Всё что ни делается, всё к лучшему.

POV Дилана       Семейные ценности перестали существовать для меня, когда я застукал своего отца - омегу с каким-то неизвестным мужиком на пороге нашего дома. Они целовались и даже на соседей не обращали внимания.       Мне было уже семнадцать, я всё понимал, но никак не мог смириться с тем, что он бессовестно «наставлял рога» своему мужу. Мужу, который в это время пахал, как проклятый, пытаясь удержать бизнес, а все ради того, что бы мы ни в чем себе не отказывали. И пусть не такими уж богатыми мы были, но жили, тем не менее, на широкую ногу, так как младший мой отец, в трате денег, меры не знал. А стоило заикнуться о том, что начинаются проблемы с оплатой счетов, он тут же снимал с себя всю ответственность, словно кто-то другой, весь прошлый месяц, провел разъезжая по заграничным морям со всеми нашими деньгами. Зол я был не на шутку, даже снял его предательство на телефон, чтобы потом показать второму отцу, тем самым разоблачив его в измене. Все шло по моему скромному плану. Затем был развод, раздел имущества, стресс. Во время всей этой шумихи мой старикан, которому «наставили рога», влюбился в своего секретаря и был очень рад всему происходящему. Ведь, как оказалось, в браке моих родителей давно уже не было любви.       Хорошо, что я уже не маленький был, на тот момент, и мог все понять, но от мысли, что нормальной семьи у нас так и не вышло, мне было неприятно, ведь обоих отцов своих я любил. И вот теперь, спустя пять лет, моему старику ответил взаимностью тот самый секретарь, более того, они уже собрались жить вместе и наметили дату свадьбы, как раз к моему возвращению домой, через месяц.       Отец рассказал, что у его омеги есть сын, который был чуть младше меня. Так же он сказал, что он добрый и милый мальчик, который любит читать; усердно учится и хочет поступить в хороший университет. «Серый ботаник» – подумал я тогда. Обычно, такие люди становятся столь усердными потому, что другими талантами не обладают. Оглядываясь на омег в университете, понимаю, что не от хорошей жизни они тут оказались. Хотя есть и исключения, такие, которых богатенькие отцы отправили за хорошими связями и для поддержания определенной репутации семьи.       Но я не был готов к тому, кого увижу в гостиной, когда вернусь домой. Я вошел в дом через задний двор и увидел сидящего на диване парня, читающего книгу. Он был так увлечен ею, что даже не заметил меня. Казалось, не замечал бы и дальше, если бы я не подошел совсем близко. Но стоило заговорить с ним, как тот подскочил, напомнив мне мышку, вздрагивающую от резкого звука.       Передо мной был совсем не серый ботаник, которого я представлял, не унылый, уродливый омега, которому, кроме учебы, ничего не оставалось. Моему взору предстал испугавшийся ангелочек, хотя другие поспорили бы с таким описанием. Уж совсем не по-омежьи он был сложен: достаточно высокий, без единого намека на миниатюрную, утонченную фигурку. Если бы не знал, кто передо мной, то решил бы, что он бета. А вот личико омеги показалось мне очень милым, сохранившем какое-то детское очарование. Его испуганные глаза, словно в душу мне смотрели. Всё это безумно мне понравилось. Ко всему этому прибавлялся его запах. А пах он вкусно. Так вкусно, что даже попробовать захотелось.       Зря я, конечно, обратил его внимание на то, что он в трусах. Вон как парень разнервничался и раскраснелся. Никогда такой реакции не видел. У меня было жесткое правило – с девственниками не встречаться, от них всегда было много проблем. Думают, раз ножки раздвинули и девственную задницу подставили, так и замуж звать их обязаны.       А этот и не помышляет, наверное, о таких вещах, раз в трусах шел и книжкой прикрывался. Я хотел было отшутиться и сказать, что все не так уж страшно, но сразу же об этом пожалел, так как он весь затрясся, словно речь зашла о чем-то мерзком. Еще мне показалось, что чем сильнее омега волновался, тем слаще он пах. Я и о делах своих забыл, а ведь в машине меня дожидался друг, который из аэропорта подвозил и должен был еще кое-куда отвезти. Извиниться, перед бедным Кевином, мне не удалось и так вышло, что следующие несколько дней домой я не возвращался.       