! Это мои омеги, теперь мне за них нести ответственность!» В этот момент прозвенел коммуникатор. — Да, слушаю, — отозвался Лилиан. — Это Сапфиро, — отозвался голосом Брендона гаджет. — Спешу сообщить, что ваше условие выполнено, все донорские материалы сданы в хранилище клиники. Лаборатория сейчас проводит исследование. Минут через двадцать будет готово заключение. Через час я приеду. Надеюсь, что вы будете готовы к видеосъёмке? — Да! — только и смог выдавить из себя Лилиан. Ему стало так тоскливо, так себя жалко, словно его ждали не просто съёмки — ни к чему не обязывающие, постановочные кадры, — а по меньшей мере принудительный брак с ненавистным супругом. Нет, ему стало горько от того, что он, словно безэмоциональный бета, не мог почувствовать приятного волнения при виде любимого альфы. Что это просто игра на публику, театр двух актёров перед зрителями в Сети. И такая волна злости на Брендона всколыхнулась со дна души. Он мог понять и поддержать любое разумное решение для спасения бизнеса, для реанимации загубленной репутации. Это бизнес и его волчьи законы. Но так играть с понятием «истинный», так пытаться надавить на него, повлиять, вовлечь в свои авантюры, оперируя этими святыми для всех омег понятиями… Нет, этого Лилиан не мог ни понять, ни простить. «Злобный альфа! Мужлан бесчувственный! Ненавижу Сапфиро! — кипел в душе Лилиан, тщетно пытаясь сдержать слезы, ведь ему еще предстоит блистать в съемках. — Это хорошо, что мои омеги больше не подчиняются этому вздорному самцу. Если и буду возвращать в концерн Сапфиро этот центр, то только Бланко. Он вполне здравомыслящий и никогда мне не отказывал в помощи. Да и в будущем, если я решусь рожать для себя ребенка, то у меня теперь есть и свой доктор, и свой донор — настойчивый, умный, успешный. Дети от него будут здоровые и сильные». Мысли Лилиана скакали с крайности в крайность, он то ругал на все закорки наглого Брендона, то удовлетворённо улыбался от мысли, что в любую секунду сможет родить для себя ребенка от сильного альфы. А то, что тот не сможет никак повлиять на его решение, и, главное, что не будет иметь никакой власти ни над омегой, ни над их ребенком, особенно тешило самолюбие и вольнолюбивый нрав Лилиана. От приятных мечтаний о свободе выбора его мысли опять скатились в минорное настроение. Ему захотелось поплакать над своей судьбой, хотя одной частью сознания он прекрасно понимал, что всё складывается отлично, и у него всё хорошо, и у родителей всё прекрасно. Но странные выверты омежьей психики сыграли с ним злую шутку. Уже начиная истерить без повода, Лилиан достал из сумки пачку одноразовых платков, вытирая слёзы, бросил взгляд на выпавший календарик с красными пометками. Увидев, он только усмехнулся понимающе: всё ясно — через неделю начнётся очередная течка, пусть и задавленная препаратами и с блокированными запахом и смазкой. Даже проходящая бессимптомно, она сильно отражалась на характере омег. Ещё за неделю до неё начинался период беспокойства. Кожа становилась излишне чувствительной. Омега превращался в нервное взрывное существо, готовое впасть в истерику и слёзы по любому поводу: «Птичку-рыбку-чашку жалко». А что говорить о таких поводах, которые жизнь щедро подкидывала Лилиану! Осознав причину своей нервозности, он поспешно достал успокоительные таблетки, выпил пару. Затем, осмотрев заплаканные глаза, горестно вздохнул и набрал номер администратора в салоне красоты: — Ивон, у меня через сорок минут ответственная съёмка, нужно привести лицо в порядок. Есть свободные косметологи? — Да, почти все мастера свободны, приходите. Лилиан, прикинув, какие костюмы могут пригодиться для съёмок, прихватил три разных комплекта и поспешил на этаж выше, где располагались солярии, парикмахерские, массажные и косметические салоны. На полчаса отдался в руки умелых мастеров, которые сделали из его неприметной внешности просто картинку, применив чудеса косметологии и парикмахерского искусства. Его волосы обрызгали лаком с бриллиантовым напылением, лицо приобрело утонченное выражение, глаза засверкали, оттенённые косметическими красками. «Вы — эталон идеального омеги!» — дружно констатировали мастера в салоне, очень довольные результатом. Лилиан ещё раз решился прибегнуть к их помощи, попросив совета: — Какой из этих трех костюмов мне надеть на видеосъёмку? Омеги заинтересованно рассмотрели все три варианта и дружно забраковали: — Нет, это какие-то чехлы для бет. В лучшем случае, омега в таком может выйти в парке поработать или в подвале, где его никто не увидит! — возмущался главный стилист салона красоты. — Что это за покрой?! А цвет? Коричневый, тёмно-синий и болотный… Ни в коем случае это не подойдет! Где это видано, чтобы такой известный омега предстал перед всеми зрителями Сети в таком виде. Сейчас пройдёмся по бутикам, что-то подберём подходящее к данному случаю. Стилист схватил слегка упирающегося Лилиана и поволок к лифтам, ведущим на торговый ярус. Лилиан, ошеломлённый напором, покорно перебирал ногами, но слегка бурчал: — И чем вам моя одежда не нравится? Прекрасные удобные костюмы. И выбирать новую у меня времени нет. До начала съёмки осталось десять минут. — Подождут! — коротко отрезал специалист по красоте. — Омеге положено опаздывать минимум на пятнадцать минут. Сейчас вас приоденем и отправим к визионщикам. Я тут недалеко видел очаровательный обтягивающий костюм из оливкового ливизионного шёлка, а поверх него — туника из кружевной ткани в виде драконьей чешуи тёмно-оливкового цвета с серебром. Такую красоту я бы сам себе купил, если бы он не стоил неприлично большую сумму глобаллов, — стилист снял с вешалки костюм и приложил к Лилиану, повернув того к зеркалу. — Согласитесь, что он вам необычайно к лицу… Лилиан только зачаровано кивнул, не отрывая взгляд от изображения. Немного косметики, дорогая одежда и обувь, уверенный взгляд — и перед ним стоял красавец-омега, знающий себе цену и осознающий свою привлекательность. Ну и что, что внутри все обмирало от неуверенности? Ну и что, что он боялся признаться даже себе в своих чувствах и чаяниях? Он — сильный омега, он сумеет скрыть свою неопытность за этой маской. Он не покажет ни страха, ни слабости, ни боязни общения с богатым альфой. Из задумчивости его вывел голос стилиста: — Надеюсь, хозяин торгового центра позволит взять на время интервью этот наряд. Мы его потом аккуратненько повесим назад… Лилиан только проказливо усмехнулся, находя тихую прелесть в том, что в данный момент хозяином центра являлся он сам. — Хозяин точно не будет возражать! — успокоил он омегу, поспешно переодеваясь в кабинке, и уже через пару минут, выходя, добавил: — Хозяин после съёмок даже подарит его вам… Лилиан унесся в сторону съёмочной площадки, оборудованной возле центрального фонтана в главном холле, а удивлённый стилист мечтательно шептал про себя: «Видать и правда, хозяин неровно дышит к Лилиану... Позавчера кричал без причины, а сегодня организовывает очередные съёмки... Точно, не так всё просто, если позволил дорогущие костюмы раздаривать...»