Занзас, Италия и трущобы.

С какого момента я стала ненавидеть свою жизнь? Самый лёгкий вопрос, на который я, не задумываясь дам ответ: «Да с того самого дня, как в моём доме появился Реборн!» Этот проклятый мужчина, оказавшийся по воле жестокой судьбы, в теле младенца, стал моим ходячим кошмаром, с того самого момента как переступил порог моего дома. Удивительно, почему мама не задалась вопросом, как маленький ребёнок может быть хорошим домашним репетитором для её единственного ребёнка!? Закрадывались подозрения, что либо мама немного того, ну то есть слишком наивная, ветреная и легкомысленная, либо Реборн опробовал на ней очередное изобретения Вонголы. Не исключено, что оба сразу. Ну, не может нормальная взрослая женщина, без лишних вопросов впустить в дом кого попало, а попадало как раз таки на всех: с начало Реборн, затем вечно визжащий и плачущий Ламбо, странная девочка китаянка И-пин, рейтинговый Фута. Хаято, который постоянно хотел, что-нибудь, да взорвать, ядовитый скорпион - Бьянки. Всех, абсолютно всех, мама встречала с распростёртыми объятиями и добродушной улыбкой, а некоторым даже легкомысленно позволила остаться жить, из-за чего наш некогда спокойный двухэтажный домик, превратился в вечный цирк, балаган и психушку, одновременно. Правильно говорят: «Оптимист верит, что мы живем в лучшем мире, а пессимист боится, что так и есть» Определённо, я – пессимист. Я боюсь, что весь этот балаган останется со мной на всю жизнь, ещё и в приданное к свадьбе, в виде бонус программы, войдёт. В глаза попал лучик света, заставляя меня болезненно сморщится, и отвернуться к стенке, с головой укрываясь одеялом. Я чётко для себя решила, что ещё минутку, но я посплю, и пофигу если минутка затянется на час, я опоздаю в школу, а мама надорвёт голос, крича мне: «Цу-тян вставай!» Нифига! Кровать, подушка, одеяло - вот та компания, в которой я сегодня определённо хочу находиться. Дверь в комнату тихонько скрипнула, а я лишь фыркнула под одеялом, обдумывая ответ маме, если она спросит почему я не встаю… Какой наивной я была… По телу прошла дрожь, затем зубы неприятно клацнули друг об друга, руки затряслись, пальцы на ногах скрючило, а глаза полезли на лоб. -Реборн! – Резко сев в своей кровати, я всё ещё с нервно подёргивающимся глазом уставилась на моего домомучителя. Киллер мирового класса стоял передо мной в маленьком больничном халате, на голове была причёска под «Двести восемьдесят мегавольт», в руках у малыша, были больничные утюжки, которые давали разряд тока при остановке сердца больного. Реборн загадочно улыбался. Его чёрные глазки – бусинки блестели адским огнём. - Ты меня убить возжелал? - Подъём в фирменном стиле Вонголы, - Проигнорировав мой вопрос, Реборн спрыгнул с небольшой тумбочки, преобразовывая Леона обратно, - Быстро, эффектно и без будильника! - Лучше б по старинке, - буркнула я, осматривая кончики длинных волос, которые чуть обгорели. – Ты мне волосы подпортил, теперь в парикмахерскую идти. - Не понимаю о чём ты, никчёмная. – Реборн уже стоял в своём привычном чёрном костюме, а на голове как обычно красовалась шляпа, перетянутая оранжевой лентой, на полях которой уже устроился Леон и блаженно закатив глаза грелся на солнышке, лучики которого попадали из незашторенного окна. - Цу-тян, ты уже проснулась? – Донесся с первого этажа, мамин голос. Болезненно поморщившись, шоковая терапия не прошла бесследно, я с видом мученика, подхватив свою школьную форму, направилась в ванную. Честно старалась привести себя в более или менее божеский вид, сломала пару