Друзья и знакомые решили закатить небольшую вечеринку по случаю моего возвращения домой, а такие мероприятия у нас сутками никогда не ограничивались. Закончилось всё, в этот раз, необычно, очень на меня не похоже. Третье утро я встретил в незнакомой постели и даже не у друзей дома. Рядом со мной спал темноволосый омежка: стройный, маленький и милый, именно такой, какие обычно вьются вокруг моей персоны. Чтобы побыстрее уйти, я уже было начал подниматься с кровати, но тут проснулся мальчишка. Его интересовал единственный вопрос: буду ли я теперь с ним? Но мне даже не удалось вспомнить, как я в его постели оказался, то ли так сильно напился вчера, то ли дело в чем-то еще.       Однажды, моего друга опоил, какой-то дрянью, влюбленный в него омега. Он, буквально, воспользовался им, взрослым и здоровенным альфой. А потом, омега забеременел и устроил ему «сладкую жизнь». Но мой случай оказался безобиднее. Я очень долго извинялся, вежливо объяснив незнакомцу, что перебрал. Но тот не выглядел обиженным, даже рассказал потом, что ничего у нас не было, что я всё время говорил про какого-то Кейна, а он разозлился, и поэтому до секса у нас не дошло.       Я еще никогда так не радовался тому, что мне отказали. Хотя раньше просто не было таких ситуаций, ведь я всегда получал тех, кого хотел. Однако, манеру прыгать из койки в койку, не приобрел. Уж если с кем-то спать, то на постоянной основе, в виду чего, были у меня только лучшие - я так думал.       Но теперь мне кажется, что были у меня далёкие от идеалов экземпляры. Красивые, конечно, в моем вкусе, не глупые совсем и в постели показывали себя на все сто, но не было между нами никаких чувств. А теперь, вот смотрю на своего отца и не понимаю, что же такого он испытывает к своему омеге, что заставляло его пять лет ждать и добиваться любимого. Ведь, сам по себе, он не такой уж и терпеливый, каким хочет казаться.       Вернувшись домой, я снова застал Кевина на диване в гостиной, но в этот раз он заметил меня и даже отвлекся от своей книги, чтобы поздороваться. В какой-то момент, мне показалось, что он был рад моему приходу, однако проблеск взволнованной улыбки быстро исчез. Почему?       - Родителей ещё нет? - спросил я у него, а он только рот открыл ответить, как икнул, затем еще раз, и еще, и так покраснел, что отвернулся, тихо пробормотав «нет». Икать, конечно, он не перестал, продолжая напоминать мне о своем странном сходстве с мышкой.       Чтобы бедняжка не мучился, я принес ему воды, но тот даже взяться за стакан не смог и уронил его себе на колени. Готов поклясться, мой дорогой братишка заметил, что от меня кем-то чужим пахнет. Он посмотрел мне в глаза весьма удивленно и нос почесал так, словно почувствовал неприятный запах. Конечно, ведь я провел всю ночь в чужой постели и поспешил уйти так быстро, что на утренний душ времени совсем не было, да и перегаром от меня явно несет. Представить не могу, что он обо мне теперь думает, хотя, чтобы не пришло в его голову, наверное, это будет попадание в десятку: напился, с кем-то провел ночь, не раскаиваюсь.       - Ты всегда такой неуклюжий или только в моем присутствии? – улыбаюсь я и тут внезапно осознаю, что пахнет от него иначе, не так, как при нашей первой встрече. Теперь в разы сильнее и меня, словно, накрыло чувство голода. Думаю, именно так чувствуют себя оголодавшие бездомные бедняги, проходя мимо какой-нибудь кондитерской. И только мои пальцы дрогнули, чтобы коснуться его, как Кевин поднялся и пошел в сторону кухни, наверное, чтобы отнести стакан. А я, пользуясь случаем, ушел наверх, чтобы не смущать его больше своим запахом и привести, себя в порядок.       Наверное, у него скоро течка и поэтому он так приятно пахнет. Но как бы то ни было, для меня его запах был очень сильный и приятный. Боже, да я чуть было не дотронулся до него, бездумно и инстинктивно, а что было бы после? Никогда еще мне так сильно не хотелось надышаться чужим ароматом, запустить пальцы в шелковистые волосы и провести языком по тонкой шее. А какие у него губы! А глаза! От одного его смущенного выражения лица с ума сойти можно.       