Waltz with ghost

      Буквы в книге уже давно начали сливаться в одно чёрное огромное пятно. Казалось, что в томе никогда не было белоснежных листов с пропечатанным текстом, лишь чёрные кляксы, случайно упавшие на середину страницы. Устало сдавив пальцами переносицу, Гермиона отложила книгу в сторону и, откинувшись на спинку дивана, прикрыла глаза. Последний день девушка работала без перерывов, пытаясь отвлечься от повседневной рутины. От перенапряжения под веками забегали яркие сине-белые пятна, они медленно чертили ломаные линии. Голова казалась настолько тяжелой, что если бы Гермиона поднялась, то она перевесила бы её тело и пробила собой пол. Мысли метались в хаотичном порядке, не давая сосредоточиться, ежесекундно придумывая новую тему для размышлений. Создавалось ощущение, что вот-вот черепная коробка расколется надвое, давая пульсирующему мозгу вырваться наружу. Медленно вздохнув, девушка вновь распахнула глаза. Маленький огонёк на конце свечки тихонько плясал, заставляя тень Грейнджер подрагивать. Рон, расположившись на кресле, мирно сопел, а газета с очередной статьёй, гласившей о победе его любимой команды по квиддичу, лежала на его коленях, грозясь упасть вниз, накрыв собой уже старенького Живоглота, который, к слову, редко радовал Гермиону своим присутствием в гостиной. Обычно он проводил весь день в своей плетёной корзинке на кухне. Раньше девушке нравилась эта жизнь. Нравилась до тех пор, пока не появился третий человек, который смиренно расположился на подоконнике.       Чернильное небо возвышалось высоко над Лондоном, мерцая миллионами разноцветных звёзд. Прислонившись лбом к холодному стеклу, Фредерик переводил взгляд от одной звезды к другой и что-то нашёптывал себе под нос. Громкий смех и шум машин внизу постоянно вырывали его из собственных мыслей. Оживлённый город не лучшее место для мыслей. От горячего дыхания окно запотело, и парень тотчас вывел на нём пальцем букву «H»*. Он снова начал бояться. Причиной на этот раз стало не то, что все продолжают считать его мёртвым, а то, что прошлое возвращается. Оно упорно дышит ему в спину, кладёт руки на плечи, пытаясь развернуть к себе лицом, заставить взглянуть в глаза. Фред пустился в бег на шестом курсе и продолжает бежать по сей день. Только силы, увы, уже покидают юношу, и он начинает задыхаться. Бежит из последних сил, но может вот-вот свалиться, не достигнув финиша. Он постоянно отталкивал эти мысли от себя, забивая голову ненужной чепухой.       «Убегающий от самого себя».       Медленно оторвав взгляд от окна, парень осторожно повернул голову в сторону и встретился взглядом с рыжим котом. Живоглот целый вечер не сводил с него взгляда, будто изучая заново, пытаясь осознать, что это не Джордж. Слабо улыбнувшись, Фредерик перевёл взгляд на Гермиону, которая лишь опустила глаза, качая головой. Та ситуация, произошедшая в библиотеке, тревожила их обоих, не желая отпускать. Мотнув головой, парень вновь вернулся к созерцанию ночного неба, в то время как Гермиона опять подняла на него взгляд. Снова молча. Внезапно Живоглот, сорвавшись с места, задел Рона хвостом и тот, вздрогнув от неожиданности, проснулся. Газета упала вниз, открываясь на какой-то статье про новые правила в Министерстве. Сонно разлепив веки, он пытался найти нарушителя своего покоя, но рыжий проказник уже давно был в другой комнате.       Большая стрелка настенных часов, которые висели прямо над диваном, остановилась на двенадцати, когда девушка поднялась с дивана и, не забыв прихватить книгу, направилась в спальню. Каждый шаг сопровождался поскрипыванием половиц. Рональд лениво потёр глаза и, положив газету на подлокотник, поспешил за Гермионой. Огонёк на свечке, вздрогнув в последний раз, потух. Комната погрузилась во мрак. Глаза янтарного цвета смотрели на Фреда из темноты.       — Я знаю, что ты меня видишь, — прошептав, Уизли улыбнулся, а кот мяукнул, будто бы соглашаясь с ним.       