зубцов у небольшого гребешка, пока расчесывала непослушные, каштановые волосы. Остричь их, что ли? Наверное, после сегодняшнего пробуждения придётся всё-таки укоротить волосы сантиметров на десять. Вздохнув, я надела белую рубашку. Она была чуть помятой, потому что я наотрез отказываюсь вешать форму на вешалку, как и юбку, поэтому и она имела точно такой вид. Аккуратно застегнув красный бант, я подхватила не менее мятый пиджак и, выбежав из ванной комнаты, на ходу смотря на наручные часы, поняла, что уже опаздываю. Сбежав по лестнице вниз, не забыв захватить школьную сумку, я как маленький смерч, ворвалась на кухню, на ходу стараясь перевести дыхание. Чмокнув маму в щёку и захватив свой тост, я постаралась, как можно быстрей покинуть помещение. Ой, и прилетит же мне сегодня от ГДК средней школы Намимори. - Нья-ха-ха! Ламбо-сан, приказывает тебе, Никчёмная Цуна! – Малыш в коровьем костюмеъ вскочил на стол и тыкая в меня пальцем, громко засмеялся, при этом стараясь подтереть соплю под носом. - Некогда, - Стараясь, как можно скорей закончить с тостом, я уже направилась было на выход, когда противный репетитор, превратив Леона в трость, сделал мне подсечку, из-за чего я распласталась в проходе. - Ламбо, слезь со стола! – И-пин, последовав примеру своего друга, так же запрыгнула на стол, стараясь, скинуть или угомонить ребёнка. - Нья-хя-хя! Я Брокколи! – Понизив голос, прокричал Ламбо, спрыгивая со стола мне на филейную часть, из-за чего я приняла обратное положение. Я прям, чувствую, как мы сближаемся с полом, каждый раз становясь всё родней друг другу. - Монстр Брокколи! – Взвизгнув, китаянка спрыгнула мне на поясницу. Может, мы заведём семью? А, Пол? Наконец поднявшись с пола и, оглядев и без того помятую форму, я прямым ходом кинулась в прихожую обуваться. Открыв дверь и пропуская малышню в небольшой дворик перед домом, я измученно улыбнулась Хаято. Пепельноволосый друг, до этого кричавший на Такеши, тут же помахал мне в ответ. - Джудайме! – Итальянец услужливо открыл калитку, давая возможность мне выйти, но в этот момент раздался небольшой взрыв где-то с право. На короткий промежуток времени небольшой дворик заволокло дымом. Глаза защипали, в носу неприятно зачесалось, пришлось раза два чихнуть. А доживу ли я до свадьбы, с такими-то событиями только за одно утро? Даже взгрустнулось как-то, только от одной мысли, что мой личный цирк не покинет мой дом, даже после моей скоропостижной смерти. Вот, что угодно готова отдать на отсечение, что Реборн даже с моей смерти сделает небольшой Аншлаг, не забыв поглумиться над моим бездыханным телом, ещё успев пару едких комментариев отпустить по этому поводу. Маму жалко - единственный дорогой мне человек, ну, из родственников. Отец как-то не вписался в узкий круг избранных… Вечно пропадал на сомнительной работе, приехать мог от силы только раза два в год, и то не факт. Его вечно не было, когда он так был мне нужен… Не успел дым окончательно рассеяться, как меня уже загребли чьи-то руки, а об щёку стали интенсивно тереться. - Джудайме, - Над ухом прогремел перепуганный голос моего друга. – Я так рад, что эта Тупая Корова вам ничего не сделала. - Хаято – кун, - выдохнув, я попыталась освободиться из крепких объятий, которые уже начинали душить меня. - Всё хорошо. Отпусти, пожалуйста. -Ох, простите меня! – Руки тотчас же убрали, зато над ухом, совсем как в рупор, проорали не только на японском, но и на итальянском, как я поняла, с матом. – Тупая Корова, да я тебе за Джудайме! – раздался ещё один взрыв и плачь Ламбо. Я рефлекторно