Осознавать всё это, я начал, только оказавшись наедине с собой и, в раздумьях провел несколько часов. Я был не в силах заставить себя выйти из комнаты, но эта проблема быстро разрешилась. Кевин робко и тихонько постучал в мою дверь, а потом позвал вместе пообедать. На его предложение я согласился, но только было кинулся открыть дверь, как его и след простыл. Нереально шустрым он оказался и очень тихим, действительно, как мышонок какой-то! Невольно, в моих мыслях, я все чаще стал звать его мышкой, не решаясь произнести такое прозвище вслух. И вот, мы вдвоем, за обеденным столом, а разговор как-то не клеился. Вся моя компанейская натура, внезапно, перестала существовать. Да и не нужна она была, потому что хотелось только наблюдать за омегой, который вызывал во мне какие-то новые чувства, которые я никогда не испытывал.       - Завтра суббота, - вдруг начинает он, - мы с твоим отцом договорились на теннисный корт съездить, но его нет. Если ты свободен, давай поиграем?       - Ну хорошо, - с улыбкой отвечаю ему, а потом вдруг меня как током долбануло осознание того, что все кругом на него будут смотреть так же, как я. - Погоди, но у тебя ведь со дня на день течка.       Кевин поперхнулся, словно не ожидал, что я такую подробность о нем узнаю, а потом прокашлялся и салфеткой губки вытер. Смущать его мне не хотелось, но других слов для этого не придумали. Так что прости, мышонок, говорю как есть.       - Нет, с этим все нормально, я немного не такой как все. Проблем не будет, - Кевин опустил взгляд и стал вилкой водить по тарелке, раскладывая еду на несколько кучек, словно от скуки.       Тут уж, невольно, меня одолело желание рассмеяться, но я сдержался. Не такой как все! Не такой! Сколько раз за свою жизнь я слышал эту фразу? И ведь, как правило, говорят её как раз такие, как все. Такие, как большинство.       - И что же в тебе такого особенного? – всё же я не отступлю, ведь во мне поселилась неприятная мысль, что мои инстинкты просто повелись на его запах и невинный вид.       - За столом неприлично о таком говорить, - ворчит омега и голову, все ниже, опуская, - но ради исключения и только, чтобы ты больше вопросы не задавал, расскажу. Я особо не реагирую на чужой запах. Точнее сказать, на запах альфы. А в «эти дни», сколько себя помню, всё нормально было и без пары. Думаю, так даже лучше, так что жалеть меня не надо, просто генетика плохая. Так сказали врачи.       - Впервые о таком слышу, ты не шутишь?       - Зачем мне шутить о таком? – Кевин глянул на меня недовольно, видимо, не понравилось ему мое недоверие. Но ведь странно это, чтобы никто, до меня, не обращал на него внимания, чтобы никто не чувствовал, как сладко от него пахнет.       - Ну хорошо, допустим, ты пойдешь играть и тебе будет совершенно комфортно, а об остальных ты подумал? Найдется ведь альфа, которого привлечет твой запах. Тогда, даже на своих длинных ножках, не убежишь.       - Никого не привлекал никогда, а тут все за мной бегать начнут? – он, усмехаясь, взял в руки кружку с чаем и отпил немного. А во взгляде разочарование какое-то или тоска. Может он себя и убеждает в том, что так лучше, а на деле, ему, как и любому другому омеге, хотелось бы чуточку внимания.       Но я ведь чувствую! Меня ведь привлекает его запах. На любителя он, что ли? Постепенно начал замечать, что меня бесит мысль о том, что мышонок не такой как все. Хотя куда больше меня должен бесить тот факт, что мы скоро станем братьями. Мой отец уже триста раз попросил приглядывать за сыном его любимого омеги. Приглядывать за ним, а не заглядываться на него.       - Сиди-ка ты дома, так безопаснее будет, – Кевин лишь кивает в ответ, соглашаясь со мной, и как-то тяжело вздыхает. Слишком тяжело, для того, кто смирился со своим недугом.       На удивление, после его признания, мы с ним разговорились. Сначала, было нелегко и каждое слово из него приходилось вытягивать, но потом он начал привыкать к моему обществу, постепенно расслабился и даже рассказал о том, на кого собрался учиться. Мышонок, оказывается, мечтает стать юристом и идти по карьерной лестнице. Образование-то свое он получит, даже не сомневаюсь, а вот как далеко в работе продвинется, другой вопрос. Ведь омегам редко в этом везет, слишком нежные они: не выдерживают большие нагрузки, совсем не стрессоустойчивы, да и в течку работать не могут. К тому же, почти все они, к двадцати пяти годам, беременеют. Но почему-то, в Кевина, хочется верить, словно он и вправду не такой как все.