Вскоре из комнаты вышла Гермиона и, взглянув на парня, поспешила в ванную. На девушке вновь была та огромная рубашка, что вечно спадала с одного плеча. Глубоко вздохнув, Фредерик спустил ноги с подоконника и прислонился спиной к стеклу. Не дожидаясь приглашения, Живоглот запрыгнул к нему на колени и, проведя хвостом по носу парня, заставил того чихнуть. Парнишка начал медленно перебирать пальцами пушистую шерсть кота, тот, в свою очередь, тихо мурлыкал и тёрся головой о другую руку. В ванной комнате шумела вода, а сквозь неплотно прикрытую дверь на пол падала жёлтая полоса света. Задержав взгляд на дверной ручке, парень продолжал вырисовывать пальцами на шёрстке какие-то узоры.       — А ты ведь уже давно знал, что я здесь, да? — спросил он, переводя взгляд на кота.       Мяукнув, Глотик лизнул его руку, после чего вновь потёрся головой. Фред улыбнулся. Шумный разговор за окном оставался единственной границей, дающий понять, что он всё ещё находится в реальности, а не где-то в недрах собственного воображения. На данный момент Фредерик был уверен только в одном: он бы никогда не простил себя, если бы не свалился Грейнджер как снег на голову. Если бы остался где-то там, а не внезапно оказался в лесу. Если бы не начал останавливаться, давая догнать себя. Тонкая ниточка дыма поднималась от потухшей свечи к потолку, тем самым привлекая внимание кота. В темноте обычные предметы становились совсем другими, более загадочными и нереальными. Внезапно кот встал, потянулся, изящно выгнув спину, и спрыгнул с подоконника. Тихие шаги Живоглота послышались в темноте, а после свечка была скинута со стола. Она выпала из подсвечника и, будучи новой игрушкой кота, быстро покатилась по полу в сторону кухни.       — Что здесь происходит? — услышав шум, из-за двери выглянула Гермиона.       Она быстро обвела взглядом комнату и, когда не нашла вероятного источника шума, резко метнула взгляд на парня.       — Фред?       — Один-ноль в пользу Живоглота, — усмехнулся волшебник. — Думаю, что это была чистая победа над свечкой.       Фыркнув, девушка вновь юркнула за дверь, но уже через четверть минуты появилась в гостиной. Неуверенно сжимая полотенце в руке, она направилась к подоконнику. Седая прядка волос в рыжей шевелюре будто бы светилась при лунном свете, тем самым привлекая внимание. Перед ней уже сидел не тот сорвиголова Уизли, а совершенно другой человек. Повзрослевший человек. Молча сев рядом с ним, девушка положила полотенце рядом с собой и, поправив мокрые волосы, капли воды с которых попали на парня, заставив того вздрогнуть, уставилась в темноту. Из комнаты доносилось тихое сопение Рона. Он уже спал, не в силах услышать хоть что-то.       — Фред, по поводу того случая в библиотеке… — она замялась, не в состоянии подобрать нужных слов.       На выручку пришёл Уизли, который уже долго прокручивал это разговор у себя в голове:       — А разве что-то было? — наигранно-удивлённо уточнил он.       — Нет, — она пожала плечами.       И снова молчание. Гнетущее. Ломающее что-то внутри. Это была уже не просто тишина, а именно молчание — в голове есть столько мыслей, чтобы поведать их собеседнику, но кажется, что если издашь хоть какой-то жалкий звук, вся Вселенная рухнет, превратившись в обычные обломки. Лишь тихая возня кота доносилась до ушей.       Ужасное молчание, разрывающее на части.       Неожиданно за окном, где-то внизу, в каком-то из многочисленных ресторанчиков заиграла музыка. Тихие и нежные звуки ласкали слух. Внутри всё становилось на свои места, разбитое превращалось в целое.       Улыбнувшись собственным мыслям, Фред спрыгнул с подоконника и, развернувшись лицом к Гермионе, протянул раскрытую ладонь. Она недоверчиво посмотрела на него, но всё-таки подала свою маленькую ладошку парню, и тот, сжав её, потянул на себя. Тихий мужской голос запел внезапно, но мягко. Голос, сливаясь с инструментальными перебоями, становился чем-то сказочным.       Вторая рука парня осторожно легла ей на талию. Почти неощутимо, будто боясь испугать. Потом сильнее, притягивая к себе. Его руки больше не были холодны, ни тогда в библиотеке, ни сейчас. Уже никогда не станут холодными. Она положила ладонь на плечо Фреда и опустила взгляд вниз, задерживая его в районе третьей пуговицы на рубашке парня.       Шаг. Два. Три.       