бросилась успокаивать ребёнка. Где-то на крыльце послышался приглушенный мамин вскрик. Забыв про Ламбо, я метнулась в сторону мамы и с опозданием поняла, что на что-то наступила. Раздался хруст, под ногами заискрило. Попытка отпрыгнуть в сторону, окончилась неудачным приземлением на филейную часть, а после всё заволокло розовым дымом. Когда дым рассеялся, моему взору предстала некогда шикарно обставленная квартира, сейчас же находившаяся в упадке. На посеревших стенах были отчетливо видны чёрные прямоугольники - напоминание от когда-то висевших тут картин. На полу кое-где сохранились кусочки линолеума. Окно было затянуто плёнкой, так что очертаний местности за ним различить было невозможно, - одно сплошное серо-белое пятно. На противоположной стороне, возле самой стенки, лежала груда разнообразной одежды вперемешку с грязными тряпками. Посередине помещения стоял одинокий табурет - он был единственным предметом мебели. Из щелей потянуло холодом, и я невольно поёжилась, обхватывая себя руками. Стало неуютно и страшно. Врождённая интуиция вопила во весь голос, что что-то не так. В голове лихорадочно стали появляться вопросы. Что делать? Где я? В будущем? Вернусь ли я обратно? Ведь базуку я сломала. А если нет, что тогда? С наружи послышались голоса, одеяло, как чуть позже оказалось, заменяющее дверь, с одной стороны приподнялось, и в помещения вошли два мальчика на вид лет восемь и десять. Дети? Здесь, в этой заброшенной квартире живут дети!? Мальчик постарше с грязными волосами, которые висели, как сосульки, что-то проговорил, заметив меня, а затем, засмеявшись, похлопал младшего по плечу. Маленький брюнет со смуглой кожей и глазами цвета спелой вишни, насупился, ударяя по руке своего спутника. Он отдернул серую, порванную в нескольких местах кофту и направился ко мне. - Кто ты такая? – Восьмилетний мальчик прикрикнул и топнул ножкой. Я лишь растерянно смотрела на него, поражаясь, цвету глаз, но ничего не понимая из сказанных им слов. – Джорджио*, зачем ты притащил эту странную путану ко мне домой? – Ребёнок отвернулся от меня, обращаясь к своему другу. Тот лишь удивлённо посмотрел, сначала на него, потом на меня, и покрутил пальцем у виска. - Совсем Занзас? Думаешь от мамаши своей сбежал, так тебе тут местные баб, - кивок в мою сторону. – Приводить будут? Да кто ты такой, чтобы местные пацаны тратили на тебя такие деньги.</b> – Мальчик демонстративно скрестил руки на груди. – Тем более, скоро зима, сам знаешь, куда общаг* уходит и на что. – Затем мальчишка подошёл ко мне и взял мою прядь волос в грязные руки, повертел её и понюхал. – Она странная, да и на итальянку не похожа - плоская и глаза у неё, как у идиотки. Нет, не знаю откуда она, но это не наши. – Брезгливо выпустив мои волосы, ребёнок сплюнул себе под ноги и ещё что-то добавил. – Зан, не знаю короче. Давай быстрей сделаем то, зачем сюда пришли. – До этого задумчивый мелкий, встрепенулся и, бросившись к куче тряпья, стал в ней рыться, порой полностью в ней исчезая. Через минуту мальчик выбрался обратно, протягивая другу что-то замотанное в простыню, и, пожав руку, парнишка удалился, напоследок посмотрев на меня. Создалось такое чувство, как будто на меня ведро помоев вылили. - Как тебя зовут? – Мальчик присел на корточки рядом, тыкая мне пальцем в грудь и вопросительно приподымая бровь. - Цуна, - после минутного молчания выдавила я из себя, как только поняла, что у меня спрашивают. Мальчишка хмыкнул и, положив руки за голову, ещё минутку постоял возле меня, а затем направился в сторону кучи. Он