***

      Утром Кевин первым делом шел за кофе, не умывшийся и еще толком не открыв глаза, он спускался на первый этаж. Уже второй день подряд, я сижу в это время в гостиной и читаю журналы, оставаясь незамеченным им. Парень тихо проходил мимо, половину пути преодолевая с закрытыми глазами, а потом минут десять проводит на кухне. В комнату он возвращается уже с кружкой ароматного кофе. Лохматый и сонный, омега словно действует «на автомате», что выглядит очень мило. И мне становится интересно, как сильно он смутится, когда узнает, что я наблюдаю за ним в эти моменты? Но рисковать и лишать себя этого зрелища мне не хочется, поэтому сижу и помалкиваю.       Запах Кевина с каждым днем становится всё привлекательнее и у меня постоянно возникает желание овладеть им. Словно, какой-то внутренний зверь, рвется наружу, когда омега оказывается рядом. Я борюсь, с этим желанием, всеми силами, пытаясь убедить себя в неправильности собственных намерений. Ведь мы братья, а он, к тому же, еще и школьник. А с малолеткой, крутить роман, мне бы не хотелось. Но, не смотря, на то, что ему только семнадцать, взгляд, которым он смотрит на мир, куда взрослее, чем у многих других омег, которых мне доводилось знать. В нем ощущается океан целеустремленности и светлые мечты о будущем, к которым он намерен стремиться. Такие, как Кевин, рождаются слишком редко и они обязательно должны двигаться вперед. Наверняка, этот юный омега, будет тем редким случаем, когда происхождение совсем ничего не значит, и доберется до всех вершин, которые только откроет ему мир. Мне бы не хотелось всё это испортить.       - Доброе утро, - слышу тихое приветствие.       Кевин стоит рядом с диваном и протягивает мне кружку кофе. Он выглядит посвежевшим, чем пятнадцать минут назад, когда спускался в первый раз. Волосы парня были аккуратно причесаны, а мягкая улыбка заставили моё сердце биться чаще. Стоит ли говорить, что пахнет омега просто изумительно.       - О, спасибо, доброе утро. Давно проснулся? - беру кружку из его рук, улыбаясь в ответ. После этого, Кевин садиться рядом со мной на диван и смотрит на журналы, которые беспорядочно разбросаны по столику.       - Всё о автомобилях? - удивляется он, отодвигая парочку. – Ох!       Омега отдернул руку, напрягаясь, и отвел взгляд в сторону. С начала я ничего не понял, ведь журналы у меня и вправду только об автомобилях. Но тут, краем глаза, замечаю, что под журналом, который отодвинул Кевин, был другой, на не самую приличную тему. «Альфа и Омега» - об отношениях полов, половина страниц которого, посвящены эротическим фотоснимкам.       - Да вот смотрю, что выкинуть, - поясняю, беря в руки тот самый журнал, который так смутил парня. - Ты что, никогда такое не читал?       - Нет, - ответил он чуть смелее, - романы куда интереснее, чем порнографические снимки.       - Я бы сказал, что это, скорее, легкая эротика, а не порно.       - Какая разница, если и то и другое навевает одинаковые ассоциации? Одноклассники, как-то приносили в школу, такие журнальчики, публично обсуждая все увиденные там «прелести» и что при этом они дома делали, разглядывая их.       - О нет, я не делаю с журналами ничего такого, о чем ты мог подумать, - мне невольно становится смешно, а у Кевина даже уши покраснели. Наверное, вообразил себе что-то неприличное.       Внутри меня, пробуждается странное желание подразнить смущенного омегу, у которого сейчас течка. Он так спокойно держится, что я ему завидую. Кевин на меня не реагирует должным образом, а вот моя реакция не подводит и в штанах становится тесновато. Это не честно с его стороны, сидеть вот так рядом и беззаботно улыбаться, краснеть, говорить о том, что между порно и эротикой нет разницы. Очень не честно.       