Лёгкие плавные движения, соединяющие их воедино. Музыка, что проникает внутрь, касается души, заставляет улыбаться так, как, казалось, не улыбались никогда. Ещё один шаг — и девушка утыкается носом в белую рубашку парня. Ощущает биение его сердца. Чувствует приторно-сладкий яблочный запах. От которого кружится голова.       Шаг — и ладони разъединяются. Фред кладёт вторую руку к девушке на талию, притягивая её ещё ближе к себе. Гермиона смыкает руки на затылке парня, касаясь подушечками мягких волос. Мурашки пробегают по спине.       Раз-два-три.       Гермиона поднимает взгляд, встречаясь с голубыми глазами парня. Снова голубыми. Небесно-голубыми, какими были раньше.       Шаг.       Они соприкасаются. Грудью, животом, руками.       Слишком неправильно. Запредельно близко. Непозволительно.       Голос певца становится громче, а потом вновь возвращается в привычную тональность. В такт биению сердец. Их сердец, бьющихся вместе.       Шаг. Два. Три.       Щека к щеке. Непонятное чувство внутри, заполоняющее всё. Подчиняющее себе. Тихие вздохи над ухом, заставляющие сердце биться быстрее. Обжигающее дыхание на коже.       Сильные руки, не желающие отпускать. Закрытые глаза. Осторожные вздохи.       Шаг.       Страшно было снова открыть глаза. Страшно было, когда на мгновение всё показалось обычном сном, а не реальностью. Стало спокойно, когда тихий шёпот пронёсся над ухом.       Она не слышала.       Не хотела переспрашивать.       Заключительный шаг.       Музыкант перестаёт петь, музыка стихает. Аплодисменты раздаются внизу.       А они продолжают стоять запредельно, недозволенно близко, не в силах отпустить. Внизу кто-то снова начинает петь, но они не слышат ни музыки, ни голосов. Лишь тихое дыхание друг друга. Частое сердцебиение. Чувствуют тепло друг друга, разносящееся по всей коже, отдающееся мурашками на затылке.       Глаза в глаза. Медленно оторвав руку от талии девушки, Фред коснулся подушечками пальцев её щеки. Улыбка, вновь появившаяся на устах Гермионы. Почти неощутимое прикосновение подушечкой пальца чужих губ. Девушка перевела взгляд на губы парня. Фред медленно склонил голову и потянулся к ней. Обжигающее дыхание на устах.       Внезапно на кухне что-то упало, заставив девушку резко отскочить от Фреда. Снова сделать шаг назад. На шаг дальше, чем они находились до танца. Звук разбившегося стекла тотчас резонировал в уши, снова разрывая какую-то ниточку внутри. И снова шум машин и чьё-то тихое пение прокралось в сознание.       Магии больше нет.       Опустив взгляд вниз, Гермиона покачала головой и молча удалилась на кухню. Сердце парня пропустило несколько ударов. Отрешенно взглянув в окно, он, обернувшись в сторону кухни, прошёл в спальню. Рон спал, казалось, без задних ног, и его ничего не беспокоило. Забравшись на подоконник, Фред облокотился на стену и упёрся длинными ногами в противоположную кирпичную стенку.       Через несколько минут в комнате появилась Гермиона. Мимолётно взглянув на парня, она откинула со своей стороны одеяло и легла, поворачиваясь лицом к зеркалу, в котором за ней следили глаза Фредерика. Накрываться не хотелось: тело горело, словно волшебница несколько часов находилась под палящим солнцем. Зажмурившись, она шумно выдохнула. Тяжёлая рука младшего Уизли легла ей на талию и притянула к себе.       Одеяло сползло с Рона, наполовину оказавшись на полу. Уткнувшись носом в непослушные волосы девушки, парень что-то прошептал во сне, а после скинул с себя оставшуюся часть одеяла. Цокнув, Фред, сложив руки на груди, повернул голову в сторону окна. Окна в комнате выходили прямо на маленький ресторанчик. Несколько магловких пар танцевали под красивую музыку на открытой площадке. Внезапно внутри что-то щёлкнуло, заставив отвести взгляд. Тихий шёпот младшего брата отрывками фраз доносился до ушей Фреда. Кажется, Рональд часто разговаривает во сне. Скривив губы в ухмылке, близнец достал из кармана волшебную палочку и, проведя по ней указательным пальцем, неоднозначно хмыкнул. Направив палочку на младшего брата, он взмахнул ей, и из наконечника вырвались жёлтые искорки. Рон тотчас подпрыгнул на кровати и, вскочив ногами на пол, схватил с тумбочки волшебную палочку.       — Агуаменти, — крикнул он, направляя палочку вверх.       Ведро воды, внезапно появившееся над его головой, перевернулось, и вода непрерывным потоком хлынула на Рона, не только потушив загоревшуюся ночную рубашку, но и облив всё вокруг, включая самого Фреда.       Растерянно взглянув на Гермиону и подумав, что заклинание направила она, Рональд поспешил выйти из комнаты.       — Рон, это не я, — только и успела произнести девушка, как дверь в ванной хлопнула.       Злой взгляд Грейнджер впился в старшего Уизли. Улыбнувшись уголком губ, парень осмелился посмотреть в эти, казалось, горящие глаза. Злость накрывала девушку с головой. Моментально. Не давая себе отчёта, Гермиона сорвалась с места и в мгновение ока оказалась рядом с парнем.       — Что ты творишь, Уизли? — прошипела она, и, казалось, волосы на её голове зашевелились подобно змеям.       — Не знаю, — тот пожал плечами.       Замахнувшись, девушка собиралась влепить ему пощёчину, но Фред успел схватить её за запястье и, потянув на себя, схватил вторую руку. Сумасшедшее тепло снова разнеслось под кожей у обоих. Тепло, смешиваясь с гневом и обидой, заставило девушку прерывисто выдохнуть. Остынуть на несколько мгновений.       — Отпусти, — прошептала она, смотря в голубые глаза.       — И не подумаю.       — Пожалуйста, Фред, отпусти. Не прикасайся ко мне, — последнее она выдавила через силу, пытаясь не замечать внутренний голос, который что-то вопил ей.       — Ты хотела, чтобы я отпустил тебя тогда, когда мы танцевали?       — Да, — девушка отвела взгляд, снова останавливаясь на третьей пуговице его рубашки.       — Нет, — уголки губ Фреда дрогнули. — Тебе не хотелось, чтобы я тебя отпускал, Грейнджер.       И это не было вопросом. Утверждение, о котором она знала и сама.       — Как много уверенности в себе, Уизли. Как ты с этим существуешь?       — Тебе понравилось, Грейнджер.       Девушка сжала губы, стараясь скрыть улыбку, что рвалась наружу. Старалась скрыть всё то, что было внутри. Осторожно втянув носом воздух, она подняла на него взгляд.       Искра. Буря. Безумие.       — Я не…       Конец фразы съедается. Тонет в безумии, которое неожиданно завладело ими. Фред, склонив голову, приближается ближе. Непозволительно близко. Снова. Горячее дыхание. И губы парня накрывают её. Она закрывает глаза, растворяясь в поцелуе, словно обрывает единственную ниточку, поддерживающую связь с реальностью. Отпустив запястье, парень запускает руку в пышные волосы девушки. Холодные пальцы Гермионы смыкаются на затылке, не желая отпускать, короткими ногтями впиваясь в кожу. Он чувствует обжигающее тепло её губ, как языки сливаются в неистовом танце.       Сильнее сжав пальцы на его затылке, Гермиона притягивает парня ещё ближе к себе.       Это слишком ударяет по мозгам.       Внезапно что-то дотронулось до ноги Гермионы. Грейнджер моментально оттолкнула парня от себя и, задержав взгляд на рыжем проказнике, закрыла глаза, прикрывая ладошкой рот. Замерев на мгновение, на подоконник запрыгнул Живоглот и, сонно потянувшись, широко зевнул. Недолго думая, девушка замахнулась снова и в этот раз влепила Уизли звонкую пощечину. Схватившись за горящую щёку, Фредерик растерянно посмотрел на неё. Создавалось ощущение, что Гермиона вот-вот расплачется.       — Больше никогда не трогай меня, Уизли! — бросив это, она быстрыми шагами удалилась из комнаты.       — Иногда ты приходишь не вовремя, рыжий, — отчего-то усмехнувшись, близнец почесал кота за ушком.       Фред остановился, решив прервать свой побег. Чьи-то руки легли к нему на плечи и развернули лицом к себе. Он с уверенностью смотрел в глаза своему страху. Но он больше не боялся, он чувствовал что-то другое, что сам ещё не мог понять. А страх не был таким ужасным, скорее наоборот, прекрасным, с улыбкой, застывшей на устах. С шоколадными глазами и запахом корицы.       А ведь в библиотеке что-то было. «Что-то», ставшее началом конца для старой истории. Ставшее отправной точкой для новой истории.       Возможно, что именно для их истории.