лёг, бросил на меня хитрый взгляд, а затем, прикрыв глаза, и, накинув на себя грязную простынь, засопел. Проснулась я уже ночью от того, что меня с силой трясли за плечи, уморенная переживаниями и голодом, ведь дома я съела всего лишь один тост, заснула, облокотившись об стену, кутаясь в свой школьный пиджак. - Женщина, ты мешаешь мне спать, понимаешь? – Малец проговорил скороговоркой, как только я открыла глаза. – Ты слишком громко стучишь зубами. – Бурчал мальчик, зарываясь в кучу тряпья. – Как у тебя мозгов хватило осенью напялить на себя это? – Быстро выбравшись из горы, малыш нёс в руках повидавший лучшие времена свитер и джинсы. – Одевай, - Одежда упала ко мне под ноги. – Да переодевайся, не бойся, я такими тощими не интересуюсь. – Я совершенно не понимала, что от меня хотят. – Господи, раз оказалась здесь, то хоть постарайся не заболеть, - Смуглый ребёнок, красноречиво закатил глаза, а затем посмотрел на меня. – Ты глухая? Или притворяешься глухой? Ты не понимаешь меня? Я стояла столбом, с изумлением, смотря на него. Мальчишка болтал без остановки, при этом размахивая руками. Затем он резко подошёл ко мне и стал с силой стягивать пиджак, не берестовая говорить, я взвизгнула, за что и получила пощёчину, а после и кофтой в лицо. С горем пополам на пальцах, жестами и примитивными рисунками на пыльном полу, ребёнок всё же объяснил мне, что он хотел от меня. Я кивнула головой, показывая, что поняла его и, трясь от холода, быстро переоделась, как только с одеждой было покончено. Брюнет, схватил меня за руку и потащил за собой к всё той же куче. Повалив меня на неё, мальчик лег, рядом укрывая нас обоих, мой желудок издал жалобную трель, за что я удосужилась красноречивого взгляда. -Спи, есть будем завтра. – Поудобней устроив свою голову с растрепанными чёрными волосами у меня на груди, ребёнок заснул. Я, потихоньку согреваясь нашим совместным теплом, тоже провалилась в сон… *** - Туна, - Меня трясли за плечи, и казалось, мне хотели оторвать голову. – Просыпайся! Вот послал же бог грыжу, как маленькая. – Продрав глаза, я увидела перед собой лицо обеспокоенного ребёнка - моего маленького спасителя. – Просыпайся, мне нужно уходить. - Это был сон, всего лишь очередной сон. – Разочарованно проговорила я, прекрасно понимая, что Ха* меня не понимает. За время проживания с ним это единственное, что я смогла разобрать. И то благодаря тому, что маленький брюнет постоянно тыкал в себя пальцем и повторял одно и то же слово несколько раз. Поначалу и без того раздражительный ребёнок постоянно хмыкал и хмурил брови, но потом махнул рукой и перестал обращать внимание. Окинув помещение быстрым взглядом, я заметила, что тела другого ребёнка нет. Возможно Ха, вынес его, а может мальчик и не был убит. Хотя по макушке получил знатно. - Холодает, - Бурчал ребёнок, разбирая пакет, который я вчера так и оставила на пороге. – Уж не знаю, где и на что ты берёшь еду, но спасибо тебе Фуна. – Ха, выудил из пакета приличную на вид ножку курицы и с жадностью вцепился в мясо, порой не прожевывая, глотая его. Мальчик выглядел намного лучше, чем вчера. На впалых щеках появился лёгкий румянец, а бледность потихоньку проходила. - Приятного аппетита, мой рыцарь. – Потрепав ребёнка по непослушным волосам, я улыбнулась, в душе надеясь, что всё образумится, и по крайней мере пока я здесь, ребёнок будет сыт, и неважно благодаря чему. Одна его улыбка дарила мне спокойствие и тепло в груди распускалось цветами. Теперь я стала лучше понимать маму. - Ты - ангел спустившейся с небес. Люблю тебя, Хуна…