Я пролистал журнал на середину, где начинаются фотографии моделей, и раскрыл перед омегой, во всей красе, демонстрируя, представленного на странице темноволосого альфу, в одних трусах. Лично мне эта картина никакого удовольствия не принесла, а вот Кевин округлил глаза и раскраснелся еще больше, глядя на эрекцию, отчетливо выделяющуюся под тканью трусов. Неужели, его это ничуть не возбуждает?       - Зачем ты мне это показываешь? - недовольно заворчал он, отворачиваясь.       - Ну разве это порно? Ничего ведь «такого» не видно, - я стараюсь его успокоить и медленно перелистываю журнал, замечая, что краем глаза, омега всё же поглядывает на него. - Не стесняйся, хочешь отдам?       - Н-нет, не нужно, - Кевин заикаясь, отрицательно замотал головой. - Может это и не порно, но мне точно не нужно. Убери его уже куда-нибудь.       - Как знаешь.       Долго дразнить его не пришлось, фантазия парня всё сделала за меня. По лицу омеги можно было понять, что, думает он, о чем-то возбуждающем и это постепенно заставляло его дышать чаще, а ноги сдвинуть как можно сильнее.       Взяв со столика журнал, Кевин раскрыл его, положив так, что бы прикрыть пах. Он не дурачок и знает, что если убежит так сразу, всё будет слишком очевидно и, видимо, не хочет выдать своего состояния. Поэтому выжидает. Я вижу наперед, все его действия и просто любуюсь им, ведя борьбу со своим внутренним зверем.       Будь моя воля и чертова свобода действий, я бы завалил его прямо сейчас. Хотя, нет. Нельзя с ним так. Только не с ним. Я был бы осторожен и нежен, привел бы его в спальню, где бы уложил на кровать. Стал бы медленно раздевать, целовать нежную кожу и ласкать. Заставил бы его таять в моих объятиях. Ох, о чем я только думаю! Ведь во всем виновата его течка, из-за которой мой самоконтроль дал слабину.       - Кевин, знаешь, - я посмотрел на омегу, пытаясь встретиться с ним взглядом, но меня перебил его тихий голос.       - Ты так пристально смотришь, потому что я сильно пахну?       Этот вопрос выбил меня «из колели», ведь если бы он повернул ко мне свою милую мордашку, клянусь Богом, я накинулся бы на него и поцеловал. А теперь, меня словно поставили на место. По крайней мере, слова парня подействовали именно так. Ради нас обоих, я, довольно быстро, взял себя под контроль, стараясь не обращать внимание на запах и то, что передо мной сейчас сидит омега. Именно, для меня сейчас Кевин, в первую очередь, омега, на которого я слишком бурно реагирую и которого очень сильно хочу.       - Нет, просто у тебя в волосах что-то. Соринка или пылинка. Извини, ты был так смущен из-за журнала, что я теперь боюсь к тебе прикасаться, еще подумаешь, что братик-альфа с грязными намерениями полез.       Не знаю, насколько хорошо у меня получается соврать, но Кевин, кажется, поверил. Однако, для большей убедительности, мне приходится сделать вид, что я убираю соринку из его волос у ушка. Наконец-то, есть повод прикоснуться к нему, пусть это всего на мгновение.       - Я бы ничего такого не подумал, спасибо, - Кевин осторожно поправил свои волосы и улыбнулся, поднимая на меня взгляд.       Почему его доверие так много значит для меня, почему я боюсь ему навредить? В голове крутятся еще сотни вопросов. Самый простой ответ на них – потому, что он омега. За несколько дней нашего знакомства, не осталось никого, кто бы занимал так много места в моих мыслях, как Кевин. От этого осознания, во мне возникло давно позабытое чувство неловкости.       