Занзас, Италия и трущобы.

Италия - страна, собравшая в себе не только восхитительную кухню, но и поистине сказочные архитектурные строения. Чего стоит одна Пизанская башня, по неизвестным причинам, а может и по задумке архитектора, принявшая довольно странное положение по отношению к земле. А Колизей? Огромная арена для гладиаторских игр, которая до сих пор заставляет многие ученые умы задуматься, как такое можно было построить. Можно долго и упорно, с упрямством барана, перечислять достоинства этой удивительной страны. А, если ещё и принять на душу грамм так сто пятьдесят-двести или более, то разговоры о чудесной, сказочной Италии, не прекратятся до позднего утра. Я вспоминаю то время, что довелось провести в этой стране, далеко не в радостном свете, ведь я попала туда совершенно случайно, нарушая не только ход привычного времени, но и жизни тех людей, которые оказались рядом со мной. Сейчас сидя в небольшой, но довольно уютной гостиной моего загородного дома, я не без содрогания вспоминаю, как познакомилась со своим мужем. Я свято верю, что если бы не тот злосчастный случай с базукой десятилетия, что так любовно таскал маленький Ламбо Бовино, один из моих Хранителей, то ничего подобного, что сейчас происходит в моей семейной жизни, не произошло бы. Мой муж, моя опора, он для меня незримая, но чрезвычайно крепкая стена, защищающая меня от неприятностей и нападок со стороны, так не любимой мной мафии. Дверь в прихожей скрипнула, послышались не громкие шорохи, а затем в зал бесшумно, словно большой кот, вошёл мой любимый. Я недовольно потянула носом, улавливая лёгкий запах алкоголя и табака. А ведь обещал завязать с этими пагубными привычками. Я вздохнула, но поворачиваться не стала, прекрасно зная, что моя вторая половина сама всё сделает. На округлившийся животик, осторожно, будто боясь причинить мне боль, легли любимые руки. Они аккуратно поглаживали его, а на ушко нашептывались, какие-то приятные глупости, на которые я предпочитала не заострять своё внимание. Ещё тогда, там, в далёком прошлом, как только я увидела его, то сразу поняла - это моё. Пусть он был младше меня, пусть не понимал моего языка. Пусть из всего, что он мог сказать, было только моё имя, которое он коверкал, как мог. Я действительно счастлива, что самолично сломала базуку десятилетия. Я видела его жизнь. Жила его жизнью и сейчас, через столько времени, живу ей до сих пор. Теперь я всё понимаю, хотя бы потому что, сама знаю о большей части его жизни: о детстве, что он провёл в трущобах Италии, о его матери, о тогдашних друзьях. - Я люблю тебя… - Он шепчет мне на ухо, чтобы через секунду уложить свою голову ко мне на колени и позволить моим рукам хозяйничать в его волосах, перебирая пряди и делая незамысловатый массаж. Чтобы через минут пять уже спокойно посапывать у меня на коленях, так по-детски улыбаясь во сне. - Тоже люблю тебя. – Шепчу я, стараясь не нарушить сон своего мужчины, ведь день наверняка выдался тяжелым, а характер Варийского босса, ой не сахар… С доброй, почти материнской улыбкой, я с огромным удовольствие, пропускаю его, чуть жёсткие, чёрные пряди меж своих пальцев, провожу рукой по испещренному шрамами лицу. - Я люблю тебя, Занзас… - Шепчу я, чтобы через каких-то три минуты самой провалиться в сон. Сон, который напомнит мне, о нашей самой первой встрече.