Немного погодя, Кевин ушел, оставляя после себя лишь приятный запах, смешивающийся с ароматом кофе. Я смотрю на кружку, в которой остывает напиток, и тяжело вздыхаю, после чего на меня накатывает легкая ярость. Журналы, что были на столике, я разом сметаю рукой, вместе с кружкой кофе, которую так заботливо принес для меня омега. Наверное, он немало времени потратил на то, чтобы сделать его действительно вкусным. Но я так зол, что ничуть не жалею о пролитом напитке. И если бы не отец, который открыл дверь в дом, я бы сломал журнальный столик. Откуда во мне столько эмоций? Я никогда не славился буйным характером и уж тем более необоснованной агрессией. А все потому, что мой внутренний зверь, не может получить желаемое. И, возможно, никогда не получит.       Отец вошел один, громко закрыв за собой дверь. Он, молча, копошился в холле, откуда до меня и доносились звуки, но через пару минут послышался голос его любимого Шона:       - Машина Дилана стоит у гаража, это нормально? Я думал, он будет жить в своей квартире, - омега старался говорить тихо, но из-за волнения получалось у него плохо.       - Волнуешься за сына? – спросил его мой отец, громко вздыхая. - Все будет хорошо, Дилан, ни за что, к нему не притронется. Он взрослый и достаточно умный парень, к тому же, я учил его не кидаться на омег из-за одного лишь запаха во время течки.       Проходя мимо гостиной, они меня заметили. На лицах родителей читалось легкое недоумение и настороженность.       - Привет, долго же вас не было.       Шон улыбнулся мне, но отец смотрел все также удивленно, но уже не на меня, а на журналы, раскиданные по полу и пятно на белом ковре. Второй раз за день, мне пришлось врать, чтобы не дать повода сомневаться в себе. Я сказал, что злюсь из-за плохо сданных экзаменов, хотя, на самом деле, результаты мне были еще неизвестны.       «Эх, отец, так вышло, что взрослый и достаточно умный парень не может сопротивляться своей природе, руководствуясь лишь здравым смыслом», - хотелось бы мне сказать это ему, но я лишь усложню всё, да и Шона заставлю волноваться.       - Я так понимаю, ты хочешь пожить здесь до начала учебы? - отец поцеловал своего омегу и тот ушел, а сам он прошел в гостиную и сел рядом со мной на диван, расслабленно устроившись на подушках.       - Нет, я скоро уеду. Просто у меня в квартире сейчас ремонт. Думал, его закончат к моему приезду, но рабочие не успели, - еще одна моя ложь.       - Вы подружились с Кевином? Шон очень за него волнуется, особенно сейчас. Ты, наверное, слышал, о чем мы говорили?       - Сложно было не услышать. Не переживай, - я похлопал отца по плечу, улыбаясь. - У меня есть голова на плечах и глупости совершать я не собираюсь, особенно с братом.       - Я рад. По правде говоря, мы бы еще недельку «отдохнули», но он так сильно не хотел оставлять Кевина в одиночестве, что нам пришлось вернуться.       - Если бы ты, хоть иногда, проверял входящие звонки, вы бы знали, что я остался здесь на какое-то время.       - И тогда, Шон запаниковал бы еще больше. Взрослый альфа под одной крышей с течным омегой - звучит не очень безопасно. Будь я на его месте, тоже волновался бы, так что не суди его строго. Они всегда были вдвоем, а Шон уже беспокоится о том, что Кевин уедет учиться в другой город.       - Он сможет за себя постоять, я уверен. И найдет, однажды, хорошего альфу, который будет оберегать его.       Сердце в моей груди забилось чуть чаще, стоило подумать, что Кевин будет держать кого-то за руку, будет улыбаться этому человеку и любить его. Чувство ревности начало закипать во мне, перемешиваясь со злостью к сложившейся ситуации. Я бесстыдно врал отцу, пытаясь убедить его и самого себя в том, что Кевин в безопасности, находясь рядом со мной. Я говорил, что обязательно присмотрю за младшим братом и позабочусь о нем.